Сергей Остапенко – Блокер (страница 1)

Сергей Остапенко

Блокер

Пролог

Меня зовут Лаконда Шеор, ударение на втором слоге. Хотя все зовут меня коротко: Лаки.

История, которую я расскажу, началась в давно минувшие времена, и совсем в другом месте. Теперь, когда осталось только упокоиться в саркофаге, у меня, наконец, появилось время привести воспоминания в порядок. Мне некуда торопиться, и незачем врать, так что я попробую восстановить всё так, как было.

Я начну с того утра, когда я провалила тест по вождению…

Глава 1 Экзамен

Инструктор безбожно опаздывал.

Дата теста совпала с днём моего совершеннолетия, но вместо того чтобы готовиться к торжеству я уже битый час маялась на парковочной площадке. Чёрт меня дёрнул явиться так рано. Дело не в моей гиперответственности; просто мой дед, едва не пинками, выгнал меня из дому.

– Лаки, немедленно собирайся! – как и многие мои знакомые, дед зовёт меня сокращённой формой имени, и я не против. – Когда он прибудет, ты должна уже быть на месте!

Как будто это может повлиять на результаты тестирования!

Деда зовут Хрионис Шеор. Он человек старой закалки, и у него пунктик на неукоснительном соблюдении всех этих ритуалов уважения и норм приличия. У меня нет никого роднее, чем он, так что приходится его слушать.

Нет, если что, теорию я знала на зубок. Сложно забыть эти простые инструкции, да если и забудешь, не страшно – стоит подмигнуть, и нейрооптическая система живо транслирует на сетчатку глаза панель с доступом в сеть. Нужно только сформировать нужный запрос, и вуаля – все нужные данные в твоём распоряжении. Интерфейс проще некуда: пока мысленно подбираешь нужные слова, они сами возникают перед глазами, а ставить закладки и вносить поправки можно хоть голосом, хоть меняя фокус взгляда.

А вот с практикой дело обстоит куда драматичнее. По регламенту, чтобы сдать на права, нужно отработать восемь полуторачасовых занятий на симуляторе, но кто в здравом уме следует этим регламентам! Я попробовала пару раз – вроде получается, так чего зря время тратить. Мне представилось само собой разумеющимся, что в реальности управлять машиной будет так же просто, как и в имитационном тренажёре. В крайнем случае, быстро открою гайд, и шаг за шагом буду ему следовать. Ну а что, инструктор мне в голову не залезет, и не сможет доказать, что я подсматриваю. Ему что, больше всех нужно? Тест – простая формальность, его все сдают с первого раза. Так что и я справлюсь.

Наверняка у вас уже возникли вопросы. Например, сколько мне лет, и почему моим воспитанием занимается дед, а не родители. Ответить на них непросто. Но пока инструктор куда-то запропастился, и у нас есть немного времени, почему бы и не ввести вас в курс дела.

С первым вопросом всё сложно. Сегодня мне исполнилось восемь земных лет, восемьдесят пять полётных, и три фаворских. Ясное дело, я не древняя старуха, потому что полётные годы просто не в счёт. Пока ковчег преодолевал расстояние до Фавора, я, как и большинство «второй смены», дремала в стазисном саркофаге, пробудившись только перед торможением, чтобы чекнуть состояние организма. У нас с моей сестрой Горевией обнаружили серьёзные отклонения от нормы, и медики миссии не придумали ничего лучше, чем снова нас усыпить. После высадки нас разбудили не сразу. Пока разбирались, как нас излечить от последствий межзвёздного перелёта, прошло почти шесть фаворских лет, а фаворский год, к сведению, длится почти тысячу земных дней. За это время колонисты неплохо тут всё обустроили, так что когда нас, наконец, пробудили, жизнь поселения на Фаворе уже наладилась и расцвела.

Мне терапия помогла, я быстро оправилась и прошла реабилитацию к местным условиям. Горевии повезло меньше. Пока я наслаждалась потрясающим видом – а вид здесь, правда, потрясающий: скалы полукольцом охватывают океанскую лагуну, зеленые склоны полого спускаются вниз, словно ступени античного амфитеатра – так вот, пока я ждала инструктора, сестра находилась дома, под присмотром деда. Она нема и обездвижена, и вся её жизнь сосредоточена в сети, из которой она выходит только на время сна. О ней я расскажу позже.

Так вот, если вернуться к сложной арифметике моего возраста, то в пересчёте на земной возраст мне стукнуло шестнадцать. Согласно своду правил, действовавших на межзвёздном ковчеге, сегодня я стала совершеннолетней, и могла претендовать на получение водительских прав. Без них на Фаворе сложно. В силу небольших размеров колонии, пассажирских маршрутов между главным поселением и субурбиями не организовано, разве что под заказ, на большую компанию. Так что все передвижения от объекта к объекту поселенцы осуществляют самостоятельно.

По воздуху, естественно. Потому что дорог, в обычном смысле, на Фаворе просто нет.

Если быть точной, несколько бетонных лент всё же разрезают, как шрамы, поверхность планеты. Они ведут от рудников, где добывают сырьё, к местам переработки и производства. Там ползают только неуклюжие, полностью автономные большегрузы; людям там делать нечего: бездушные механические чудища размажут и не заметят. Фавориты – согласна, для самоназвания звучит несколько претенциозно, но так уж устоялось в разговорной речи – по своим делам передвигаются горними путями, стараясь без нужды не попирать ногами и шинами поверхность новой родины. Так что каждый совершеннолетний фаворит стремится, как можно быстрее, получить навыки самостоятельного вождения передвижных воздушных средств.

Получить, чтобы потом, возможно, не воспользоваться этими навыками никогда. Это просто страховка, на случай, если система нейропилотирования вдруг откажет. Формальность, но без неё никуда. Для поколения колонистов, рождённых после высадки, права, в каком-то смысле, заменяют аттестат об образовании. Потому что никакой системы образования, в исконном смысле этого понятия, больше не существует. Зачем между человеком и знаниями нужна прокладка в виде школы или колледжа? Все знания мира и так часть нашего сознания, замысловато закодированная в цифры, связанная в кубиты и вознесённая в серверы на спутниках – облачные хранилища, в прямом смысле этого слова. Теперь вместо начальной школы – вводные занятия, где закладывают базу и дают азы самообучения. А вместо многоступенчатой профессиональной подготовки – курс по профориентированию. Его функции в том, чтобы помочь тебе выбрать подходящее занятие, и на первых порах консультировать по углубленному изучению профильной специализации. Эдакое наставничество, пока ты делаешь первые шаги. Потом всё зависит от тебя. Ты можешь стать ходячей энциклопедией, если хватит терпения, или ограничиться минимумом и применить себя там, где этого хватит. Главное овладеть обязательной для выбранной профессии базой, чтобы в шестнадцать правительство Фавора пристроило тебя в одну из сфер планетарного хозяйства и обеспечило полный пансион.

На Земле, перед отлётом на Фавор, я успела пару лет проходить в классическую школу, и теперь понимаю, что её главное предназначение было не в том, чтобы чему-то меня научить, а в том, чтобы сделать безопасной и удобной для статусных взрослых.

Но это давно позади, где-то в прошлом, в восьмидесяти пяти полётных и трех фаворских годах. Здесь всё по-другому, и мне это по душе.

Пожалуй, про свою семью я расскажу позже, чтобы вы не устали. Тем более, моя нейрооптика засекла блестящую мушку, летящую вдоль склона. Где-то в вышине над колонией, в аэростатах, обеспечивающих коммуникацию, проснулись обслуживающие мой персональный интерфейс алгоритмы. Они обработали изображение и приблизили объект так близко, словно в моём зрачке встроен бинокль.

Так и есть, больше некому – это мой инструктор. Явился – не запылился. Хоть бы предупредил, что задерживается. Невежа. Нет ему прощения! Хотя, если он высокий подтянутый шатен с интересным носом, то я пощажу его. Может быть.

Подобрать слова, живописующие инструктору всё, что я думаю о его опоздании, я не успела. Все мстительные мысли моментально выветрились из головы. Блестящая мушка вдруг клюнула носом и стала заваливаться вбок, рискуя разбиться о скалы. Судорожно вдохнув, я попыталась максимально приблизить изображение падающего аэрокара, но кувыркающийся корпус никак не получалось поймать в фокус. Я ждала неминуемой катастрофы, но в нескольких метрах от каменного гребня, похожего на хрящи в хвосте стегозавра, машина вдруг выровнялась, набрала высоту, и пару раз вильнув стабилизатором, устремилась в мою сторону.

Обошлось.

В считанные секунды мушка выросла в размерах и превратилась в сплюснутую каплю. Аппарат облетел меня по дуге в триста градусов и зашёл со стороны светила, так что, наблюдая за ним, я едва не ослепла. Словно насладившись произведённым эффектом, инструктор, наконец, повесил аэрокар почти над моей головой и стал вертикально снижаться. Я не собиралась двигаться с места, и он, нехотя, всё же сдал в сторону, чтобы не задеть меня. Горячие струи, вырвавшиеся из отверстий внизу корпуса, ударили мне в ноздри пылью и разогретой смазкой. Двигатели остановились; гул винтов, скрытых под обшивкой, стих.

Дверца отъехала вверх. Инструктор улыбнулся и приветливо помахал мне рукой. Всё, как я заказывала – шатен, нос с горбинкой, лет тридцать с небольшим, правда, на первый взгляд, щупловат. Наверняка тоже из второй смены, так что номинально мы ровесники, просто я проспала на шестнадцать земных лет дольше.