Сергей Ольденбург – Царствование Императора Николая II. Тома 1 и 2 (страница 3)

Если профессоръ Ключевскій, русскій интеллигентъ и скорѣе «западникъ», останавливается больше на внѣшней политикѣ Императора Александра III и видимо намекаетъ на сближеніе съ Франціей, о другой сторонѣ этого царствованія въ сжатой и выразительной формѣ высказался ближайшій сотрудникъ покойнаго Монарха, К.П. Побѣдоносцевъ:

«Всѣ знали, что не уступитъ онъ Русскаго, исторіей завѣщаннаго интереса ни на Польской, ни на иныхъ окраинахъ инородческаго элемента, что глубоко хранитъ онъ въ душѣ своей одну съ народомъ вѣру и любовь къ Церкви Православной; наконецъ, что онъ заодно съ народомъ вѣруетъ въ непоколебимое значеніе власти самодержавной въ Россіи и не допуститъ для нея, въ призракѣ свободы, гибельнаго смѣшенія языковъ и мнѣній».

Въ засѣданіи французскаго Сената, его предсѣдатель Шальмель-Лакуръ сказалъ въ своей рѣчи (5 ноября 1894 г.), что русскій народъ переживаетъ скорбь утраты властителя, безмѣрно преданнаго его будущему, его величію, его безопасности; русская нація подъ «справедливой и миролюбивой властью своего императора пользовалась безопасностью, этимъ высшимъ благомъ общества и орудіемъ истиннаго величія».

Въ такихъ же тонахъ отзывалась о почившемъ русскомъ Царѣ большая часть французской печати: «Онъ оставляетъ Россію болѣе великой, чѣмъ её получилъ», – писалъ «Journal des Débats»; а «Revue des deux Mondes» вторила словамъ В.О. Ключевскаго: «Это горе было и нашимъ горемъ; для насъ оно пріобрѣло національный характеръ; но почти тѣ же чувства испытали и другія націи… Европа почувствовала, что она теряетъ арбитра, который всегда руководился идеей справедливости».

1894-й годъ – какъ вообще 80-е и 90-е года – относится къ тому долгому періоду «затишья передъ бурей» – самому долгому періоду безъ большихъ войнъ въ новой и средневѣковой исторіи. Эта пора наложила отпечатокъ на всѣхъ, кто вырасталъ въ эти годы затишья. Къ концу ХІХ-го вѣка ростъ матеріальнаго благосостоянія и внѣшней образованности шёлъ съ возрастающимъ ускореніемъ. Техника шла отъ изобрѣтенія къ изобрѣтенію, наука отъ открытія къ открытію. Желѣзныя дороги, пароходы уже сдѣлали возможнымъ «путешествіе вокругъ свѣта въ 80 дней»; вслѣдъ за телеграфными проволоками по всему міру уже протягивались нити телефонныхъ проводовъ. Электрическое освѣщеніе быстро вытѣсняло газовое. Но въ 1894 г. неуклюжіе первые автомобили ещё не могли конкурировать съ изящными колясками и каретами; «живая фотографія» была ещё въ стадіи предварительныхъ опытовъ; управляемые воздушные шары были только мечтой; объ аппаратахъ тяжелѣе воздуха ещё не слыхали. Не было изобрѣтено радіо, и не былъ ещё открытъ радій…

Почти во всѣхъ государствахъ наблюдался одинъ и тотъ же политическій процессъ: ростъ вліянія парламента, расширеніе избирательнаго права, переходъ власти къ болѣе лѣвымъ кругамъ. Противъ этого теченія, казавшагося въ то время стихійнымъ ходомъ «историческаго прогресса», никто на Западѣ, въ сущности, не вёлъ реальной борьбы. Консерваторы, сами постепенно линяя и «лѣвѣя», довольствовались тѣмъ, что временами замедляли темпъ этого развитія, – 1894 г. въ большинствѣ странъ какъ разъ засталъ такое замедленіе.

Во Франціи, послѣ убійства президента Карно и ряда безсмысленныхъ анархическихъ покушеній, вплоть до бомбы въ Палатѣ Депутатовъ и пресловутаго Панамскаго скандала, которыми ознаменовалось начало 90-хъ годовъ въ этой странѣ, произошёлъ какъ разъ небольшой сдвигъ вправо. Президентомъ былъ Казиміръ Перье, правый республиканецъ, склонный къ расширенію президентской власти; управляло министерство Дюпюи, опиравшееся на умѣренное большинство. Но «умѣренными» уже въ ту пору считались тѣ, кто въ 70-е годы были на крайней лѣвой Національнаго Собранія; какъ разъ незадолго передъ тѣмъ – около 1890 г. – подъ вліяніемъ совѣтовъ папы Льва XIII, значительная часть французскихъ католиковъ перешла въ ряды республиканцевъ.

Въ Германіи, послѣ отставки Бисмарка, вліяніе Рейхстага значительно возросло; соціалъ-демократія, постепенно завоёвывая всѣ большіе города, становилась самой крупной германской партіей. Консерваторы, со своей стороны, опираясь на прусскій ландтагъ, вели упорную борьбу съ экономической политикой Вильгельма II. За недостатокъ энергіи въ борьбѣ съ соціалистами канцлеръ Каприви въ октябрѣ 1894 г. былъ замѣнёнъ престарѣлымъ княземъ Гогенлоэ; но какой-либо замѣтной перемѣны курса отъ этого не получилось.

Въ Англіи, въ 1894 г. на ирландскомъ вопросѣ потерпѣли пораженіе либералы, и у власти находилось «промежуточное» министерство лорда Розбери, которое скоро уступило мѣсто кабинету лорда Сольсбери, опиравшемуся на консерваторовъ и либераловъ-уніонистовъ (противниковъ ирландскаго самоуправленія). Эти уніонисты, во главѣ съ Чемберленомъ, играли настолько видную роль въ правительственномъ большинствѣ, что вскорѣ имя уніонистовъ вообще лѣтъ на двадцать вытѣснило названіе консерваторовъ. Въ отличіе отъ Германіи, англійское рабочее движеніе ещё не носило политическаго характера, и мощные трэдъ-юніоны, уже устраивавшіе весьма внушительныя забастовки, довольствовались пока экономическими и профессіональными достиженіями – встрѣчая въ этомъ больше поддержки у консерваторовъ, нежели у либераловъ. Этими соотношеніями объясняется фраза виднаго англійскаго дѣятеля того времени: «Всѣ мы теперь соціалисты…»

Въ Австріи и въ Венгріи парламентское правленіе было ярче выражено, чѣмъ въ Германіи: кабинеты, не имѣвшіе большинства, должны были уходить въ отставку. Съ другой стороны, самъ парламентъ противился расширенію избирательнаго права: господствующія партіи боялись утратить власть. Къ моменту кончины Императора Александра III въ Вѣнѣ правило недолговѣчное министерство кн. Виндишгреца, опиравшееся на весьма разнородные элементы: на нѣмецкихъ либераловъ, на поляковъ и на клерикаловъ.

Въ Италіи, послѣ періода господства лѣвыхъ съ Джолитти во главѣ, послѣ скандала съ назначеніемъ въ Сенатъ проворовавшагося директора банка Танлонго, въ началѣ 1894 г. пришёлъ снова къ власти старый политическій дѣятель Криспи, одинъ изъ авторовъ Тройственнаго союза, въ особыхъ итальянскихъ парламентскихъ условіяхъ игравшій роль консерватора. Хотя ІІ-й Интернаціоналъ былъ уже основанъ въ 1889 г. и соціалистическія идеи получали въ Европѣ всё большее распространеніе, къ 1894 г. соціалисты ещё не представляли собою серьёзной политической силы ни въ одной странѣ, кромѣ Германіи (гдѣ въ 1893 г. они провели уже 44 депутата). Но парламентарный строй во многихъ малыхъ государствахъ – Бельгіи, Скандинавскихъ, Балканскихъ странахъ – получилъ ещё болѣе прямолинейное примѣненіе, чѣмъ у великихъ державъ.

Кромѣ Россіи, только Турція и Черногорія изъ европейскихъ странъ вовсе не имѣли въ то время парламентовъ.

Эпоха затишья была въ то же время эпохой вооружённаго мира. Всѣ великія державы, а за ними и малыя, увеличивали и усовершенствовали свои вооруженія. Европа, какъ выразился В.О. Ключевскій, «для собственной безопасности помѣстилась на пороховомъ погребѣ». Всеобщая воинская повинность была проведена во всѣхъ главныхъ государствахъ Европы, кромѣ островной Англіи. Техника войны не отставала въ своёмъ развитіи отъ техники мира.

Взаимное недовѣріе между государствами было велико. Тройственный союзъ Германіи, Австро-Венгріи и Италіи казался наиболѣе мощнымъ сочетаніемъ державъ. Но и его участники не вполнѣ полагались другъ на друга. Германія до 1890 г. ещё считала нужнымъ «перестраховаться» путёмъ тайнаго договора съ Россіей, – и Бисмаркъ видѣлъ роковую ошибку въ томъ, что Императоръ Вильгельмъ II не возобновилъ этого договора, – а съ Италіей не разъ вступала въ переговоры Франція, стремясь оторвать её отъ Тройственнаго союза. Англія пребывала въ «великолѣпномъ одиночествѣ». Франція таила незажившую рану своего пораженія въ 1870−71 г. и готова была примкнуть ко всякому противнику Германіи. Жажда реванша ярко проявилась въ концѣ 80-хъ годовъ успѣхами буланжизма. Раздѣлъ Африки былъ въ общихъ чертахъ законченъ къ 1890-му году, по крайней мѣрѣ на побережьи. Внутрь материка, гдѣ ещё оставались неизслѣдованныя области, отовсюду стремились предпріимчивые колонизаторы, чтобы первыми поднять флагъ своей страны и закрѣпить за ней «ничьи земли». Только на среднемъ теченіи Нила путь англичанамъ ещё преграждало государство махдистовъ, фанатиковъ-мусульманъ, въ 1885 г. одолѣвшихъ и убившихъ при взятіи Хартума англійскаго генерала Гордона. И горная Абиссинія, на которую начинали свой походъ итальянцы, готовила имъ неожиданно мощный отпоръ.

Всё это были только островки – Африка, какъ раньше Австралія и Америка, становилась достояніемъ бѣлой расы. До конца ХІХ-го вѣка преобладало убѣжденіе, что и Азію постигнетъ та же участь. Англія и Россія уже слѣдили другъ за другомъ черезъ тонкій барьеръ слабыхъ ещё самостоятельныхъ государствъ, Персіи, Афганистана, полунезависимаго Тибета. Ближе всего дошло до войны за всё царствованіе Императора Александра III, когда въ 1885 г. генералъ Комаровъ подъ Кушкой разгромилъ афганцевъ: англичане зорко наблюдали за «воротами въ Индію»! Однако острый конфликтъ былъ разрѣшёнъ соглашеніемъ 1887 г.

Но на Дальнемъ Востокѣ, гдѣ ещё въ 1850-хъ годахъ русскіе безъ борьбы заняли принадлежавшій Китаю Уссурійскій край, дремавшіе народы какъ разъ зашевелились. Когда умиралъ Императоръ Александръ III, на берегахъ Жёлтаго моря гремѣли пушки: маленькая Японія, усвоившая европейскую технику, одерживала свои первыя побѣды надъ огромнымъ, но ещё недвижнымъ Китаемъ.