Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 6 (страница 21)

Алиса улыбнулась.

— Надеюсь, только хорошее.

— О, он был очень… — Серафима подбирала слово, и я видел, что она вот-вот скажет что-то такое, после чего вечер закончится раньше, чем начнётся.

Я взял её за руку. Спокойно, естественно, переплёл свои пальцы с её пальцами и чуть сжал. Серафима замерла на полуслове. Пальцы были ледяными, в буквальном смысле, но через секунду чуть потеплели, и она крепко сжала мою ладонь в ответ.

— Я был исключительно честен, — закончил я за неё и улыбнулся Алисе. — Как и во всём остальном. Дурная привычка, никак не избавлюсь.

Алиса посмотрела на наши сцепленные пальцы. Всего секунду, может меньше, но достаточно, чтобы Дар зафиксировал короткий провал по контролю эмоций, после которого она мгновенно взяла себя в руки.

— Честность в наше время — редкость, — сказала она ровно. — Впрочем, ты всегда умел удивлять.

И по тому, как она это произнесла, было ясно, что «удивлять» в её устах не было комплиментом. Походу меня только что подкололи за произошедшее на церемонии.

— Братан! Я понял! — голос Сизого ворвался в разговор с грацией кирпича, влетевшего в витрину антикварной лавки. Химера, до этого момента мирно изучавший что-то на мостовой, вдруг поднял голову, уставился на Алису жёлтыми глазами с вертикальными зрачками и ткнул в её сторону когтистым пальцем. — Да это же та самая, которая с тобой помолвку расторгла!

Тишина, наступившая после этих слов, была такой густой, что в ней можно было утопить лошадь.

Феликс побледнел. Алиса моргнула, и это было, пожалуй, самое сильное проявление эмоций, которое я видел на её лице за весь разговор. Серафима рядом со мной издала звук, который при большом желании можно было интерпретировать как подавленный смешок.

— Сизый… — начал я.

— Чё? Я чё-то не то сказал? — химера непонимающе завертел головой. — Ну а чё такого-то? Ты сам рассказывал, помнишь? Про церемонию, про кольцо! Это ж она, нет? Зелёные глаза, тёмные волосы, всё сходится! Ты ещё говорил, что она…

— Сизый.

— А, понял, понял. — Он поднял обе ладони в примирительном жесте. — Молчу. Тема закрыта. Хотя, братан, если честно, ситуация немного неловкая, потому что она теперь с твоим братом, а ты с морози… — он покосился на Серафиму, осёкся и мгновенно сменил курс с инстинктом существа, привыкшего маневрировать между гневом Серафимы и собственным языком, — … с прекрасной госпожой Озёровой, и все стоят тут, и никто не знает, что сказать, и, кстати, братан, а кабан уже готов? Потому что я с утра не ел, ну если не считать тех булок, а булки не считаются, и вообще я, пожалуй, пойду проверю, как там дела с ужином, а вы тут сами разберитесь, ладно?

И не дожидаясь ответа, Сизый развернулся и потрусил к входу в резиденцию, на ходу бормоча что-то о том, что братан опять влип в бабские дела, а ему, боевому товарищу, даже кабана спокойно пожрать не дадут.

Я проводил его взглядом и мысленно пообещал себе, что когда-нибудь напишу книгу о том, как голубь-химера с нулевым чувством такта умудряется разряжать ситуации, в которых опытные дипломаты сломали бы себе шею.

— Какой у тебя… колоритный спутник, — заметила Алиса, провожая химеру взглядом, в котором читалось искреннее желание превратить мою химеру в чучело.

— Это Сизый, — пояснил я. — С манерами у него, конечно, беда, но зато он честный до неприличия и в бою стоит троих. А что языком мелет без остановки — ну так идеальных людей не бывает. Химер, впрочем, тоже.

Феликс, судя по лицу, всё ещё переваривал услышанное, но быстро собрался, выпрямился и заговорил деловым тоном.

— Артём, я приехал не просто так. У меня предложение. От отца.

Я посмотрел на него, потом на Алису, и картинка наконец-то сложилась.

Предложения от отца я ждал давно, рано или поздно Родион Морн должен был протянуть руку к тому, что росло в Сечи без его участия, потому что «папаня» физически не мог смотреть на деньги, которые текли мимо его кармана.

Но я думал, что он пришлёт кого-то из своих людей, управляющего или доверенного купца, а он прислал младшего сына и мою бывшую невесту. Это было красиво и очень в его стиле: Феликс привозит деловое предложение, а Алиса одним своим присутствием напоминает мне о том, что я потерял, и намекает на то, что могу вернуть, если буду вести себя правильно.

Хотя, если честно, я с трудом представляю, как бы они объясняли повторную рокировку женихов, но знал Родиона достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: он бы нашёл способ подать это так, будто иначе и быть не могло.

Так что мне не нужен был Дар, чтобы прочитать, что стояло за их приездом. Достаточно было знать отца.

— Дай угадаю, — сказал я наконец. — Отец узнал про страховую систему, оценил потенциал, решил, что это можно масштабировать далеко за пределы Сечи, и отправил тебя сюда с предложением, от которого я якобы не смогу отказаться: торговые каналы, связи, выход на имперские рынки, всё то, чего у меня нет и без чего бизнес рано или поздно упрётся в потолок. Какое щедрое предложение…

Феликс стоял неподвижно, не зная как реагировать на мою осведомлённость.

— Только вот проблема в том, — продолжил я, — что любая помощь от отца — это всего лишь поводок, который он пытается набросить на мою шею. Сегодня он даёт свои каналы и связи, завтра начинает указывать, как ими пользоваться, а послезавтра я снова живу по расписанию Родиона Морна, и вот от этого я, знаешь ли, успел отвыкнуть. И кстати, раз уж мы заговорили честно, Феликс, — я посмотрел ему в глаза, — разбойники на трактах, завышенные пошлины, караваны, которые вдруг стали ходить мимо моих баронств… это ведь тоже была отцовская забота, верно?

При слове «разбойники» Дар показал такое, что я на секунду забыл о разговоре: дикую, яростную смесь паники и чего-то похожего на стыд, которая полыхнула у Феликса внутри так ярко, что едва не ослепила, и которая совершенно не вязалась с реакцией мальчика, который просто передаёт послание отца. Я убрал это наблюдение в дальний ящик, потому что разбираться с ним прямо сейчас, посреди разговора, было бы глупо, а вот потом, в тишине, оно вполне могло оказаться самым ценным, что я получил за весь вечер.

— Так что передай отцу, что я не отвечаю на его письма не потому, что они теряются в дороге. Мне нечего ему сказать. А если он решил поиграть в заботливого главу рода после всего, что было, пусть найдёт кого-нибудь с памятью покороче.

Я помолчал и добавил мягче, потому что моя злость была направлена не на младшего брата, а на человека, который его сюда прислал:

— Так что не лезьте в мои дела, Феликс. Мне ничего не нужно от рода Морнов.

Феликс стоял передо мной, прямой, в своём безупречном камзоле, и Дар рисовал картину, на которую было больно смотреть: обида, злость, и где-то совсем глубоко, под слоями гордости и дисциплины, боль мальчика, который всю жизнь был вторым и только-только получил то, что считал заслуженным, а теперь рисковал потерять это снова.

И мне, честно говоря, было его жаль. По-настоящему, без иронии и без снисхождения, потому что Феликс Морн работал больше, чем я когда-либо работал в этом теле, и заслуживал лучшего, чем роль посыльного при отце, который использовал собственных детей как расходный материал.

— И вот что ещё, Феликс, — сказал я, и сказал это так, чтобы он услышал то, что я имел в виду, а не то, что привык слышать. — Без сарказма и без подвоха. У Морнов наконец есть наследник, который это заслужил. Ты вкалывал, пока я валял дурака, так что наследство твоё, и я на него не претендую. Ни сейчас, ни потом.

Феликс смотрел на меня, и Дар показывал такую кашу из эмоций, что систематизировать её не было никакого смысла: злость и благодарность, облегчение и подозрение, всё вперемешку, потому что он приехал к врагу, а нашёл человека, который отдавал ему всё, чего он хотел, просто и бесплатно, без торга и условий.

И он совершенно не понимал, почему я это делаю.

Гнедич стоял в двух шагах и явно мечтал оказаться где-нибудь в другом месте, и, желательно, как можно дальше. Оно и понятно: при нём только что фактически послали главу одного из Великих Домов, и присутствовать при таком не хотел бы никто, а уж тем более чиновник, чья карьера целиком зависела от умения не оказываться между молотом и наковальней. Впрочем, мне его неудобство было только на руку: чем больше людей видели, что я не имею к роду Морнов никакого отношения, тем лучше для меня и тем спокойнее будет жить дальше.

— Борис Семёнович, — я повернулся к коменданту и кивнул на Феликса с Алисой, — позаботьтесь о моём брате и его невесте. Они проделали долгий путь.

Гнедич закивал с облегчением человека, которому наконец дали понятную задачу, и засуетился вокруг гостей с удвоенным рвением. Я же сжал пальцы Серафимы, и мы двинулись к входу.

Вечер только начинался…

Глава 8

Свободный Морн

До входа в резиденцию оставалось шагов двадцать, и я умудрился впихнуть в них столько мыслей, что голова едва не треснула по швам.

Я только что, да ещё и при Гнедиче, послал собственного отца и отказался от рода Морнов, а значит, и от наследства, за которое половина аристократов Империи перегрызла бы друг другу глотки. И всё бы ничего, но Гнедич хранил чужие секреты примерно так же успешно, как алкоголик хранит непочатую бутылку водки, так что к утру об этом будет знать половина Сечи, к завтрашнему вечеру новость облетит весь город, а через неделю слухи доползут до столицы.