Сергей Недоруб – Призраки истины (страница 48)

– Отказался. Сталкер, я намеки всегда хорошо понимаю. Если один человек учинил такое – имеет смысл крепко задуматься. Будь ты супермен какой или Рембо, мы бы тебя нашли и зарыли без креста. Но ведь ты смертник. Обычный мужик, который не заботится о собственной шкуре. Как с вами воевать? Совсем никак.

– Что сказали остальные? – спросил Сенатор, разглядывая напряженные лица бандитов.

– Ничего, – ответил Гривна. – Пошушукались и прислали мне черную метку.

Шептун решил, что неверно понял сказанное.

– Метку? – переспросил он.

– Ну, не буквально. Выбрали самого лохастого и передали через него, что больше не хотят видеть меня вожаком стаи. Но ты не обращай внимания, сталкер, волчата всегда скалятся и стремятся показать, кто тут главный. Нормально все.

– Так что ты сказал им?

– Сказал, что мне нужны сутки на размышление, – ответил Гривна. – Ребята согласились. Вот только плана у меня не было. Я уже подумывал мотать удочки с самыми проверенными отцами, но тут ты сам заявился.

Шептун внутренне собрался, обратился в слух.

– Да не парься ты так, – успокоил вожак. – Отказался я, говорю же.

– Риск был велик, – вставил Сенатор.

– Верно говоришь, – кивнул Гривна, – великоват. Только вы учтите, что эта братва, которая стоит рядом с вами, моих взглядов не разделяет.

Шептун повернулся, стараясь придать спонтанному жесту вид осознанного.

– Ага, – ощерился грязный бандит с двустволкой в руках. – Болтай, болтай. Все равно ты отсюда не выйдешь.

Сталкер медленно положил руки с переплетенными пальцами на стол.

– Спокойно, – предупредил Гривна. – Меня еще никто не сместил. Эта крыса только делает вид, будто все здесь контролирует. На базе еще остались верные мне люди, и их большинство. Так что мы беседуем. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Шептун. – Значит, мы теперь на одной стороне.

– А мы никогда и не были по разные, – усмехнулся вожак. – Оглянись. Что ты видишь вокруг?

Сталкер еще раз осмотрел базу, думая, будто пропустил что-то важное. Фабрика, склады, далекие верхушки деревьев…

– Зона, – пояснил Гривна. – Мы все тут по одну сторону забора, сталкер. Я, ты, твои друзья, этот крендель с двустволкой. Мы все в общей клетке, потому и грыземся. На Большой земле мы бы друг друга и не заметили. Всех нас окружает общий забор. Мы сами выбрали этот путь. Лично передо мной поставили выбор – гнить за решеткой до конца дней или поучаствовать в социальном эксперименте.

– Социальном?!

– Ну да. А иначе зачем нас сюда пустили? По-твоему, психология обитателей Зоны никого не волнует?

Шептун почесал нос. Оказывается, постоянно донимавшие его мысли о мироздании и сущности Зоны волновали не только его одного. Может, не стоило и комплексовать из-за таких вещей.

– Давай я объясню внятно, почему решил отпустить Самопала, – сказал Гривна. – Видишь ли, я сентиментальный старый черт, который, несмотря на грехи, очень любит своих доходяг. Банду Серой долины. И сегодня ночью я впервые по-настоящему испугался – не за себя, нет. Меня штопали девять раз, по карме я уже давно не жилец, так что меня Зона хранит. Мне стало страшно, потому что все эти зайцы, – Гривна обвел рукой вокруг себя, – все эти чудики в черных куртках сегодня ночью впервые стали вести себя по очень нехорошим и опасным понятиям. Они стали вести себя подобно клану.

– Клану, – повторил Шептун.

– Да. У меня тут все – свободные люди, однако я впервые увидел, как они собираются без явного лидера, чтобы посмотреть на меня другими глазами. Впервые услышал, как они скандируют мое имя, смешивая его с очень плохими словами. Я был в ярости и хотел лично наказать каждого из них, но среди этой толпы никаких каждых не было – все мои дети начали говорить мне о правилах, нормах, рамках, установках, идеалах, да еще таким возвышенным языком, который я у них и не подозревал. Сам-то я почитывать люблю, но чтобы здешние урки умели так красиво ляпнуть – прям Шекспиры, е-мое.

– Подотчетные тебе люди начали мыслить на новом уровне, – сказал Сенатор. – Толпа обрела самосознание, каждый стал частью единого целого, которое проявляет себя через любого из участников. Душевные силы людей растворяются в толпе, но в клане они суммируются. У них одновременно и есть лидеры, и нет, потому что лидером в клане может стать любой, кто сумеет угодить желаниям остальных, а также их стремлениям угодить его собственным желаниям. Каждый член клана является самобытным носителем устоев, его идеология накрепко смешана с идеологией клана, он готов умереть за другого носителя этой морали и убить того, кто ее предаст, даже лидера.

– Психиатр? – с подозрением зыркнул на него вожак. – Но ты прав. Ребята сегодня весь день носятся как угорелые, глаза таращат, плетут всякую ересь…

– Эй, Гривна, – окрикнул его бандит с опущенным пистолетом. – Не тебе решать такие вопросы, где ересь, а где нет.

– Во, – Гривна показал на него трубкой, – видели? Вот какие предъявы мне приходится выслушивать. Спокойно! – обратился он к бандиту. – Я понял, что вам жить не давало целый год, и сделаю выводы. В данный момент я перетираю с чушпанами из другого клана, как нам быть. Или ты вот так, с ходу, воевать с ними собрался?

– Ладно, – хмуро ответил новоявленный клановец. – Быстрее давай!

Шептун испытывал смешанные чувства. Вроде бы сбылась его заветная мечта – окружающие наконец начали понимать его состояние. С другой стороны, он сознавал, что любой клан может быть создан только в противовес «Набату». Во́йны группировок его совсем не прельщали.

– Братва, – обратился он к бандитам, – отдайте мне пленника. Признательность клана гарантирую. Когда вы…

– Минуточку, – произнес Гривна. – Сталкер, ты чего это творишь?

– Что такое?

– Ты ведешь переговоры не со мной, а с другими людьми. Это как понимать?

– Гривна…

– Зачем я на тебя потратил столько времени?

Шептун внимательно посмотрел на него. Было видно, что вожак действительно разочарован.

– А ты чего хотел? – спросил сталкер. – Думал, что я сейчас пойду против собственных устоев и начну уговаривать твоих друзей забыть про свободу и снова собраться под твоим сапогом? Гривна, я не привык врать. Я сегодня говорю то же, что и вчера: действительно, я ценю коллективы, в которых любой (подчеркиваю – любой!) человек может оспорить приказ лидера и выступить со встречным предложением, да еще и сделать это мягко. Только вчера ты меня из-за таких слов считал за лоха и наивного дурачка, всё жизни учил, а сейчас понял, что сам вступил в жирную и склизкую лужу. Вот и пытаешься сохранить лицо да подумать, как бы тихо-мирно вытурить меня вместе с проблемами. Я же говорю – мне не важно, чем вы все тут занимаетесь, какую перелицовку устраиваете. Отдай мне Самопала, я уйду, и «Набат» вас не будет преследовать. Это в равной степени касается всех присутствующих. Никому не нужны проблемы – ни вам, ни нам. Устраивайте кланы, революции, проводите реформы – это не мое дело.

– Волк, – покачал головой Гривна. – Одинокий волк, не знающий, к какой стае примкнуть…

– Я знаю свою стаю, – опроверг его слова Шептун. Он уже вспоминал нависающие скалы Когтя, костер Грача, родную палатку, смех товарищей. – И я забираю нашего волка. Приведите Самопала – либо начнем войну прямо сейчас! У меня больше нет времени на дурацкую болтовню!

Люди в черных плащах переглянулись.

– Что скажет Гривна? – спросил бомжеватого вида бандит.

Вожак бросил трубку на землю и растоптал ее ногой. В гробовой тишине треск прозвучал омерзительно.

– Гривна скажет, что он снимает с себя полномочия лидера, – ответил вожак. – Он забирает свое имущество и с верными ему корешами уходит на южную ферму. Он сделает это, независимо от того, что по этому поводу думает великий «Набат». Я отдаю Самопала.

– Пусть так, – сказал бомж. – Это твое дело. Я тоже за то, чтобы отдать Самопала. Мои приветствия «Набату».

– Бум! – сказал Гривна, имитируя колокол.

Шептун стоял за воротами базы. Кроме Сенатора, рядом никого не было. Их вывели наружу, чтобы они не присутствовали при дальнейшем урегулировании сложных взаимоотношений Гривны и остальных.

– Сенатор, – произнес сталкер, – ты не представляешь, как я тебе благодарен.

– За что? – улыбнулся шаман. – Мои услуги тебе не понадобились. Ты сам убедил Гривну поговорить с тобой, в первую очередь – за счет твоей же ночной атаки.

– Так получилось, – оправдывался сталкер. – Я ничего не изменил, лишь усугубил давний раскол, который у них был и раньше.

– Так совершаются все великие деяния, друг мой. Нужно просто уметь прийти в нужное время и подтолкнуть в нужном направлении. Или ты думал, что горы сворачиваются при помощи саперной лопатки?

– Мне тупо повезло.

– То, что ты раз за разом гнул свою линию, нельзя назвать везением. Нет, Шептун, это закономерный успех, просто ты долго шел к нему. Ты говорил, и в тебя плевали. Ты говорил снова, и в тебя бросали камни. Но однажды ты достучался до людей, и тебя поняли. Это то, ради чего ты все это время распространял идеологию клана. Ты победил.

– Еще нет. Мне нужно доставить Самопала на базу и передать Грачу. Пока я этого не сделаю, моя задача не будет закончена.

– Тогда желаю удачи вам обоим.

– Спасибо. Сенатор, а как ты так лихо всадил нож в того придурка? Я и не знал, что ты на такое способен.

Шаман рассмеялся.