Сергей Никоненко – Параллели (страница 38)

– Что случилась, Зухра, что с вами? У вас все в порядке?

Зухра сидела на полу в полуобморочном состоянии. Слезы катились с ее красивых карих глаз и сбегали тонкой струйкой на грудь, смачивая обхватившие лицо руки. Она покачивалась из стороны в сторону и тихо подвывала себе. Андрей, не на шутку испугавшись, заговорил скороговоркой:

– Вот те раз, зашел за солью, да что случилось, Зухра, вы можете мне ответить?

Он тряс ее за плечи, пытаясь отвести ее руки от лица. Наконец, ему это удалось, и перед ним открылось несчастное, но отчаянно красивое лицо молодой женщины, влажные карие глаза блистали кристаллами и переливались в свете комнатной лампы, розовые щеки подрагивали с какой-то нежностью, влекущей к себе. Он поймал себя на мысли, что несмотря на то, что перед ним сидела заплаканная, угнетенная молодая женщина, но как же она была красива. Андрей с еще большим усердием стал подымать ее с пола, наконец, ему это удалось, он усадил Зухру на стоящий рядом стул, налил ей стакан воды и, дождавшись, когда она выпьет, снова заговорил с ней.

– Здравствуйте, Зухра, а я вот зашел к вам соль попросить, вы извините меня, я, наверное, не вовремя, у вас какие-то неприятности?

Зухра внимательно посмотрела на Андрея, почему-то он не вызывал у нее опасение. Нет, напротив, ему хотелось доверять, с ним хотелось поделиться своей болью.

– Ах, – начала она, – это вы, извините, я тут разревелась.

– Ну, что вы, Зухра, это я явился не вовремя. Это вы меня извините. У вас что-то случилось?

– Да, у меня все плохо.

– Ну, что вы, не преувеличивайте, у вас все наладится, вот увидите.

– Нет, к сожалению, это невозможно. Для этого я должна перестать быть собой.

– Зухра, да что такого у вас произошло, что вы говорите такие страшные вещи?

Зухра выровнялась, посмотрела на собеседника, словно искала его понимания и сочувствия, и с грустью произнесла:

– Недавно от меня отказался муж, а только что от меня отвернулась моя семья!

И, опустив голову на сложенные руки на столе, она вновь разрыдалась. Андрей стоял в замешательстве, он не знал, как ему здесь быть, как успокоить ее. Только сердце его рвалось из груди, переполненное сочувствием и любовью.

– Зухра, – обратился он к ней, и вдруг, взяв смело за руку, продолжил: – Зухра, выходите за меня замуж, я люблю вас.

От этого внезапного признания Зухра опять выровнялась, ее глаза заблестели изумлением, красивый рот приоткрылся, слова повисли в воздухе, а кровь прильнула к щекам. Раскрасневшаяся и смущенная, она смотрела на Андрея в полной растерянности.

– Как, я же замужем?

Теперь покраснел Андрей, но, собравшись, он твердо выдавил из себя:

– Вы сказали, муж от вас отказался, значит, мы сможем оформить развод.

– Мы? – вопросительно сказала Зухра.

– Извините, – опомнившись, отвечал Андрей. – Конечно же, вы сможете это сделать, извините.

Они молчали какое-то время, не решаясь заговорить. Слова шепотом слетали с их уст и, достигая цели, растворялись в глубинах комнаты. Но с каждой минутой им становилось легче. Наконец, Андрей продолжил, вкрадчиво обращаясь к Зухре.

– Вы не торопитесь с ответом, я подожду столько, сколько будет нужно.

Эти слова, как бальзам, упали на израненное сердце Зухры, она вдруг почувствовала такое доверие к стоящему напротив мужчине, так потянулась к нему своим сердцем, что и сама не поняла, как ответила.

– Андрей, я согласна.

Они проговорили еще около часа. Андрей сам вызвался поговорить с Галимом и попросить его дать Зухре развод. Затем они простились, завтрашний день был слишком важен, необходимо было хорошо отдохнуть. Отпросившись с обеда, с работы Андрей поспешил к Галиму. Он нашел его быстро, застав в его обычном месте пребывания, на складе у Нарии. Галим сильно удивился просьбе Андрея поговорить, но, думая, что это касается рабочих вопросов, охотно согласился. Они уединились в свободном пространстве цеха. Андрей, не оттягивая суть, начал:

– Галим, это касается тебя, меня и Зухры.

Галим стал мрачнеть на глазах.

– Так вот, Галим, у нас с Зухрой к вам просьба, дайте ей, пожалуйста, развод!

– Что-о-о? – протянул с явным неудовольствием Галим, – ты кто такой, чтобы мне говорить об этом. Ты что лезешь в мою семью, думаешь, ленинградец и все девки твои?

Лицо Галима стало страшным, злоба перекосила его в неестественной гримасе. Андрей спокойно продолжил.

– Вы из себя незаслуженно обиженного не стройте, не за чем. Ведь вы давно уже живете с другой женщиной и даже не стремитесь этого скрывать. Зачем же вы мучаете Зухру, не любите, так отпустите человека.

– Тебя забыл спросить! Вали-ка с наших краев, пока голова цела!

– С каких это пор завод стал «вашим краем». И когда поведение, подобное вашему, стало примером в нашем обществе? Поверьте, я не собираюсь вас учить жизни. Да и в семью «вашу», как вы выразились, не лезу. Только мне почему-то кажется, что вы давно уже сами разрушили эту семью, только продолжаете мучить некогда близких вам людей.

Галим понимал, что возразить ему Андрею и впрямь нечего. Но чувство собственника, эдакого повелителя чужих судеб, не давало ему покоя. И он ответил с нескрываемой злобой в голосе:

– Никакого развода я этой… не дам, еще морду набью и прав буду!

Андрей вскипел.

– Слушай, – проговорил он, и, схватив его за грудки, так их сжал, что на пол полетели пуговицы от рубашки. – Да ты ногтя ее не стоишь, посмей только ее обидеть! Я тебя из-под земли достану! Я не шучу!

Спесь слетела с Галима, он понял, что перед ним стоит мужчина, и у этого мужчины достаточно решимости защищать Зухру. Высвободившись из крепких рук Андрея, он в отчаянье проревел:

– Развода не дам, не хочет жить со мной, скатертью дорога!

– Хорошо, – спокойно ответил Андрей, – добьемся через суд.

И зашагал прочь. Когда он входил в общежитие, вечер уже был в полном разгаре, подойдя к комнате Зухры, он постучал и, услышав ответ, вошел. Зухра сидела за столом и что-то шила, рядом возилась ее дочь со своими куклами.

– Здравствуйте, Зухра, – начал разговор Андрей. – Я говорил с Галимом, он наотрез отказался давать вам развод.

– Я ожидала этого, – тихо ответила Зухра.

– Знаете, Зухра, мы сможем добиться развода через суд. Вы только не расстраивайтесь. Через неделю у меня заканчивается командировка, я хотел бы, чтобы мы уехали в Ленинград вместе, у меня там комната в коммуналке на Невском проспекте. Мы сможем там жить, а Сония пойдет в садик.

– А ваши родители, Андрей, где они?

– Зухра, я детдомовский, у меня нет родителей.

– Извините, я не знала.

– Может быть, мне остаться здесь, получить развод и потом нам с вами устраивать нашу жизнь?

– Боюсь, вам не дадут здесь спокойно жить. И я боюсь вас потерять. Поедемте, Зухра, доверьтесь мне, пожалуйста, не волнуйтесь о своем будущем. Мы с вами справимся, ведь теперь мы вместе.

Андрей повернулся к Сонии и, приветливо улыбнувшись ей, ласково спросил:

– Сония, ты хочешь поехать в Ленинград?

Сония застеснялась от такого внимания и, спрятавшись за маму, лишь озорно выглядывала.

– Она плохо говорит по-русски, Андрей.

– Ну, ничего, и по-русски тебя научим говорить, и по-английски, – улыбаясь, проговорил Андрей.

Через неделю они уже были в Ленинграде, правда, с пропиской Андрею пришлось помучиться, Зухру с дочерью никак не хотели прописывать к одинокому мужчине. Дело спасла соседка Софья Петровна – работник административного подразделения райисполкома. Ей очень понравилась Зухра и ее дочка. Она стала называть Сонию на русский манер Соней, а потом и Зухру стала называть Зоей. Обозначив их, как своих родственников, она прописала их к себе, благо сама Софья Петровна занимала две комнаты. Таким образом, Зухра превратилась в обращении в Зою, а Сония в Соню. Зухру Андрей устроил на свой завод на такой же станок, на котором она работала в Казани, Сония пошла в садик и быстро освоила там русский. Все пошло как бы своим чередом, вот только им никак не удавалось оформить развод Зухры и Галима. Время шло, наступил 1937 год, в марте Зоя узнала, что ждет ребенка. Она сообщила об этом Андрею, тот был на седьмом небе от счастья. В конце апреля Андрей опять уехал в командировку, что-то отлаживать на автомобильном заводе в Горьком.

Придя вечером после работы и забрав Соню из садика, Зоя встретилась у дверей общего парадного с начальником Андрея, Петром Аркадьевичем. Взглянув в его глаза, Зоя поняла, случилось что-то ужасное. Петр Аркадьевич, обращаясь к Зое, сказал:

– У вас есть с кем оставить ребенка? Нам надо поговорить.

– Да, конечно.

Зоя быстро сунула Сонечку в руки Софьи Петровне и вышла из квартиры вместе с Петром Аркадьевичем. Углубившись во внутреннею сторону двора, Петр Аркадьевич, обращаясь к ней, сказал:

– Вы только не волнуйтесь, Зоя, мы с товарищами считаем это досадным недоразумением.

И, решившись, продолжил.

– Андрей арестован, его сняли с поезда в Москве. Мне очень жаль, берегите себя. Я буду держать вас в курсе дела. Буду заходить к вам, до свидания, Зоя.

С этими словами Петр Аркадьевич зашагал прочь. Зоя, вся в смятении, вернулась в комнату Софьи Петровны, та поняла, что что-то случилось. Не выпуская из комнаты Зою, она усадила ее на диван и приказным тоном велела рассказать, что случилось. Зоя рассказала ей о разговоре с Петром Аркадьевичем. Софья Петровна моментально все поняла и начальствующим тоном стала давать Зое указания.