Сергей Нижегородцев – Маска (страница 2)

Но что-то предательски дрогнуло внутри. Не тревога, не подозрение. Что-то совсем другое, чему не было места в моей жизни последние годы.

Интерес.

Не профессиональный. Личный. Женский.

Эта мысль ударила меня, как пощёчина. Я резко отдёрнула себя от этого направления размышлений. Недопустимо. Непозволительно. Непрофессионально.

Но образ его глаз не отпускал. В них не было того, что я привыкла видеть в мужских взглядах – ни похоти, ни желания обладать, ни даже обычного флирта. Там было что-то знакомое, что-то, что я видела каждое утро в собственном зеркале.

Усталость. Одиночество. Боль, тщательно скрываемая за идеальной маской.

– Екатерина, у нас движение на восьмом столе, – голос в наушнике вернул меня в реальность.

– Принято, – отозвалась я, благодарная за вторжение в опасный поток мыслей.

Я направилась к указанному столу, заставляя себя сосредоточиться на работе. Но с каждым шагом чувствовала его присутствие в зале, даже не видя. Словно между нами протянулась невидимая нить.

Опасно. Непозволительно опасно.

Я не имела права на слабость. У меня был сын, миссия, обязательства. Я не могла позволить себе отвлекаться на мужчину, который, возможно, был частью той самой проблемы, которую я должна была решить.

Сосредоточившись на наблюдении за игроками, я всё равно ощущала его где-то на краю сознания. И впервые за долгое время поймала себя на мысли – каково было бы встретить такого человека в другой жизни? Не здесь, не в этом фальшивом мире притворства. А там, где можно было бы просто быть собой.

Эта мысль была настолько неуместной, что я почти рассмеялась от её абсурдности. Я, Екатерина Власова, бывший оперативник, мать-одиночка, женщина, которая давно поставила крест на личной жизни, вдруг думаю о мужчине, которого видела всего несколько минут.

Я не знала, кто он. Но точно знала, что он опасен. Не своими намерениями. А тем, что заставил меня почувствовать себя живой. Женщиной. А не функцией.

И это было страшнее любого оружия.

Отойдя к стене, я отвернулась от зала и тихо заговорила в микрофон на запястье:

– Стас, пробей посетителя. Мужчина, около тридцати пяти, тёмные волосы, дорогой тёмно-синий костюм. Только что был у бара, сейчас направился к третьему столу. Назвался Александром.

Тишина в наушнике длилась несколько секунд дольше обычного.

– Александр Борисович Прокопенко, – наконец ответил Стас, и что-то в его голосе заставило меня напрячься. – Екатерина, этот человек… с ним лучше не связываться.

– Объясни, – потребовала я, наблюдая, как Прокопенко непринуждённо присаживается за покерный стол.

– Он чист по документам. Бизнесмен, инвестор.

– Поняла. Продолжаю наблюдение.

Я вернулась на позицию, чувствуя, как пульс отдаётся в висках. Александр поднял глаза от карт и встретился со мной взглядом через весь зал. Как будто точно знал, что я только что делала.

Время в казино текло иначе – как густая патока, в которой вязли и тонули люди. Я продолжала обход, стараясь не думать о Прокопенко, но взгляд предательски возвращался к его фигуре за покерным столом. Он играл неторопливо, словно деньги не имели для него значения. Наблюдал за другими игроками с едва заметной улыбкой, будто знал о них что-то, чего не знали они сами.

Через два часа я вернулась к бару. Ноги гудели после долгого стояния, а в голове пульсировала тупая боль от напряжения и постоянной концентрации. Виктор молча поставил передо мной новый стакан воды.

– Тяжёлая ночь? – голос Прокопенко раздался справа, так близко, что я вздрогнула. Он появился бесшумно, как тень, и теперь стоял в полуметре от меня, опираясь на барную стойку.

Я не повернула головы.

– Обычная.

– Для хищницы с таким взглядом? Сомневаюсь.

Эти слова заставили меня посмотреть на него. В его глазах плясали искры – не пьяного веселья, а какого-то острого, почти опасного интереса.

– Вы путаете. Я просто делаю свою работу.

– Как и все мы, – он отсалютовал мне бокалом. – Только ваша работа – видеть насквозь. А моя – не позволять этого.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на азарт. Это был вызов, замаскированный под светскую беседу.

– Интересная формулировка для… бизнесмена, – последнее слово я произнесла с едва заметной паузой.

Его губы дрогнули в улыбке.

– А вы быстро наводите справки, Екатерина Николаевна.

Он знал моё имя. Полностью. Сердце пропустило удар, но лицо осталось невозмутимым.

– Это взаимно, Александр Борисович.

– Туше, – он слегка наклонил голову. – Знаете, в чём разница между нами?

– Просветите.

– Вы ищете ложь. А я создаю правду, в которую все верят.

Я подняла бровь, не скрывая скептицизма.

– Звучит как определение профессионального лжеца.

– Или хорошего стратега, – парировал он. – Зависит от точки зрения.

Между нами повисло напряжение – не враждебное, а какое-то иное, электризующее воздух.

– Почему я? – спросила я прямо. – В зале полно женщин, жаждущих внимания.

– Потому что вы единственная, кто не притворяется, – ответил он с неожиданной серьезностью. – Даже когда выполняете свою роль.

Я не нашлась с ответом. Впервые за долгое время кто-то видел не мою маску, а то, что за ней. И это пугало больше, чем любая угроза.

– Мне пора продолжать обход, – произнесла я, отставляя стакан.

– Конечно, – кивнул он. – Но мы ещё поговорим, Екатерина.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. И что самое странное – я знала, что он прав.

Я наблюдала, как Прокопенко растворился в толпе. Его спина – прямая, походка – размеренная. Человек, знающий себе цену. Человек, не боящийся быть замеченным. И это пугало больше всего.

Странное ощущение не отпускало – будто в моей системе безопасности появилась брешь. Не в казино, а во мне самой. Непозволительная уязвимость. Словно он одним взглядом нашёл все мои слабые места, даже те, о которых я сама не подозревала.

Глотнула воды. Ледяная жидкость не смыла внутренний жар. Мысли путались, перескакивали с рабочих задач на его глаза, его голос, его слова. "Вы единственная, кто не притворяется". Откуда ему знать? Кто дал ему право так легко проникать под мою броню?

Ноги сами понесли меня к комнате наблюдения. Стас удивлённо поднял брови, когда я вошла.

– Что-то случилось?

– Нет, – отрезала я, склоняясь над монитором. – Просто проверяю.

Мои пальцы забегали по клавиатуре. Камера три, камера семь, камера двенадцать. Вот он – сидит за столом, небрежно перебирая фишки. Играет вполсилы, без азарта. Будто просто занимает время.

– Ты его знаешь? – Стас кивнул на экран.

– Нет, – ответила я слишком быстро. – Но он странный. Не вписывается.

– В профиль не вписывается?

– В атмосферу, – уклончиво пояснила я, понимая, что выдаю себя этим нездоровым интересом.

На экране Прокопенко внезапно поднял голову и посмотрел прямо в камеру. Улыбнулся – не губами, глазами. Словно точно знал, что я наблюдаю. Мурашки пробежали по спине.

– Возможно, стоит проверить его более тщательно, – пробормотала я, отворачиваясь от экрана.

– Екатерина, – голос Стаса звучал осторожно, – ты в порядке? Я никогда не видел, чтобы ты так… зацикливалась на ком-то.