Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 5 (страница 50)

Суслик посмотрел на завал, на оранжевое свечение между камнями, потом на Кондрата, и по его лицу проехала тень сомнения, которая тут же растворилась под взглядом атамана. Маг развёл руки, воздух вокруг ладоней заблестел влагой, и между пальцами сформировался плотный водяной жгут толщиной в руку и длиной метра в три, который он с натужным выдохом запустил прямо в раскалённый завал.

Вода коснулась лавы, и мозг, который в прошлой жизни худо-бедно запомнил школьный курс физики, выдал результат на полсекунды раньше, чем это сделала реальность.

Я рванулся к Суслику, подхватил по пути железную дверь, которую сорвало с петель ещё во время взрыва, и выставил её перед собой, закрывая и себя, и идиота, который всё ещё стоял с разведёнными руками и не понимал, почему его заклинание не работает как положено. Дверь была тяжёлой, неудобной и раскалённой по краям, но выбирать было не из чего, потому что между водой и лавой уже родилось то, что в учебниках физики сухо называется «фреатическим взрывом», а на простом человеческом языке описывается фразой «всем хана».

Перегретый пар ударил по складу с рёвом, от которого заложило уши. Обжигающее облако прокатилось по помещению, сбивая людей с ног, переворачивая ящики и разнося в щепки всё, что не было прибито к полу. Железная дверь приняла на себя основной удар, но инерция вбила её в нас обоих, опрокинула на каменный пол, и мы проехались по нему в обнимку с железякой метра на полтора, пока не упёрлись в останки какого-то стеллажа.

Секунды три я лежал, прижатый дверью, слушая, как пар с шипением расползается по складу и как где-то в стороне кто-то надсадно кашляет. Потом упёрся ногами в пол, скинул дверь с себя и с Суслика и огляделся, ожидая увидеть ошпаренных и покалеченных людей.

Но вместо этого увидел мерцающий полупрозрачный купол, накрывший большую часть склада. Плотный приземистый маг стоял с разведёнными руками и держал его на себе, и по тому, как напряглись жилы на его шее, было ясно, что купол встал за секунду до взрыва, а не после. Соображал этот парень явно быстрее своего коллеги.

— Держу, — буркнул он, не поворачивая головы. — Минут пять, может десять. Потом рассеется.

Я поднялся, выплюнул пыль, в которой отчётливо различался привкус горелого дерева, и протянул руку Суслику. Тот лежал рядом, ошалело хлопая глазами и ощупывая себя на предмет ожогов. На щеке наливался багровый след от края двери, но в остальном он был цел, исключительно потому, что я успел его прикрыть.

Я помог ему встать, хотя желание сделать ровно обратное было почти непреодолимым.

— Вода на лаву, — я схватил его за ворот и притянул к себе, — это паровой взрыв, кретин ты безмозглый! Мгновенное испарение, расширение объёма в полторы тысячи раз, ударная волна, которая могла похоронить здесь всех, включая твоего драгоценного атамана и его брата! Это знает любой подмастерье в любой кузне, который хоть раз видел, что бывает, когда раскалённый металл макают в бочку с водой! Любой!

Пар медленно рассеивался, и из молочной мути один за другим проступали силуэты. Ходоки поднимались, отряхивались, проверяли оружие. Кто-то прижимал к обожжённому предплечью мокрую тряпку, кто-то ругался вполголоса, перечисляя части тела, которые болят, в порядке убывания.

Туров вышел из тумана и остановился напротив меня.

В нём не было ни единой черты человека, которого только что сбило паровой волной. Плащ в лохмотьях, кровь из рассечённой брови всё ещё заливала левый глаз, каменная пыль покрывала его с головы до ног, но стоял он так, будто вся эта грязь и кровь были не более чем дорожной пылью, стряхнуть которую он просто не успел.

— Зачем ты прикрыл моего человека? — спросил Туров.

Отряхнув куртку, я подобрал с пола меч и загнал его в ножны. Злату уже не вернуть, а продолжать превращать этот склад в руины не входило в мои планы с самого начала. Сюда пришли разговаривать, а не драться, и то, что разговор пошёл не по плану, ничего не меняло в главном: мне нужны были мои люди, Турову нужен был его брат, и решить это можно было только словами, а не магией.

— Хватит на сегодня смертей.

Я перевёл взгляд на завал, под которым лежала Ярцева.

— Злата была для меня никем, — сказал я, вернув взгляд к Турову. — Не подругой, не союзницей и даже не близким человеком. Но я дал ей слово, что она выйдет отсюда живой, а я привык своё слово держать. И вот этого, Кондрат, я тебе не прощу. Не её смерти, а того, что из-за тебя моё слово оказалось пустым звуком.

Сделал паузу, позволяя этим словам осесть в его сознании.

— Мстить не собираюсь. И не потому что не могу, а потому что это ничего не изменит и никого не вернёт. Но то, как ты ведёшь дела, то, как ты похищаешь людей, угрожаешь, устраиваешь разборки с теми, кто не может дать сдачи, всё это говорит о тебе куда больше, чем все твои подвиги в Мёртвых землях и вся твоя репутация, которую ты выстраивал годами в этом городе. Подумай об этом на досуге.

Дар работал на фоне, считывая каждый сдвиг в эмоциях атамана. Злость никуда не делась, но рядом с ней появилось кое-что новое: неохотное, вымученное признание. Кондрат смотрел на семнадцатилетнего мальчишку с позорным рангом Е, который только что прикрыл его человека, и стоял перед ним, разговаривая так, как в Сечи с атаманом не разговаривал вообще никто, и не знал, что с этим делать.

— А сейчас верни мне моих людей, так как свою часть сделки я уже выполнил.

Несколько мгновений Туров взвешивал мои слова, после чего повернулся к одному из ходоков.

— Приведи его людей.

Ходок кивнул и вышел, а Кондрат снова посмотрел на меня, тяжело, в упор, давая понять, что это его решение, а не выполнение моей просьбы.

Я не стал спорить, так как сейчас имел значение только итоговый результат.

Впрочем, насладиться передышкой нам не дали, так как уже спустя минуту из дальней части склада, оттуда, где за остатками перегородки лежал Фрол, выскочил лекарь. Бледный, с трясущимися руками, он почти бежал к Турову, спотыкаясь на обломках и перепрыгивая через битые ящики.

— Кондрат Петрович… ваш брат… он…

— Что?

Лекарь сглотнул и заговорил быстро, захлёбываясь словами:

— Ему становится намного хуже. Я не знаю от чего, то ли от магических выбросов во время боя, то ли от взрыва, то ли от сотрясения здания, но паразит активизировался и начал пожирать энергию ядра с такой скоростью, что я не успеваю его подпитывать. Я вливаю всё, что могу, а некроз только усиливается, и если в ближайшие часы ничего не придумать, то мы его потеряем.

Лицо Турова изменилось за долю секунды, после чего он рванул к брату, расшвыривая обломки на пути. Я пошёл следом, потому что пообещал помочь его брату и собирался это сделать, пусть даже теперь у меня не было Златы для усиления способностей.

Фрол выглядел хуже, чем десять минут назад. От уголков глаз расползлись тёмные, почти чёрные линии, а дыхание стало таким тяжёлым и рваным, что каждый вдох давался ему с видимым усилием.

Лекарь уже суетился рядом, и я видел по его рукам, как он тянется к склянкам на столике, готовясь снова вливать энергию, потому что рефлекс сильнее любого приказа, и когда пациент умирает у тебя на глазах, тело само делает то, что привыкло.

— Не трогай, — рявкнул на него я.

Лекарь замер.

— Но он…

— Я знаю. Паразит активизировался от магических выбросов во время боя. Но если начнёшь лить энергию, ты его только раскормишь, и тогда Фрола не спасёт уже ничего.

Лекарь медленно убрал руки от склянок и посмотрел на меня так, как смотрит человек, которому одновременно запретили делать единственное, что он умеет, и повесили на него ответственность за последствия этого запрета.

— И что тогда делать? — испуганно спросил он.

Хороший, мать его, вопрос.

Я стоял над кроватью и думал. Энергию лить перестали, как я и велел, но паразит всё равно активизировался, и единственная причина, которая приходила в голову — это то, что тварь почувствовала магические выбросы во время боя, и восприняла это как угрозу для носителя. А паразит, которому кажется, что хозяин вот-вот сдохнет, делает единственное, что умеет: жрёт быстрее, пытаясь накопить впрок, даже если при этом убивает того, в ком сидит.

Да, это только догадка, но других сейчас у меня нет.

Мне в любом случае нужно было время, чтобы подготовить нужную процедуру, потому что здесь и сейчас, в полуразрушенном складе, без усиления дара, без инструментов и без нормального алхимика, вытащить эту дрянь из ядра я не мог. Но чтобы получить это время, нужно было сначала остановить паразита, а чтобы остановить паразита, нужно было лишить его единственного, что его питало: движения энергии внутри Фрола.

Причём перекрыть поток полностью означало убить парня так же быстро, как бы это сделал паразит, потому что ядро без циркуляции энергии гаснет за минуты, и этого Фрол уже не переживёт. Нужно было не остановить, а замедлить. Довести до состояния, когда энергия едва ползёт по каналам, ядро почти не пульсирует, а всё тело балансирует на самой грани, но пока ещё по эту сторону.

— Что с ним? — голос Турова раздался из-за спины, и в нём не было ни угроз, ни злости, только голый, ничем не прикрытый страх старшего брата, который стоит над младшим и видит, как тот уходит. — Ты можешь что-нибудь сделать?