Сергей Оксанин – Клуб самоубийц (страница 24)

Придя в свою кладовую, аудитор сел за стол, взял чистый лист и надписал его: «Транспортные расходы». Написал сухую вводную фразу: «В отчетном периоде организация понесла следующие транспортные расходы…» и стал аккуратно (это уже чистовик для перепечатывания) переносить на лист ранее сделанные выписки.

Закончив эту работу, Пе́трович взял исписанный лист и пошел к Оле-Лукойе. Он постучал в дверь и услышал: «Войдите!»

Секретарь сидел за столом, но он был не один. На стремянке около книжных полок стояла служанка и протирала с них пыль.

– Доктор Пе́трович, так рано? Что-то случилось? – секретарь встал из-за стола и вышел навстречу аудитору.

– Доброе утро. Нет, ничего особенного. Просто хотел отчитаться о вчерашнем походе в библиотеку и задать один вопрос, – аудитор кивком головы указал на служанку.

– Ну, если ничего серьезного, – Оле-Лукойе понял его кивок, – тогда давайте. Не будем же мы ее заставлять прыгать со стремянки туда-обратно.

Да, старый сказочник, тебе сейчас как раз будет «туда-обратно». Пе́трович решил не садиться за стол, а продолжил разговор стоя:

– Как я и предполагал, я нашел необходимые документы. Организация первых варьете сопровождалась одобрительными резолюциями тогдашнего министерства юстиции и именно с необходимыми нам формулировками о повышении духа. Вот, я выписал названия этих документов и даты. Думаю, что мы теперь можем написать в отчете, что обоснованность расходов на развлекательные мероприятия проверена и подтверждается как сегодняшними решениями министерства здравоохранения, так и прошлыми решениями министерства юстиции.

– И мы не будем платить с них налогов?

– Не будем.

– Замечательно. Если бы не начало рабочего дня, я бы тут же поднял бокал за ваше мастерство, – и секретарь дружески коснулся плеча аудитора.

– Теперь – мой вопрос. Я уже начинал проверять ваши транспортные расходы. Это достаточно легко, но возникла заминка. Сводная стоимость заказов в транспортной компании не сходится с итоговой суммой в отчете. Наверное, были какие-то поездки, по которым ваши сотрудники не отчитались. Чтобы вам помочь, я сделал перерасчет, и оказалось, что недостающая сумма равна двум билетам в Рейнензиштадт «туда и обратно». А поскольку туда ездила достаточно большая группа членов клуба, вот я и подумал, что кто-то делал еще заказ и забыл отдать вам билеты.

Он посмотрел прямо в глаза секретарю, но его поразили не расширяющиеся глаза старого сказочника. Краем глаза он заметил, что при слове «Рейнензиштадт» руки служанки замерли на полке.

Как обычно, секретарю понадобилось время, чтобы взять себя в руки:

– Да-да, я что-то припоминаю. Простите, подзабыл. Дело же было летом. Надо будет еще раз посмотреть свои бумаги. Думаю, что просто засунул этот заказ не в ту папку.

Служанка спустилась со стремянки и вежливо наклонила голову.

– Марта, ты уже управилась, да? Тогда большое спасибо. Ты можешь идти.

Служанка вышла из кабинета, а секретарь, взяв под локоть аудитора, подвел его к столу.

– Присядьте.

Пе́трович сел, секретарь обошел стол и сел напротив него.

– Видите ли, мы иногда оплачиваем поездки наших сотрудников, которые связаны не с их работой в клубе, а, так сказать, с их профессиональной деятельностью в целом. Понимаю, что это непорядок, но так сложилось.

– Я все понимаю, – сказал Пе́трович. – В принципе, мы могли бы похоронить эту разницу, но если при проверке кто-то запросит транспортную компанию, то он ее сразу обнаружит. Поэтому как раз в свете нашей убедительной позиции в части развлекательных мероприятий по этой разнице я бы показал в отчете расходы на неуставную деятельность и заплатил бы с них налог. Там получатся копейки, зато красиво. На этом листе, – и Пе́трович показал чистовик «транспортных расходов». – Так что постарайтесь, – аудитор встал со стула, – найти эти документы.

Он встал, кивнул головой и направился к двери. Но не удержался (а вы, доктор Пе́трович, все-таки – садист) и повернулся:

– Да, если вы не найдете эти билеты, то я могу сделать запрос в транспортную компанию от вашего имени, провести, так сказать, выверку взаиморасчетов. Они нам вышлют копию заявки и счета оплаты, и мы приобщим их, – тут он сделал ударение на последнем слове, – к делу.

«В таких ситуациях о вежливости можно не заботиться», – подумал Пе́трович, закрывая за собой дверь приемной. И вдруг в глубине коридора на свету от парадной двери он увидел служанку, державшую в руке телефонную трубку. «Она разве не немая?» – подумал аудитор, но служанка не говорила в трубку, а просто, подняв на вытянутой руке протирала ее. Аккуратная. Пойдем дождемся ее с меню и будем готовиться к обеду.

Полакомившись телятиной под грибным соусом, Пе́трович взял первую попавшуюся папку, достал очки и приготовился к сиесте. В этот раз он действительно провалился. Но ему приснился кошмар. Секретарь стоял напротив него и протягивал ему билет: «Так вы поедете в Рейнензиштадт?» Аудитор очнулся. Это было во сне или?.. Ему показалось, что он действительно слышал голос секретаря, как тот произносил «Рейнензиштадт». Он поднял голову. Вытяжка. Пе́трович вышел в коридор. На ручке двери туалета висела табличка: «Уборка. 5 минут». Он решительно открыл дверь. Служанки там не было. И вдруг он услышал за стенкой подсобки отчетливый тихий стук и поворот ключа в замке. Аудитор вышел из туалета и быстрым шагом пошел по галерее и затем по длинному коридору. На входе ему перегородил дорогу громила, но Пе́трович, сделав характерный взмах ладонью у рта – надо продышаться, уверенно отстранил Курта и вышел из здания. Он пошел вдоль стены и повернул за угол. Здесь стена была покрыта плющом с вырезанными под окна залы проемами. Еще за угол. А в этой стене он увидел маленькую дверь. Подсобка имела выход на задний двор. А от двери к ограде, окружавшей нехитрый сад вокруг викторианского дома, убегала еле заметная тропинка. Он быстро пошел по ней. Калитка. Заперта. И тут на его плечо легла тяжелая рука. Он обернулся. Перед ним стоял громила. Курт потянул его за плечо назад. Пе́трович послушно двинулся, но не удержался и бросил взгляд через другое плечо. Сквозь калитку была отчетливо видна трамвайная остановка, сам трамвай, ожидавший отправления, и седая шевелюра, поднимавшаяся на его подножку.

Театр

– Да, ход конем получился сильный, – думал Пе́трович по дороге в бюро. Прощание с секретарем – до четверга, завтра праздничный день – было более чем официальным. Навел шороху. Значит, тот седой и есть Гай Фокс? А в подсобке – аппаратная, с магнитофоном и видеопроектором. И председатель прослушивал запись разговора аудитора с секретарем. Но как он узнал? Позвонил секретарь? Вряд ли. Непохоже это на Оле-Лукойе. Значит, Гай Фокс был с утра в клубе. А немая, наверное, жестами объяснила ему что-то про этот разговор. Конечно, Рейнензиштадт. Она услышала знакомое название, нашла председателя, открыла ему свою подсобку и повесила на дверь туалета табличку. Вот кто доверенное лицо председателя. Немая. Она с ним встречается, берет инструкции для секретаря и опускает их в почтовый ящик клуба. Но она же почти не выходит из клуба. Стоп. Сказочник говорил, что она посещает английскую церковь. Возле вокзала. Вот где они встречаются. В английской церкви. Самое место для Гая Фокса.

А вот и вокзал. За размышлениями он чуть было не пропустил остановку. Надо же зайти к «Толстому Якову»!

Пе́трович вошел в булочную. Влад уже сидел за боковой стойкой с чашкой кофе. Пе́трович пристроился рядом и тоже заказал кофе. Детектив, рассматривая газету, сказал:

– Поговорим незаметно. Здравствуйте, доктор Пе́трович.

– Здравствуйте.

– Доктор Шнайдер попросил меня рассказать вам об артистах. Я буду говорить, а вы просто слушайте. Возникнет вопрос – положите ладонь на стойку. Я проверил телефонные разговоры юноши из «Гранд-отеля» в Рейнензиштадте и вышел на некую Елену Подольски. Она славянка, эмигрантка. Значится в нашей картотеке как девочка по вызову. И как артистка стриптиза. Но в позапрошлом году она уволилась, как оказалось, сменила адрес и при получении гражданства – фамилию. На фамилию матери. Теперь она Елена Штокман. И пропала из нашего вида. В управлении социальной защиты она зарегистрировалась как артистка театра «Новый глобус». Есть такой театр. Специализируется на мюзиклах по известным драматургическим произведениям. По тому же Шекспиру. Владелец неизвестен.

Пе́трович положил ладонь на стойку. Детектив его понял:

– Я был в управлении культуры. Там мне показали учредительные документы этого театра. Управляющим является некто Рихард Козински. Имя в театральных кругах достаточно известное. Это такой зиц-председатель, которого нанимают, когда настоящие владельцы театра хотят остаться неизвестными. Это Козински управляет еще пятью подобными заведениями.

Пе́трович еще раз положил ладонь. Детектив продолжил:

– А в налоговой инспекции мне показали документы на офшорную компанию с Каймановых островов. В индустрии развлекалок это обычное дело. Дальше копать у нас бесполезно.

Влад сделал глоток кофе.

– Теперь – об артистах. Я познакомился с одной дамой, – тут детектив неожиданно усмехнулся, – знойная женщина, мечта поэта, – и еще один глоток кофе, – которая играет там второстепенные роли. Оказалось, что ее приглашали играть Гертруду в частной постановке «Гамлета». А приглашение ей передала как раз Елена Штокман. За этот год она стала в театре чуть ли не примой. Она в той частной постановке играла Офелию. Было видно, что Гертруда относится к Офелии неприязненно, конечно, какая-то выскочка из стриптиза, поэтому знойную женщину легко было разговорить и убедить сохранить наш разговор в тайне. По ее словам, Офелия не утратила привычек своей прежней жизни. У нее три постоянных клиента. Один – некий развязный субъект, по манерам явно бывший актер, он как раз был режиссером той частной постановки и даже сам играл Клавдия. Он заезжает за Офелией на французском автомобиле «Пежо». Другой – молодой мальчик, очень приличный, ходит почти на все ее спектакли, и всегда – с цветами. Уезжают они на «Мерседесе». Правда, мальчика давно не было видно. Наверное, это сказала Гертруда, он понял, кто она на самом деле, и бросил ее. Есть и третий. Тот, который дарит Офелии брюлики. И который присылает за ней люксовый «Бентли» с шофером. Поэтому Гертруда его никогда не видела. Но она запомнила номер машины. Я его проверил. Оказалось, что машина арендованная. Агентство под пафосным названием «Гараж № 007». Прокат элитных автомобилей. Владелец – та же самая офшорная компания на Каймановых островах. Управляющий агентством общается с ее юристом с тех же Каймановых островов, я проверил телефонный номер, только по факсу. Доктор Шнайдер уверен, что эта офшорная компания как-то связана с фондом – учредителем клуба. Но доказать у нас здесь это невозможно, а заикаться о международном розыске прокурору он даже не помышляет. Тот наверняка откажет. – И детектив сложил на стойке руки.