Сергей Ольков – Виртуал (страница 7)

– Фобия? – Никита задумался, – вроде нет. У меня есть АВ-блокада первой степени, возьмут?

– АВ-блокада? – задумчиво повторил Женька с видом знатока. – Взять могут, но лучше, чтобы была фобия. У меня, например, клаустрофобия. Не могу долго находиться в замкнутых пространствах.

– Это как? Мы же сейчас вроде в помещении находимся.

– Это не то. В квартирах и таких вот зданиях с высокими потолками мне ещё ничего, а вот в лифтах мне становится плохо. В тесных помещениях я не могу долго находиться, даже когда в ванную захожу, то дверь стараюсь открытой держать. Так мне спокойнее. Вот мы и пришли.

Они остановились у двери, на которой висела табличка «Отбор добровольцев».

– Ладно, удачи тебе, – Женька махнул на прощанье рукой и зашагал по широкому коридору.

Как только Никита вошёл в кабинет к нему тут же подскочил какой-то парень в белом халате.

– Добрый день, меня зовут Александр. Если вы на эксперимент, то пройдите к одному из столов и заполните по одному экземпляру документов из каждой стопочки, а потом подойдите вон к тем суровым мужчинам. Одного зовут Пётр Семёнович – это главный разработчик программы, а второй – главный врач, Лев Васильевич.

Никита посмотрел туда, куда ему указал Александр и увидел стол и сидящих за ним мужчин, все в белых халатах. Почему-то вздохнув, Никита подсел к парню с короткой стрижкой и такими же небольшими усами и бородой.

– Извини, можно тебя отвлечь? – обратился он к парню, – меня зовут Никита, подскажи, что я тут должен заполнить.

– Семён, – представился бородатый и положил перед Никитой несколько бланков, взяв по одному из стопочек, аккуратно разложенных на столе.

– А можно ещё вопрос? – Никита перешёл на шёпот. – Говорят тут берут только с фобиями.

– Конечно, это у них в приоритете – гордо ответил Семён, видимо обладающий этой странной болезнью, – у меня авиафобия, летать боюсь. А у тебя?

– АВ-блокада первой степени, – ответил Никита.

– Это не фобия, – наморщил нос Степан, – при фобии ты должен чего-то бояться. Вот ты чего боишься? Пауков боишься? Или темноты?

– Не, пауков не боюсь. И темноты тоже, – Никита задумался, – я боюсь, что у меня не будет денег и я не смогу прокормить себя и свою жену.

– Отлично, – обрадовался Семён, – то есть ты боишься умереть от голода?

– Можно сказать и так, – согласился Никита.

– Вот и скажи это врачу, – подытожил Семён и снова погрузился в заполнение документов.

Никита кивнул и стал сочинять автобиографию, попутно решая, когда у него возникла эта самая фобия и как она мешает ему жить полноценной жизнью.

Постепенно народу в комнате становилось всё больше и больше. В большинстве своём это были мужчины и многие очень в запущенном состоянии. Впрочем, с доходягами особо не церемонились и пообщавшись с ними минуты две-три – выводили из помещения.

Заполнив документы, претенденты на должность шли к Пётру Семёновичу и Льву Васильевичу и после разговора с ними куда-то уходили. Вернее, их уводили то ли санитары, то ли разработчики виртуальной реальности, он пока слабо разбирался кто тут есть кто.

Никита собрал исписанные листы бланков и тоже подошёл к экзаменаторам.

– Присаживайтесь, – коротко бросил ему Пётр Семёнович, указывая на стоящий напротив него стул. – Давайте сюда документы. Так-с, так-с, – мужчина с неподдельным интересом изучил биографию Никиты, потом мельком поглядел на остальные документы и затем, отложив бумаги в сторону, посмотрел на Никиту.

– Так-с, молодой человек, вы тут написали, что у вас постоянное чувство голода и вы боитесь от этого умереть, поэтому постоянно что-то едите. Извините, но по вашей комплекции этого не скажешь. Поясните, пожалуйста.

Никита задумался.

– Я много двигаюсь, ну и ем в основном фрукты, чтобы не растолстеть.

– У вас очень редкая фобия, голубчик, – подключился к разговору главный врач и стал объяснять дальше, сделав акцент на слове «принимать» – обычно люди боятся принимать пищу, это так называемая ситофобия. А вы, как я понял, наоборот, стараетесь её поглощать постоянно, поскольку боитесь умереть от истощения. Скорее всего у вас танатофобия – то есть боязнь смерти.

– Совершенно верно, доктор, я очень боюсь умереть, холодею от одной мысли о том, что когда-то придётся закончить своё существование.

– Очень хорошо, голубчик, расскажите-ка подробнее о симптомах, что вы при этом чувствуете? – продолжал допытываться Лев Васильевич.

Это был сложный вопрос, никаких симптомов Никита не знал. Можно было бы конечно с ходу что-нибудь придумать, но он понимал, что обмануть психиатра ему не удастся. Тот эти фобии в своём институте небось лет восемь изучал, а потом ещё на больных тренировался. Неизвестно чем бы закончился этот разговор, но тут к главному врачу подошла девушка в белом халате и что-то шепнула ему на ухо. Главный врач, выслушав сообщение, нахмурился, встал, извинился и вышел из комнаты.

Никита с облегчением выдохнул и повеселевшими глазами посмотрел на оставшегося в одиночестве экзаменатора.

– Так-с, так-с, – несколько растерянно протянул Пётр Семёнович. – Фобия – это хорошо. То-есть плохо конечно, что она есть, но в нашем случае – это хорошо.

– Так вы меня берёте? – перешёл в наступление Никита.

– Видите ли в чём дело, молодой человек, – Пётр Семёнович начал нервно барабанить пальцами по крышке стола, – Сейчас мы вас можем пропустить, мы всех пропускаем у кого есть фобии, так как планируем излечить людей от этой болезни с помощью виртуальной реальности. Но у нас существует порог, связанный как раз со страхом смерти. Я не знаю сможете ли вы перейти этот порог, если у вас такая фобия.

– Смогу, – уверенно произнёс Никита, – я и не такое видел в горячих точках.

– Да я читал, читал, ладно, давайте попробуем. Тогда вам нужно подписать вот это, – Пётр Семёнович протянул какой-то бланк.

– Что это? – спросил Никита, пробегая взглядом по тексту.

«…Я… прочерк… согласен на госпитализацию в психиатрический стационар…»

– Это что такое? – опять переспросил Никита и с удивлением посмотрел на главного разработчика.

– Это ваше согласие на госпитализацию, – невозмутимым тоном ответил Пётр Семёнович, – но вы так не волнуйтесь, это чистая формальность. Это больше для администрации этого заведения. Представляете, приедет проверка, а в психиатрической больнице лежат люди, ненадлежаще оформленные. Что тогда будет? Скандал. А нам скандалы не нужны.

– Я не буду подписывать эту бумагу, – Никита положил листок на стол и отвернулся в сторону, всем своим видом демонстрируя решительный протест.

– Ну как знаете, молодой человек, без этой бумаги у нас с вами никакой работы не получится. А жаль, хотел вам предложить достойную зарплату, но видно не судьба.

Никита искоса посмотрел на главного разработчика, который стал собирать в стопку все принесённые им документы.

– А какая будет эта самая зарплата?

– Я думаю тысяч пятьдесят в месяц вас устроит?

– Что? Так мало? Хочу двести.

– Молодой человек, – укоризненно произнёс Пётр Семёнович, – такую зарплату даже мои разработчики не получают. Самое большее, что могу предложить – это сто тысяч, и то со второго месяца, а в первый месяц как я и говорил пятьдесят.

«Нужно его дожать», – подумал Никита и стал подниматься со стула:

– Ну тогда прощайте, уважаемый.

Никита, конечно, не собирался никуда уходить. Сто тысяч его вполне устраивали, но почему бы не попытаться выбить больше, вдруг получится. Разыгрывать из себя несогласного у него хорошо получалось. Получилось бы и на этот раз, но неожиданно он заметил возвращение главного врача больницы. Вот незадача. Не мог он там подольше задержаться.

– Хорошо, я согласен, давайте бланк, – Никита быстренько поставил свою закорючку и вернул документ Петру Семёновичу. – Куда мне теперь?

Пётр Семёнович подождал пока подойдёт психиатр, вполголоса о чём-то с ним переговорил и после этого снова посмотрел на Никиту.

– Костик вас отведёт куда надо, устраивайтесь пока, а завтра начнём.

При этом главный разработчик кивнул головой куда-то в пространство позади Никиты. Никита обернулся и увидел перед собой гориллоподобное существо в медицинском халате.

Гориллоподобный положил руку на плечо Никите. Рука была настолько тяжёлая, что у Никиты плечо тут же заныло, как от таскания тяжестей.

«М-да, под удар этого монстра лучше не попадать», – пронеслось у него в голове.

– Следуй за мной, – просипел Костик и, развернувшись, пошёл к выходу.

Никите не понравилось ни подписание согласия на госпитализацию, ни само его нахождение в психиатрической больнице, ни этот орангутанг в халате, но на другой чаше весов была приличная зарплата, поэтому со всем перечисленным нужно было смириться.

Никита поднялся и побрёл за Костиком. Тот шёл грузно, переваливаясь с ноги на ногу, как измученный долгим сидением в клетке пожилой орангутанг.

Помещение, куда Костик привёл Никиту, представляло собой просторный зал с окнами под потолком. Весь пол в помещении был устлан гимнастическими матами, на которых в разных позах сидели подопытные. Многие уже успели перезнакомиться и разбились на небольшие группы, что называется по интересам. Одна группа играла в карты, другая – принимали пищу, многие просто спали, положив под голову свои рюкзаки и сумки.

Никита остановился у входа, пытаясь сообразить, что ему делать дальше, но Костик легонько подтолкнул его в глубь зала и затем захлопнул дверь.