Сергей Недоруб – Призраки истины (страница 47)

– Не знаю ни о каком пленнике, – послышалось сзади.

– Как же так? Этой ночью он устроил вам бесплатный цирк, не без моего участия.

– Ты, сраный «набатовец»… Мы всех вас замочим!

– Встаньте в очередь, ребята. – Шептун поддался всплеску азарта. – Только не слишком загоняйтесь, «Лезвия» за нас отомстят!

Возле ворот базы стояли человек пять. Шептун даже узнал кое-кого из ночных знакомцев – в основном по свежим повязкам.

– Привет, – сказал он. – Шептун, клан «Набат». Я пришел говорить с Гривной.

Ему никто не ответил. Молчание длилось долго, несколько минут. Сталкер начал перетаптываться с ноги на ногу. До него доносились звуки приглушенной ругани – кто-то орал на собеседника далеко внутри домов.

Сенатор стоял с таким видом, будто он был здесь один.

Послышался топот ног – из дома вышел Гривна в сопровождении четырех бойцов. Вожак шел более поспешно, чем всегда, трубки у него уже не было. Похоже, он провел тяжелое утро, что было вполне понятно.

– Ты! – произнес Гривна, тыча пальцем в Шептуна. – Как ты посмел сюда заявиться?!

– Хотел сказать, что ты был прав, – ответил сталкер. – Самопал нужен не клану. Он нужен мне лично. Что до наших с тобой конфликтов, то они больше не нужны. Война ничего не решает. Прошлая ночь меня в этом убедила. Если ты захочешь мстить, я не смогу помешать тебе.

– Так ты поговорить пришел, малец? А не боишься, что я тебе ножки повыдергиваю за твое ночное веселье?

– Нет, не боюсь, – соврал Шептун. – Ты уже пытал Самопала и понял, что это бесполезно. Так что решай, будем ли мы обсуждать возврат Самопала или же покончим с этим прямо сейчас. Ты же не боишься «Набата», не любишь месть, так что ни к чему притворяться.

Шептун бил наугад, давя на любовь вожака к показушным разговорам. Гривна больше смотрел не на него, а на лица своих соратников. На Сенатора он лишь глянул мельком и больше к нему не возвращался.

– Идите за мной, – решил вожак.

Сталкер пошел следом за ним, не испытывая никаких сомнений в том, что все идет как должно. Он не допускал варианта, что у его визита мог быть другой исход, более соответствующий психологии обитателей Серой долины.

– Ты сам этого хотел, – произнес Сенатор, осматривая базу. – И помни, Шептун. Слово.

Глава 21

Черная метка

При свете дня было видно, до чего много разрушений нанес Шептун своей неудавшейся диверсией. Четыре прожектора, потухших навеки, были свалены в кучу и теперь тщательно очищались от остатков стекла. Из одного уже сделали подобие котла, в котором можно было легко приготовить похлебку человек на пятьдесят. Двери в дом были выбиты настежь, хотя Шептун помнил лишь один выстрел в их направлении. Чуть дальше на земле возникла свежая воронка от взрыва. На месте кунга теперь возвышался обгоревший остов, а все без исключения стены были усеяны разного размера дырками от пуль.

– Это все ты натворил? – спросил Сенатор. Шептун неопределенно пожал плечами, работая в основном на публику.

В углу стоял стол – солидный, с забетонированными ножками. Гривна смахнул с него пару пустых бутылок и доску с нардами, безнадежно рассыпав фишки в окружающем мусоре. Сам уселся на кривую скамью.

– Устраивайтесь, – сказал он. – Милости прошу.

На противоположном конце стола скамьи не было, лишь несколько стульев. Не ожидая подвоха, Шептун опустился на стул, который за мгновение до того из-под него выбили. Сталкер упал, вызвав хохот бандитов.

– Тихо! – Гривна стукнул по столешнице.

Шептун быстро поднялся, поискал глазами человека, устроившего такую пакость. Рядом стоял великовозрастный гопник, глядя на сталкера с презрением.

– Больше так не делай, пожалуйста, – попросил Шептун.

– Извини, не буду, – ухмыльнулся бандит. Сталкер поднял стул, сел снова, на этот раз нормально. Посмотрел на Гривну.

– Так что мы… – произнес он, и по его затылку с силой врезали кулаком.

Когда искры перед глазами рассеялись, Шептун оглянулся на того же хмыря.

– Прошу прощения, – сказал тот. – Случайно вышло.

– Бывает, – сказал Шептун. – Малыш, дай дядям поговорить.

Он отвернулся, чтобы тут же вскочить со стула, уворачиваясь от нового удара. Хмырь промахнулся, потерял равновесие. Схватив его за шиворот и плечо, Шептун изо всех сил ударил бандита лицом о край стола.

Хмырь издал хрюкающий звук. Сталкер перехватил его за коротко стриженный череп, повторил операцию дважды, проверяя на прочность тупой лоб и острый угол дубовой столешницы.

Окружавшие его бандосы похватались за оружие, чьи-то руки вцепились в сталкера, однако шум перекрыл вопль Гривны:

– Отставить!!!

В наступившей тишине отчетливо был слышен столь же невозмутимый голос Сенатора:

– Давайте всё спокойно обсудим? Или будем беспределить?

– Не будем, – ответил вожак. – Сядь, сталкер. Ты, мужик, сядь тоже. Больше никто ни на кого не накатывает, ясно?

Последние слова относились к его людям.

Хмыря оттащили назад. Он был в сознании, но ничего не говорил, лишь открывал и закрывал рот. На углу стола остался кровавый след.

– Это не тот пациент, которого я пожелал бы обследовать. – Сенатор расстегнул одну пуговицу плаща.

– Ты доктор? – мрачно спросил Гривна.

– Нет, я любитель.

Вожак отстраненно кивнул.

– Да че ты с ними базаришь? – завопил товарищ хмыря, по всей видимости, только сейчас вкуривший, что Шептун не намерен быть покорной жертвой. – Замочим этого козла прямо сейчас!

– Молодой человек… – Сенатор слегка повернулся.

Бандит замахнулся на него, как вдруг произошла совсем непонятная вещь. Не вставая с места, шаман перехватил его руку и сделал резкое движение. Друг хмыря заорал благим матом – в его плече торчал серьезного вида кинжал, которым Сенатор прибил руку бандита к столу.

– Спокойно, спокойно, – сказал шаман. – Инцидент исчерпан.

Прямо за спиной Гривны стоял коренастый бандос, медленно потягивающий рукоятку пистолета на себя. Сенатор взглянул на него.

– Не надо, – предупредил он, шевеля пальцами, в которых, сверкая на солнце, перекатывалась заостренная четырехконечная звезда. – Пуля быстрее, но не плоть.

Тот облизнул губы и отступил на шаг назад. Гривна со смехом покачал головой.

– Уберите раненого, – велел он. Сенатор выдернул нож, позволив другу хмыря сползти наземь, откуда его уволокли вслед за стриженым.

Вожак изобразил неслышные аплодисменты.

– Пить хотите? – спросил он.

– Нет, спасибо, – ответил Шептун, подавив желание посмотреть на Сенатора, изрядно его изумившего. – Давай проясним сразу один момент. Самопал жив?

– Жив. И даже не пострадал со вчерашнего дня. Ему устроили лечение.

– С чего бы вдруг такая забота?

– Была надобность. – Гривна мрачнел все больше. – Сейчас расскажу.

Шептун смотрел на него не отрываясь. Вожак вздохнул, затем все же сделал то, что сталкер ждал от него, – вытащил трубку и начал ее раскуривать. Его движения уже не были столь методичными, как вчера.

– В общем, такие дела, – сказал он. – Самопал по-прежнему не раскрыл, где ваша база. Может, раскаленные клещи или яйца в дверную щель сделали бы свое дело, но у меня тут не тюрьма. Если я пойду на такие дела, меня свои же на перо посадят. У меня тут система наказаний есть, ну так, не сильно, на уровне дедов и духов. А если человек не сдает своих, когда ему бьют морду, значит, к нему надо относиться с уважением. Уважения у твоего другана не будет никогда, но я его оставил в покое.

Он сделал затяжку. Дышал вожак сильнее и тяжелее, чем обычно.

– Тебя, наверное, интересует, что я думаю по поводу твоих ночных подарков. – Брови на лбу вожака сошлись вместе. – Ничего не думаю. Ты сделал то, что должен был. Никто из моих на такое бы не пошел. Я тоже сделал то, к чему статус обязывал, – собрал всех и объяснил, что тут да из-за чего.

Новая затяжка. Густой дым тут же рассеивался порывами ветра.

– А братва сделала то, что тоже, как считала, должна была сделать, – добавил Гривна. – Потребовала казнить Самопала. И, надо сказать, хреново казнить. Я посчитал – поступило двадцать шесть предложений, одно другого изощренней. Не хотел бы я присутствовать при любом из них, точно говорю.

– И ты отказался? – спросил Шептун, посуровев.