Сергей Огольцов – Сласти на рассвете (страница 13)
~ ~ ~
Сцена — весьма сложный механизм. Кроме системы блоков манипулирующих эволюциями занавеса; не считая электрощита со множеством предохранителей, розеток, рубильников и кнопок, меняющих интенсивность и направленность световых потоков, замечаешь вдруг — там, высоко над уровнем её пола, хитросплетённую паутину металлоконструкций для подвески задника, софитов, декораций, и боковых кулис.
Во время концертов, мы не только стояли под боком прекрасноносой виртуозной Аиды, непревзойдённо вихляющей перламутровым блеском мехов её аккордеона, не только трепались с Молдавско-Украинскими павлинами из инкубатора на птицефабрике «Балетная Студия», негромко кудахтающими в ожидании, пока объявят их номер — нет! Далеко не только!
Мы неустанно исследовали таинственный мир закулисья. Любознательность привела к открытию вертикальной металлической лесенки, вмонтированной в правую сценическую стену, чьи перекладины кончались по достижении короткого балкончика, на высоте четырёх метров.
Приглядевшись, и подкрутив приклеенные усы, мы обнаруживали возможность восхождения на швеллеры под крышей, чтобы по ним перебраться на противоположный край, где над сценой тоже имеется балкончик, однако без малейшей лестницы для спуска.
Ну, так заворачивай оглобли и тарзань по швеллерам обратно, недальновидный Чунг!..
Но — чу! Что может находиться там, за той дощатой перегородкой, что протянулась высоко над сценой от стены до стены? Ага! Так это ж наверняка чердак над залом!
— Где ты лазишь весь в пылюке? Раиса тут орёт уже по полной, пошла тебя в Детсекторе искать. Щас, после снежинок, нас объявят!
. .. .
Так зародился и вызрел план бесплатного доступа к просмотру фильмов — с чердака на мостик, по лесенке на сцену, дождаться пока погаснет свет в зале, занырнул под экран, вынырнул на свободное место, сиди и смотри кино.
На первом этаже Клуба, рядом с комнатой художников, пожизненно распахнутая дверь выходила в закоулочную часть территории Завода, а рядом с ней начиналась добротная лестница, с железными ступенями и перилами, вплотную вдоль стены.
Прогулочным шагом возносишься на крышу, а там есть лаз вполне удобного окна, слухового, на чердак.
Всего-то и проблем — пробуриться через дощатую перегородку, что разделяет сцену и чердак…
Куба почему-то не подписался идти на дело. Оставил блестящую идею нам с Чепой на двоих…
Вскоре, тёмным зимним вечером с порывистым ветром, которому не хватило снега, чтобы превратиться в буран, вооружившись топором из Чепиного сараюшки, мы проникли на территорию Завода, пользуясь ближайшим перелазом.
Не мешкая и беспрепятственно, мы приблизились к тыльной части здания Клуба, поднялись на чердак и — огляделись…
Посреди обширного пространства, различился непонятный объект дискообразной формы, ориентировочно, метров до трёх в диаметре. Приблизительная высота составляла около метра над уровнем пола, вернее, над обычной для чердаков засыпкой.
Непосредственное исследование показало, что объект снабжён крышкой, также металлической. Типа случайно оставили на чердаке кастрюльку, а потом взяли и увеличили её зачем-то до 999.88%.
Частично сдвинув крышку, чтобы заглянуть под неё, мы убедились, что диск внутри — полый, а его круглое днище заметно глубже уровня нашего стояния снаружи.
Частые узкие прорези центробежно исходили от середины окружности (с отступов в 20 см от её центра) к стенкам неопознанной «кастрюли» (не доходя на те же 20 см).
Местоположение объекта относительно остального чердака, а также смутное припоминание чем-то знакомых очертаний прорезей в его дне подвели к выводу, что именно из диска свисает в зал громадная люстра с висюльками стекла молочного цвета.
Догадку тут же подтвердили длинные автоматные очереди из ППШ, заполняя диск, вперемешку с разрывами гранат, — сквозь прорези в днище. Кино про войну подельничало, по-братски, в наших не совсем законных намерениях.
Нервно скачущий по утепляющей шлакозасыпке, круг света от карманного фонарика уточнял курс крадущихся шагов наших ног.
Вскоре он упёрся в широкие доски, вертикально перегородившие весь чердак. Дедуктивно определив наиболее вероятное местоположение балкончика, — (по ту сторону толстых досок) — мы принялись расщеплять и рубить их, с целью производства, посредством топора, дыры достаточной для поочерёдного вхождения.
Древесина оказалась довольно твёрдых пород, к тому же работу замедляли затишья между боями в подчердачном пространстве.
И только прорубив одну из досок насквозь, мы осознали наличие дополнительной проблемы — преграда оказалась, фактически, двойной перегородкой (2 в 1)!
Будучи дощатой с обеих внешних сторон, она заключала в себе прослойку из листового железа.
Сэндвичная технология, которая в будущем приведёт к расцвету компании McDonald's…
Рубить сталь топором — неправильно, что и стало причиной, не позволившей нам заиметь персональную лазейку в волшебный мир киноискусства.
Строители древности знали секрет сооружения сейфообразных чердаков…
. .. .
Как оказалось, и довольно скоро, весь план с дырой в перегородке был вовсе ни к чему, потому что Раиса научила нас раскалывать Директора на контрамарки…
К шести часам вечера Павел Митрофанович пребывал, как правило, на взводе. Когда тот или иной Детсекторианец возникал у него в кабинете с челобитьем, Директор отрывал полоску от листа бумаги на своём столе и, посапывая через ноздри, чтобы держать перегар под контролем культуры, писал неразборчивее, чем врач в аптеку.
Дешифровка рецепта складывалась в «промпустить 6 (шесть) челмвк». (Или сколько уж там желающих набралось на предстоящий сеанс.) Внизу он добавлял охрененно расфигуряченную подпись, — в два раза длиннее предыдущей строки.
После того как Тётя Шура запускала в зал Поселковых киноманов, и созерцание начальных титров исподволь погружало их в предстоящие грёзы, мы подымались на второй этаж и отдавали контролёрше драгоценный клочок. Она отпирала заветную дверь на балкон, и колючим оком сверяла наше количество с иероглифами контрамарки…
. .. .
Директор Клуба сложения был короткого и плотного, но без брюха. Его слегка припухшее (а зачастую раскраснелое) лицо вполне вписывалось в такое сложение, как и серовато-волнистые волосы, которые он зачёсывал назад.
Когда работники Клуба, совместно с любителями из художественной самодеятельности, готовили полный спектакль по пьесе Островского «На бойком месте», Директор Клуба просто сделал прямой пробор на своём темени, смазал волосы вазелином, и превратился в более натурального купца Царских времён, чем когда-либо удавалось всем купеческим гильдиям вместе взятыми…
Электрик Мурашковский расхаживал по сцене в роли Помещика, в белой черкеске из костюмерной Тёти Тани, и без конца прищёлкивал нагайкой, которую держал в своей клешне вместо кружевного платочка.
Даже Заведующая Детским Сектором, Элеонора Николаевна, участвовала в полномасштабном производстве классики XIX века…
Её должность в Клубе явно превышала должность Художественного Руководителя Детского Сектора, которую занимала Раиса, потому что Элеонора являлась в Клуб намного реже, и Раиса ей подхихикивала, когда подворачивался случай.
На свои визиты, как, впрочем-то, повсюду, Элеонора прибывала в ниточно висячих серёжках с крохотными вкраплениями блестящих камушков. Эффект оттенялся девственно белой блузкой с кружевным воротником. На общий аристократизм образа работали также заторможено манерные движения рук, столь контрастные с Плебейски энергической жестикуляцией Раисы.
Единственный случай, когда в ушах Элеоноры не болтались те её размолотые блёсточки, произошёл на представлении одноактной пьесы, где она изображала коммунистку-подпольщицу, пойманную белогвардейцами.
Беляки заперли её в одной тюремной камере с блатной уголовницей из Одессы-Мамы (в исполнении Раисы), и Элеонора успела перевоспитать воровку за Советскую власть всего за один (и, к счастью, единственный) акт постановки, прежде чем Степан, Завхоз Клуба, и Руководитель Эстрадного Оркестра Аксёнов (оба в белых черкесках и балетных сапогах) увели её на расстрел.
~ ~ ~
Если Директор отсутствовал из своего кабинета, мне приходилось покупать билет, как простому смертному, в окошечке кассы, — левофланговой в одном строю со списком фильмов и запертой дверью директорского кабинета. Раз на раз не приходится.
В один из подобных случаев, я вошёл в общий зрительный зал и уселся на ряд впереди пары девочек — Ларисы и Тани, что учились в одном со мной классе, — потому что хотя кассирша чиркала в билете на какой он сеанс и место, но кто вообще заглядывал в те билеты, помимо Тёти Шуры на контроле?
Когда-то мне втайне нравилась Таня, но показалась слишком недосягаемой своим заносчивым выражением лица. Поэтому я сбросил газ, тормознул и переключился на Ларису.
После уроков, я старался догнать её на Нежинской, по которой она ходила. Однако рядом с ней всегда шагала Таня, в качестве бдительно близкой подруги, они ведь соседки.
А когда Лариса участвовала в Детском секторе, я даже один раз провожал её по Професийной до угла улицы Гоголя, но дальше она не разрешила…
В тот период Таня тоже приходила в Детсектор так что фактически по Професийной мы шли втроём. Таня всю дорогу подгоняла Ларису идти быстрей, а потом разозлилась и ушла вперёд одна.