Сергей Ольков – Путь. Повесть (страница 2)

– Конечно это аквариум, – горделиво ответил Павлик, – тут и отгадывать нечего…

– Ну, а теперь расскажи нам о своём предмете, – попросила Ульяна Сергеевна.

– Хорошо, – Павлик потёр кончик своего носа, – у неё есть нос и усы…

– Это кошка, кошка! – закричал упитанный карапуз, и остальные дети тоже стали кричать «кошка-кошка».

– Тише дети, тише, – Ульяна Сергеевна постучала по столу рукой, – Павлик ещё не выбрал того, кто будет отвечать, это первое. Ну, а второе…Павлик, ты же помнишь, что нужно говорить только о тех предметах, которые есть в этой комнате?

– Помню, помню, – протянул Павлик, – у неё ещё есть такой тонкий длинный хвостик и она может быстро бегать…

– Это мышка, мышка, – завопило сразу несколько малышей…

– Тихо, дети, – Ульяна Сергеевна опять постучала по столу, – Павлик, ну где ты в этой комнате увидел мышку?

– Ну вот она, у меня в кармане, – Павлик запустил руку в карман, вынул что-то зажатое в кулаке и опустил на пол, целясь в стул Ульяны Сергеевны.

В-ж-ж-ж-ж. Какой-то маленький серый комочек побежал к Ульяне Сергеевне, и она, дико взвизгнув, взобралась на свой стул, поджав под себя ноги.

– Па…влик, это…что…такое? – выпученными глазами она смотрела на малышей, которые покатывались со смеху.

Прибежавшая тётя Клава достала из-под стула заводного мышонка и показала его воспитателю.

– Игрушка, – пояснила тётя Клава.

– Фух, – Ульяна Сергеевна слезла со стула, достала носовой платок и вытерла вспотевший лоб, – действительно игрушка, а выглядит как настоящая. А я так мышей боюсь.

Дети продолжали смеяться, держась за животы. Не смеялись только трёхлетние Антон и Таня, которым, видимо, показалось глупой выходка Павлика. А может быть они вообще не поняли, что произошло.

– Ну-ка, дайте мне сюда эту игрушку, – раздался строгий голос заведующей детским домом Татьяны Васильевны, которая как-то незаметно вошла в зал и всё видела.

Смех разом прекратился. Дети старались даже не смотреть в сторону заведующей, опустив глаза в пол.

Держа игрушку на ладони, заведующая немигающим взглядом глядела на Павлика:

– Павел, нам долго ждать?

Павлик молчал, съёжившись на стуле, став при этом как-то даже ещё меньше ростом.

– Все ждут твоих извинений, – продолжал греметь голос Татьяны Васильевны.

– Извините…я больше так не буду… – еле слышно произнёс Павлик и ещё больше съёжился.

– Да не у меня проси извинения, а у своего воспитателя, вон…повернись к ней лицом.

– Извините меня, Ульяна Сергеевна, я больше так не буду, – в голосе Павлика послышались плаксивые нотки.

– Конечно, не будешь, так как я забираю у тебя твою игрушку, – заведующая брезгливо взяла игрушку за хвост, – и ты сегодня остаёшься у нас без сладкого. Все детки будут есть мороженое, а ты нет. В следующий раз будешь думать, прежде чем сделать какую-нибудь глупость. А твой игрушкой теперь будет играть Игорёк, – Татьяна Васильевна отдала мышку карапузу с лиловым прыщиком на носу, – и только попробуй у него отобрать. Всё, тётя Клава давайте одевайте ребят на прогулку, а вы, Ульяна Сергеевна, пройдёмте со мной в кабинет.

*****

– Что, милая, сопли распустила? – заведующая посмотрела на воспитателя презрительным взглядом, опускаясь в своё кожаное кресло, – так глядишь, они скоро тебе на голову гадить начнут…

– Не начнут, Татьяна Васильевна, я бы объяснила Павлику, что так поступать нехорошо. Он мальчик умный, понял бы.

– Да ладно тебе, и где вас только этому учат? Самое эффективное действие в такой ситуации – жёстко её пресечь, чтобы у него это на всю жизнь отложилось на подкорке.

– Я с вами не согласна, Татьяна Васильевна. Жёсткое наказание без объяснения не поможет мальчику понять, почему его поведение было неприемлемым. К тому же жёсткое наказание может вызвать у ребенка страх и негативные эмоции, что не всегда способствует формированию правильного поведения в будущем.

– Негативные эмоции…у мальчика…формирование правильного поведения…начитаются разных умных книжек, а у меня между прочим уже тридцать лет педагогического стажа, и ничего, спасибо потом говорят, когда взрослыми становятся, – Татьяна Васильевна подняла телефонную трубку и набрала номер, – не отвечает…вот тебе, Ульяна Сергеевна, сколько годков будет?

– Двадцать один, – отвечала воспитатель, мысленно считая до ста.

– Двадцать один! – ухмыльнулась заведующая, – вот когда у тебя будет два раза по двадцать один, тогда ты меня поймёшь…– Татьяна Васильевна снова набрала телефонный номер, но снова безрезультатно, – садись, что встала, разговор у меня к тебе будет.

Ульяна Сергеевна присела на краешек стула и стала терпеливо ждать.

– Ты ведь помнишь, что неделю назад к нам из полиции приходили, на счёт эвакуации детского дома, просили все документы на детей подготовить, автобус обещали прислать, помнишь?

– Помню, Татьяна Васильевна, приходил мужчина в погонах, так мы всё подготовили, как он говорил.

– А этот, как ты выразилась «мужчина в погонах», он ведь больше не приходил?

– Нет, не приходил.

– Ну вот, и на телефон не отвечает, – Татьяна Васильевна вздохнула, – сходи завтра с утра в полицию, узнай, почему нас не эвакуируют. Фронт вон уже в десяти километрах от нас. Обещали же во Львов вывезти. Сходи, разузнай всё. Ты же там, где-то недалеко живёшь. Сходишь?

– Хорошо, Татьяна Васильевна, схожу.

– И ещё, – заведующая взяла в руки лежащую перед ней пачку каких-то документов, – возьми вот это с собой. Тут все документы наших воспитанников: свидетельства о рождении, медицинские карты и прочее. Пусть у тебя пока хранятся.

– У меня, – удивилась Ульяна, – но почему у меня?

– Я потерять могу, – Татьяна Васильевна развела руками, – видишь какой бардак в кабинете.

– Ну ладно, – Ульяна Сергеевна взяла документы и поднялась со стула, – я тогда пойду к детям?

– Ступай. И помни, детей в белых перчатках не воспитывают. Они понимают только строгое к себе отношение. Так что, прекращай миндальничать. Особенно с этим Павликом, ох покажет он ещё себя, ох покажет…а из полиции сразу же ко мне, поняла?

– Хорошо, Татьяна Васильевна, я поняла, как приеду из полиции – сразу же к вам.

– Ну всё, ступай.

Глава 2 Приближение грозы.

Глава 2. Приближение грозы.

– Ульяна, иди чай пить, – Людмила Петровна вынула из духовки пирожки и сложила их горкой на плоской тарелке.

– Сейчас, мам, – Ульяна села на кровати, поправила волосы, чувствуя, как мир сна постепенно уходит, как-бы растворяется в воздухе, а на смену ему приходит реальный мир, с его осыпавшейся со стен штукатуркой, с его гулкими звуками дальних разрывов, с его неизменным запахом гари, которым, казалось, было пропитано всё: улица, дома, вещи, люди. И если со временем к этой части нового мира постепенно привыкаешь и уже не так реагируешь на перебои в подаче света, на ночное сидение в подвале, на скудный запас питьевой воды и продуктов, то вот с ежедневным людским горем от утраты родных и близких смириться куда сложнее.

«Ох…мне же сегодня до работы нужно в полицию сбегать», – внезапно вспомнила Ульяна и принялась быстро собираться.

– Мам, папа не звонил? – спросила она, откусывая небольшой кусочек от ещё горячего пирожка.

– Нет, не звонил, – Людмила Петровна взяла гранённый стакан и налила в него кипятка, – как у тебя дела на работе?

– Ничего, обещали эвакуировать детский дом, а что-то нет никого, сейчас поеду в полицию разбираться.

– Ты вот что, – Людмила Петровна задумчиво размешала сахар в стакане и затем добавила заварки из заварочного чайника, – если вас будут эвакуировать обо мне даже не думай, езжай с детьми. А я тут выживу, не переживай. Если совсем плохо станет в подвал спущусь или буду в бомбоубежище жить.

– Ну что ты такое говоришь, мам? – Ульяна укоризненно посмотрела на мать. – Опять за своё? Неужели в автобусе не найдётся ещё одного места для тебя? А одну я тебя тут не оставлю, даже не думай.

– Оставишь… главное, что ты будешь в безопасности. А мне нужно нашего папу дождаться. Я верю, что он меня скоро найдёт, чувствую, что он уже близко, – Людмила Петровна отставила свой стакан в сторону и стала складывать пирожки в бумажный пакетик, – возьми вот пирожки с собой, деток угостишь…

– Ну что ты мам, кушай сама, у нас продукты есть, мы не голодаем.

– Ну таких пирожков у вас точно нет, – Людмила Петровна поставила бумажный пакет внутрь видавшей виды матерчатой сумки и протянула её дочери, – возьми, побалуй деток, жалко мне их. И так без родителей растут, а тут ещё война…

– Ладно, давай свои пирожки, спасибо тебе, – Ульяна поцеловала мать и, схватив пакет, быстро выскочила за дверь, на ходу надевая поверх платья тёплую кофту.

До остановки Ульяна дошла быстро, по пути отмечая возникшие за ночь повреждения. Вот у дороги стоит остов сгоревшей легковушки. Его тут раньше не было. А вон там, в пятиэтажке, видно обуглившиеся и ещё продолжавшие дымить оконные рамы со следами копоти на стене здания.

– Долго ты так тут будешь стоять, – кинула в её сторону проходящая мимо старушка.

– А что такое бабушка? Мне до полиции нужно доехать, – спросила Ульяна, поёживаясь от утренней прохлады.

– Не работает больше транспорт, всё… теперь только пешком добраться можно или на велосипеде.