Сергей Ольков – Виртуал (страница 9)

Кирилла поддержали и из шеренги стали раздаваться раздражённые выкрики, видимо остальным тоже пришлись не по нраву проделанные с ними манипуляции.

– Тише-тише, такого больше не будет, успокойтесь, – остановил разрастающийся гул голосов Александр, – и потом вы сами согласились принять участие в эксперименте, никто вас сюда насильно не тащил. Так что придётся потерпеть.

«Ну это как сказать, – подумал Кирилл, – меня вообще то в багажнике привезли. Не понятно только про какой он эксперимент говорит? Может я не в психушке? Может Оглобля ошибся и не туда меня привёз? Может тут каких-нибудь космонавтов готовят? Может, может, может… Надо пообщаться с Никитой и всё выяснить. Только надо что-то придумать на счёт меня. Не говорить же ему кто я есть на самом деле».

После завтрака всех распределили по четыре человека в комнате. Кирилл решил не отрываться от Никиты и остальных ребят, поэтому при распределении оказался с ними в одном помещении.

Сама спальная комната была небольшой, похожая на больничную палату, где едва умещались четыре кровати, застеленные чистым бельём, и небольшие прикроватные тумбочки на колёсиках. Больше никакой мебели не было. Вечером комната освещалась с помощью двух плоских светильников, а днём хватало света, проникающего через большое окно, занавешенное вертикальными жалюзи.

Над дверью Кирилл заметил видеокамеру и подумал, что нужно выбрать момент, чтобы её отключить.

В комнате правда было ещё небольшое помещение, там стоял унитаз с умывальником и душевая кабинка. И это помещение тоже было оборудовано видеокамерой. С этим Кирилл уже мириться не стал и, подпрыгнув, ударил по камере, отчего она стала смотреть куда-то в бок, на стену.

Вернувшись в палату, Кирилл обнаружил, что его новые товарищи спокойно лежат на своих кроватях, ожидая, когда их пригласят на следующую процедуру. Вот и пришло время всё разузнать. Кирилл тоже уселся на свою кровать и, обращаясь к Никите, начал свой монолог стараясь при этом говорить тихо, вполголоса.

– Я не знаю, как вы здесь оказались, но я тут явно по недоразумению.

– Это как «по недоразумению»? – удивился Никита.

– Да запил я, неделю не просыхал, лёг дома спать, а проснулся среди вас в общем зале, вот теперь и не пойму где это я. Может поясните?

Никита переглянулся со своими товарищами и продолжил.

– То-то мы смотрим, что ты странно себя ведёшь, теперь нам всё понятно. Вчера такая неразбериха была, что вполне могли по ошибке к нам засунуть.

– Во-во, по ошибке. Так где я?

– В психиатрической больнице. Но не совсем в больнице. Нас как ты уже понял тут осталось только двенадцать. Завтра будет ещё меньше. У нас тут отдельные палаты, отдельная кухня. Мы с психбольными не пересекаемся, они там дальше лежат, в правом крыле. Мы все здесь ради эксперимента новой виртуальной реальности. Александр – это один из разработчиков этой программы. Что эта за программа и как её будут на нас тестировать мы пока не знаем. Вот, собственно и всё.

– Значит отсюда можно свободно выйти? – уточнил Кирилл.

– Может и можно, мы не пробовали. Одно из условий – самовольно не покидать эту больницу до окончания эксперимента. Хочешь – уходи, у нас даже дверь не заперта.

– Вот это и плохо, что не заперта. Мало ли кто захочет сюда войти.

– Да кто сюда зайдёт? Какому нормальному человеку придёт в голову идея проникать в психушку? – улыбнулся Никита.

– Нормальному может и не придёт, – задумчиво протянул Кирилл, размышляя соответствуют ли те, кто его преследуют критерию «нормальности».

– А если тебя действительно перепутали и не туда поместили, то скоро разберутся и переведут к настоящим психам. Тебе этого хочется? – закончил свою мысль Никита.

– Нет, – немного подумав, сказал Кирилл, – я, пожалуй, останусь с вами. Тем более, что мне вдруг самому захотелось посмотреть на эту их новую реальность.

– Вот это правильно, – вступил в разговор Семён, – тем более, что с помощью этой новой реальности нас наверняка подготавливают к новым формам существования.

– Это как? – не понял Кирилл.

– Да-да, – продолжал Семён, – сейчас создают миры, в которых человек может получить уникальный опыт, отличный от привычного нам физического восприятия мира. Он может начать там жить с нуля, временами возвращаясь в реальность. А со временем вообще полностью перейти в этот созданный мир.

– Ну это же игра, как её можно воспринимать реально? – не согласился с ним Никита.

– Совершенно с тобой согласен, Никитос, – подхватил Евгений, – возьмем все эти компьютерные игры. Ты никогда её не спутаешь с реальностью: эта несовершенная графика, эти тупорылые боты, эти постоянные баги.

– Тут дело в том, что ты сознанием всё равно находишься тут, в этом мире, – пустился в разъяснения Семён. – А если перенести сознание и отключить память, то тебе не с чем будет сравнивать. Тогда все увиденные баги ты будешь воспринимать как что-то естественное, само собой разумеющееся. Так же, как ты воспринимаешь события во сне.

– Да ты я смотрю философ, – протянул Кирилл.

– Да какой я философ? Ничего особо философского я сейчас не сказал. Хотя ты прав, у меня всегда было прозвище Философ. Я уже привык к нему, и оно мне даже нравится.

– А меня в детстве дразнили Мутным, – вставил своё слово Евгений, – мне это совсем не нравилось, но меня всё равно так звали. А потом я тоже к нему привык: Мутный так Мутный.

– А мне в армии позывной дали «Кевлар», – Никита почему-то посмотрел на Кирилла, – просто я постоянно всем говорил про преимущества кевларовой ткани, я тогда помешан был на ней, хотел даже своё производство открыть.

Кириллу почему-то показалось, что парни специально перевели разговор про прозвища, чтобы выудить у него информацию о его собственной кликухе. Вот хитрецы, блин. Но не на того напали. Надо переводить разговор на другую тему, и Кирилл уже придумал следующую реплику, как дверь в палату внезапно открылась и на пороге появился Костик в том же самом белом халате и с шапочкой на голове.

– Ты, – санитар указал пальцем на Кирилла, – идём со мной. Причём произнёс он это так, будто выругался.

Кирилл последовал за Костиком и вскоре оказался в кабинете главного врача.

– Меня зовут Лев Васильевич, я главный врач психиатрической больницы, – представился сидящий в кресле за массивным столом пухленький человек в белом халате, – мы тут одни, – при этом врач как-то боязливо покосился по сторонам, – поэтому будем говорить откровенно. Вам, наверное, странно, что с вами происходило сегодня утром.

Кирилл молча кивнул, соглашаясь с этим высказываем эскулапа.

– Ну вот, – продолжил Лев Васильевич, – у нас, как водится, всё перепутали. Вы должны были попасть в другое отделение. Там, где лежат настоящие больные, а попали в экспериментальный корпус. Сегодня я вас переведу туда, как обещал вашему начальнику, не будем произносить его имя, – психиатр сделал небольшую паузу. – Только вот у вас ведь нет никакого психического заболевания, может всё-таки вспомните какие-нибудь странные симптомы, которые может быть когда-нибудь у вас были, но потом прошли. Такое бывает.

Лев Васильевич замер и с выжиданием посмотрел на Кирилла.

Кириллу не пришлось ничего придумывать. Его последнее время стала донимать одна проблема, о которой он и решил рассказать психиатру.

– У меня в последнее время какая-то депрессия, доктор.

– Депрессия? – оживился Лев Васильевич. – Как говорится в известном фильме «алкоголики – это наш профиль».

– Я не алкоголик.

– А от чего, голубчик, у вас тогда возникает депрессия?

– Не знаю. Судороги у меня иногда случаются. Спазмы мышц в руках и ногах.

– Хм, а сознание теряете при этом?

– Нет, с сознанием всё в порядке, а вот с мышцами нет. Схватит так, что хоть кричи. Сперва редко было, потом всё чаще и чаще. Вот это и наводит меня на нехорошие мысли, оттуда и депрессия.

– И давно это у вас?

– Нет, не так давно началось. Сперва я не обращал внимания. Сожмёт руку или ногу и тут же отпустит. В следующий раз уже дольше не отпускает. Страшно.

– Что страшно?

– Что страшно. Боюсь с катушек слететь из-за этого.

«Кажется, что это кто-то меня хватает за мышцы и крутит. Какой-то злой Дух», – подумал Кирилл, но про Духа психиатру говорить не стал.

– Интересно-интересно, – медленно произнёс Лев Васильевич, – вот и придумывать ничего не пришлось. Вы мне сейчас описали весьма редкое заболевание, связанное с неправильным функционированием центральной нервной системы, в медицине называется синдромом мышечной скованности. Это заболевание значительно ухудшает качество жизни, и нередко приводит к психическим расстройствам, чаще всего депрессии, о которой вы только что мне рассказали. Так что будем готовить медицинскую карту.

– Готовьте, – согласился Кирилл. – Только я не хочу в обычное отделение, оставьте меня там, где я был.

– Не хотите? – Лев Васильевич удивлённо вскинул брови. – Да вы что, голубчик? Мы вам отдельную палату приготовили, со всеми, так сказать, удобствами, личную медсестру подыскали, а вы… не хотите?

– Не хочу, – твёрдо ответил Кирилл, – не волнуйтесь, это моё решение, так и передайте сами знаете кому.

– Ну хорошо, хорошо, – Лев Васильевич покивал головой в знак согласия, – конечно передам. Раз так, то оставайтесь, конечно, я не возражаю, может быть там вам действительно будет интересней. Ступайте, голубчик, я вас больше не задерживаю.