Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 5 (страница 33)

А вот всё остальное напоминало заброшенную водопроводную сеть: трубы вроде есть, но забиты, сужены, а местами почти заросли. Энергия туда не шла не потому, что не могла, а потому что каналы с рождения формировались под один-единственный дар, а всё побочное так и осталось в зачаточном состоянии, как мышцы, которые ни разу в жизни не нагружали.

Я попробовал направить крошечный импульс не к правой ладони, а к левой. Энергия пошла, но с таким сопротивлением, будто я пропихивал мяч через бутылочное горлышко. Половина рассеялась по дороге, четверть ушла обратно в ядро, а до ладони добралась настолько жалкая капля, что от неё не загорелась бы даже спичка.

Зато я почувствовал путь. Тоненький, заросший, еле живой, но всё-таки существующий.

Начать я решил с огня. Не столько потому что Морны испокон веков были огневиками, хотя где-то на задворках сознания эта мысль приятно грела, сколько потому что сам принцип преобразования энергии в огонь казался мне самым понятным. Разогнать частицы, заставить энергию вибрировать на выходе, превратить движение в тепло. В прошлой жизни это была школьная физика за седьмой класс, а здесь, по сути, тот же процесс, только вместо химической реакции магическое ядро.

Я направил импульс к левой ладони, стараясь не давить, а настраивать, как настраивают частоту на старом радиоприёмнике: чуть влево, чуть вправо, терпеливо, пока не поймаешь нужную волну. Оценка при этом работала в фоновом режиме, подсвечивая канал изнутри и показывая, где энергия проходит свободно, а где застревает и вязнет в стенках.

Первые минут пять я даже не пытался ничего поджечь, а просто гонял микроскопические порции энергии по маршруту, запоминая каждый поворот, каждое сужение, каждую точку, где терялась мощность.

В это же время тренерский мозг раскладывал процесс на фазы точно так же, как раскладывает удар на замах, разгон, контакт и возврат. Сформировать импульс в ядре, направить его по каналу без утечек, а на выходе преобразовать в нужную форму.

Именно третья фаза была ключевой. Усиление тела, которое я нарабатывал на столбе, не требовало преобразования вообще, чистая энергия просто уплотняла мышцы и кости. А вот стихийная магия требовала, чтобы энергия на выходе сменила форму: стала жаром, потоком воды, движением воздуха или вибрацией камня. И вот тут мне пригодилось то, чем я занимался последние недели.

Я методично расспрашивал своих бойцов о том, что они чувствуют, когда используют магию. Не «что делаешь», а именно «что чувствуешь», потому что тренерский опыт давно научил меня одной простой вещи: человек может делать движение неправильно годами, но если попросить его описать ощущения в теле, можно разобрать механику на детали точнее любого учебника.

Серафима, когда я её спросил, долго подбирала слова, а потом сказала, что формирование ледяного щита похоже на то, как стягиваешь шнурок на мешке: резкое сжатие энергии в одной точке, и водная магия на выходе превращается в холод.

Данила описывал свою воду совсем иначе. Для него это было как выдох, нужно замедлить поток, сделать его мягким, текучим, и позволить энергии самой найти форму. Гриша, когда я заставил его задуматься над вопросом, почесал затылок и выдал: «Ну, я просто вбиваю энергию вниз, как гвоздь в доску», и это, пожалуй, было самое точное описание земляной магии, которое я слышал.

Три мага, две стихии, три совершенно разных ощущения на выходе. И все эти описания лежали у меня в голове, разложенные по полочкам, и ждали своего часа.

Я поднял левую ладонь, направил к ней импульс и попытался воспроизвести то, что описывали огневики из Академии: разогнать энергию на выходе, заставить её завибрировать, превратить движение в жар.

Первая попытка закончилась ничем, импульс добрался до ладони и рассеялся, как пар на ветру. Ладонь осталась такой же холодной, какой была.

На второй что-то шевельнулось в пальцах, лёгкое покалывание, похожее на статическое электричество, но до настоящего огня было так же далеко, как мне до звания Архимага.

Третья, четвёртая, пятая. Каждый раз я корректировал подачу, ориентируясь на обратную связь от собственных ощущений: здесь сжать, здесь отпустить, здесь чуть ускорить. Процесс напоминал настройку сложного механизма вслепую, только вместо отвёртки у меня была воля, а вместо схемы — обрывки наблюдений за чужими заклинаниями.

На седьмой попытке кончики пальцев потеплели. Совсем чуть-чуть, на градус, может на два, без свечения, без огня, просто стали чуть теплее окружающего воздуха. Если бы кто-нибудь приложил ладонь к моей, он бы, наверное, ничего не заметил. Но я заметил, потому что эти два градуса были не от тела, а от магии.

Крошечный, жалкий, смехотворно слабый результат. Любой первокурсник-огневик рассмеялся бы мне в лицо, потому что они на первом занятии зажигают свечки, а я после семи попыток нагрел пальцы до температуры чуть выше комнатной.

Но для мага с даром Оценки ранга Е, который вообще не должен уметь ничего, кроме как оценивать стоимость табуреток, это было чудо. Маленькое, незаметное, никому не интересное чудо, которое означало одну простую вещь: путь проходим.

Я мысленно отметил: огонь, одна успешная попытка из семи, расход резерва примерно восемь процентов на всё упражнение. Ядро восстанавливало энергию постоянно, медленно, по капле, но если не жадничать и распределить нагрузку равномерно, я мог позволить себе тратить по двадцать-двадцать пять процентов на каждую стихию за тренировку и оставлять половину на экстренный случай.

Скудный бюджет, но работать можно. Так что перейдем к следующей стихии — воде.

Здесь я попробовал другой подход, вспомнив технику Данилы. Не разгонять энергию, а наоборот, замедлить, сделать текучей, позволить ей растечься по ладони, как вода растекается по блюдцу.

Первая попытка провалилась, потому что «замедлить энергию» оказалось значительно сложнее, чем её «разгонять». Ускорять я уже привык, тренировки на столбе научили гнать импульс по маршруту. А вот притормозить, да ещё в нужный момент, да ещё изменив при этом качество потока… Бррр… мозг-то всё понимал, только вот каналы сопротивлялись, будто я пытался заставить реку течь вверх по склону.

Но на пятой попытке что-то сдвинулось. Импульс замедлился на выходе, энергия загустела и стала похожа не на поток, а на каплю, которая повисла на кончиках пальцев и не хотела ни падать, ни испаряться. Я осторожно раскрыл ладонь, и в лунном свете увидел, как на коже собирается влага, которой секунду назад не было.

Всего несколько капель. Чайная ложка воды, от силы. Но это было прекрасно…

Так, что там дальше? Кажется, я вошёл во вкус.

Воздух оказался проще, чем я ожидал. Видимо, принцип был ближе всего к усилению: направить импульс наружу и позволить ему оттолкнуться от точки выхода. Не сжимать, не замедлять, а выпустить, как выдох. На третьей попытке с ладони сорвался порыв, который сдул с ближайшей скамьи забытую тряпку и качнул ветки куста в двух метрах от меня.

Это был слабый порыв, как вздох простуженного котёнка, но всё же направленный и контролируемый.

А вот земля далась тяжелее всего. Я сел на глину, прижал ладонь к мокрой поверхности и попытался послать импульс вниз, в грунт, как описывал Гриша. Но земля оказалась самой упрямой собеседницей за последнее время, и учитывая, что в моей жизни были Серафима, Злата и мадам Роза, это о многом говорило.

Энергия уходила в неё и пропадала бесследно, без малейшего отклика. Пять попыток, шесть, семь. Ничего. Резерв проседал, а глина под ладонью оставалась такой же мокрой и абсолютно равнодушной к моим попыткам выстрадать хоть что-нибудь.

На девятой попытке я сменил подход. Вместо того чтобы вколачивать энергию в грунт, я попробовал просто приложить её к поверхности и подождать, как прикладываешь ладонь к стене и чувствуешь вибрацию от работающего механизма по ту сторону. Не давить, не пробивать, а прислушаться, потому что земля явно не из тех, кого можно заставить, зато, может быть, из тех, кого можно попросить.

На одиннадцатой попытке глина под ладонью наконец-то вздрогнула. Чуть-чуть, на миллиметр, как от далёкого подземного толчка, но всё-таки вздрогнула. Дрожь прошла по поверхности кругами, как рябь по воде, и тут же стихла, но я её почувствовал и ладонью, и тем шестым чувством, которое формировалось в новом теле с каждым днём.

Я откинулся назад, уперся руками в землю и посмотрел в небо, где облака расступались, показывая бледнеющие предрассветные звёзды.

Итого: четыре стихии, четыре результата на уровне «фокус для детского утренника». Огонь, два градуса тепла на кончиках пальцев. Вода, чайная ложка конденсата. Воздух, порыв, способный сдуть салфетку. Земля, вибрация, которую заметил бы только тот, кто приложил ладонь.

Результаты удручающие, но это были результаты, которых не должно было существовать в принципе. Маг ранга Е с даром Оценки не способен работать с четырьмя стихиями, точно так же, как семнадцатилетний аристократ не способен в одиночку положить капитана отряда убийц Гильдии Теней.

Жизнь, как оказалось, полна невозможных событий.

Ядро ныло от перерасхода и знакомая пустота в солнечном сплетении напоминала, что я выжал себя почти досуха. Но это была та самая правильная пустота, рабочая, вкусная, как усталость после тренировки, от которой хочется не лечь и помереть, а встать и продолжить. Что я и сделал, дав себе десять минут на восстановление и начав второй круг.