Сергей Орлов – Ты уже была здесь (страница 8)

— Нет.

— Я тоже. Сделала вид, чтобы ты не чувствовала обязанности со мной разговаривать.

Она включила кофеварку. Вера поднялась, аккуратно сложила плед, затем подумала, что складывание пледа в такой момент выглядит как попытка заслужить право находиться в чужом доме. Развернула его обратно. Получилось глупо.

Соня сделала вид, что не заметила.

— Что ты собираешься делать?

— Поехать к отцу. Забрать старый телефон.

— Ты же сказала, что полиция попросила ничего не переносить.

Вера кивнула. Это и было ответом: она собиралась сделать то, что только что поняла как запрещённое здравым смыслом. Не ради телефона. Ради разговора, который отец не мог закончить кнопкой отбоя.

— Тогда сначала позвоню Кирееву.

— Во сколько он велел звонить?

— Не велел. Номер оставил.

— Напиши. Спросишь, когда удобно.

На часах было 07:19.

Вера отправила короткое сообщение: хочет получить старый телефон, лежащий у отца, как правильно поступить. Отдельно напомнила о белом шкафе. Прочитано не было.

Соня предложила съездить с ней в мастерскую. У Сони до десяти было свободное время: первый ученик по фортепиано приходил в половине одиннадцатого.

— А потом найдём мастера по замкам. У меня есть номер человека, который бабушке менял. Правда, он разговаривает больше, чем работает, но ты теперь умеешь ждать.

Вера согласилась. У неё всё ещё оставался ключ от квартиры, и было странно думать, что она боится вещи, которую носит с собой много лет.

В семь тридцать за окном заработал грузовик. Соня дёрнулась к форточке.

— Они каждое утро…

— Не открывай.

Слова вырвались раньше мысли.

Соня замерла, взявшись за ручку.

Вера смотрела на неё. Это было другое окно, другая квартира, четвёртый этаж вместо восьмого. Кухня Сони пахла кофе; чашки были целыми. Ничего общего со снимком, кроме двух женщин, одна из которых собиралась открыть окно.

— Вер, — мягко сказала Соня.

— Знаю.

Соня убрала руку. Не потому, что поверила. Просто не стала доказывать это ценой Вериного испуга.

В 07:32 телефон завибрировал.

Неизвестный прислал вторую фотографию.

Чашка. Лимон. Чужие ноги. Почти тот же кадр, снятый немного ближе. На откосе теперь ясно читался след от кофе, а на лимонной половинке темнела семечка.

«Уже открыла?»

— Где ты? — написала Вера.

— Не отвечай, — сказала Соня.

Сообщение ушло.

Отправитель начал печатать, остановился. Затем появился ответ:

«Там, где ты оставила».

Вера почувствовала, как в груди поднимается что-то похожее на надежду. Не радость, не облегчение. Почти физический порыв открыть дверь и побежать туда, откуда её позвали. Если написать имя, человек ответит. Если спросить о вещи, которую знала только Нина, всё прояснится. Девять лет ожидания могут закончиться за десять секунд, пока Соня наливает кофе.

Она набрала: «Нина?»

Палец завис над кнопкой отправки.

— Ты не обязана говорить ему, чего больше всего хочешь, — сказала Соня.

Вера подняла на неё глаза.

Соня стояла у раковины, держала пустую кружку за ручку. Не подходила, не пыталась отнять телефон. Просто видела, как Вера сама собирается дать неизвестному самое нужное слово.

Вера стёрла имя.

Вместо него написала: «Фотографии переданы полиции». На этот раз ответ пришёл быстро.

«Ей тоже передавали».

— Кому? — выдохнула Вера.

Соня протянула руку.

— Дай посмотреть.

Они открыли снимки рядом на двух телефонах. Вера переслала первый Соне, затем второй. На маленьких экранах разница казалась ничтожной. Соня положила оба аппарата на стол и взяла лист бумаги, прикрыв верхнюю половину изображений, чтобы не отвлекаться на ноги.

— Тут вода другая, — сказала она.

— Что?

— В чашке. На первом блик длинный, на втором короткий. Может, угол изменился.

Вера наклонилась.

Угол действительно изменился. Фотограф стоял почти там же, но приблизил телефон. Изображения не доказывали, что между снимками прошло восемь часов. Между ними могло пройти две секунды.

Потом она увидела другую вещь.

На первом снимке в правом нижнем углу едва виднелась граница столешницы. На втором — больше. На торце была тонкая светлая полоса, похожая на царапину.

Вера знала эту столешницу. Когда купила квартиру, ламинированная поверхность вздулась у раковины. Отец предлагал заменить всю кухню, но она сняла старую столешницу, сделала новую и закрыла торец широкой тёмной лентой. Снизу, у самого угла, остался небольшой участок, куда лента легла внахлёст. На фотографии линия была сверху.

Она проверила вчерашний снимок со стулом. Там угол закрывал холодильник, ничего не было видно.

— Что? — спросила Соня.

— Не знаю ещё.

Вера снова посмотрела на лимон. Может, никакого лимона не было. Может, ноги добавили в готовый снимок, а столешницу дорисовали. Или она пытается найти ошибку, потому что не выдерживает другой версии.

— Мне надо увидеть кухню днём.

Соня хотела возразить, но Вера продолжила:

— С мастером. После звонка Кирееву. Вместе. Я поняла.

Подруга кивнула.

Вера отправила Кирееву новые сообщения и добавила: «На снимке может быть изменение столешницы. Я реставратор. Хочу сравнить с самой кухней». Это было первое предложение за ночь, в котором её работа не выглядела препятствием.