Сергей Недоруб – Призраки истины (страница 27)

– Я чувствую себя другим человеком, – признался он. – Хотя качественных изменений не произошло.

– Они происходят прямо сейчас. Ну-ка, выпрямись. Сильнее!

Шептун попытался распрямить позвоночник, как на детском утреннике.

– Еще сильнее!

– Я так назад упаду!

– Я не знаю, почему ты за все эти годы да при таком ритме движения еще не упал вперед. Представь, что ты распрямившаяся пружина. На тебя не влияет ни гравитация, ни какая-либо другая сила, кроме одной – внутренней.

Шептун вытянулся, подумывая от досады встать на цыпочки, чтобы шаман отстал.

– Вот так, – сказал Сенатор удовлетворенно. – Теперь ты ровно стоишь.

– По-моему, я стою почти мостиком, как Триумфальная арка.

– Ты стоишь ровно. У тебя сместились все ориентиры. Привыкай к своему новому состоянию.

– Точно?

– Если хочешь, поставь кота себе на голову и убедись.

– Нет, спасибо.

Шептун продолжал идти, пытаясь представить, как выглядит со стороны. Наверняка так, словно проглотил палку.

– Сталкеры так не ходят, – настаивал он на своем. – Так ходят только политики да в кино.

– Люди, умеющие держаться достойно, становятся политиками и кинозвездами, ты это хотел сказать?! Или ты боишься выглядеть уверенно?

– Одно дело выглядеть уверенно и совсем другое – быть таким, Сенатор.

– А что проще? Создать уверенность на пустом месте или же сделать вид?

– Конечно, сделать вид.

– Вот именно.

Шептун совсем запутался.

– Так мне что, попросту так и ходить, подобно аисту? – спросил он.

– Ты сейчас принял естественное положение взрослого человека, – стал объяснять шаман. – Твои внутренние органы перестали давить друг на друга, нервные окончания больше не допускают ложного реагирования. Кровь циркулирует резвее, скелет действительно соединяет и удерживает все части тела вместе. Это подобно тому, как выбраться из душного подвала на свежий воздух. Это выздоровление, Шептун. Ты не думай, будто меня заботит в первую очередь твое ранение. Оно пустяк по сравнению с тем физическим и духовным смятением, в котором ты пребывал до него.

– Может, ты и прав, – сказал Шептун, не узнав собственный голос. Он зазвучал басистее, с повышенным резонансом.

– Газообмен в легких проводится качественнее, ничего особенного. Впрочем, если ты не злостный материалист, то готовься удивляться. Источником удивления будешь ты сам.

– Поглядим, – хмыкнул сталкер.

– Вот именно, мой друг. Вот именно.

– Ну что? – спросил Сенатор. – Чувствуешь изменения?

Шептун пробовал расщеплять ветки так, чтобы сэкономить как можно больше дров для вечернего костра. Однако против филигранной техники Сенатора у него получалось лишь неумелое ковыряние. Заслышав вопрос, Шептун с облегчением бросил заниматься подражательством и сел по-турецки.

– Изменений уже столько, что я не успеваю к ним привыкать, – ответил он. – Хочу привычно похрустеть шеей, а не хрустит, зараза. Головой так мотал, что болит теперь.

– Значит, больше не надо этим заниматься.

– Дырка в животе беспокоить перестала, – продолжал сталкер. – Только легкое покалывание. Вроде не досаждает.

– Так и должно быть. Следи, чтобы рана снова не открылась.

– Стараюсь.

– Тут стараться не нужно. Просто следи.

– Угу. – Шептун поправил подобие широкого ремня, которое теперь носил, снимая лишь для смены перевязки. – Еще Маркус ко мне ластиться начал. Ночью на грудь залез. Так сладко храпел, что я повернуться боялся – упадет еще.

– Вот это действительно хорошо, – произнес шаман с удовлетворением. – Улучшение телесного состояния начало влиять на биоэнергию, давая ей более положительный заряд. Кот всегда спит там, где ему слаще.

– Даже не хочется вникать в смысл этих слов.

– Ты уже вник, просто цепляешься к формулировке. Суть тебе ясна.

– Да, наверное. – Шептун понял, что снова возится с ветками, расщепляя их вдоль, и с настойчивостью приказал себе прекратить. – Сенатор, мне не нравится одна вещь. У меня появилось столько свободного времени, что его некуда деть. Заживание ран – это не оправдание.

– А ты так стремишься потратить свое время на что-то другое?

– На полезное дело, например.

– Привести себя в порядок – это пустая трата времени? Тогда что же считается тратой полезной?

– Ну… – сталкер постарался подобрать слова, – сделать что-то общественно важное… Или просто объективно хорошее. Не могу подобрать сравнения. Посадить дерево, скажем.

– Кто же мешает? Вперед. Иди и сажай. Земель здесь много, а на болоте как раз можно найти семена таких растений, от которых любой ваш ботаник за голову схватится. Наверняка что-нибудь да прорастет, и у тебя появится право назвать получившийся образчик флоры своим именем.

– Да ты издеваешься.

– Почему ты так решил? Ты озвучил проблему, я дал тебе решение. Раз оно показалось тебе необычным, значит, таковым был вопрос. А ведь тебя интересуют куда более странные вещи – например, зачем тебе столько здоровья, куда его девать, как лучше потратить.

– Вроде того.

– Шептун, здоровье – это не ресурс. Оно не измеряется в процентах от общего максимума и в принципе не предназначено для того, чтобы служить статьей расходов. Но твоя ошибка не уникальна – почти все люди пытаются подходить к вопросу здоровья с собственной проградуированной шкалой и пытаются измерять ею свою жизнь.

– А как же усталость? – не унимался Шептун. – Как же некий запас душевных и физических сил? Ведь они существуют, они могут уменьшаться и восстанавливаться.

– То, что ты назвал, не выходит за рамки общего здоровья. Это лишь естественные этапы жизнедеятельности, перемены в которых вполне натуральны. Ты же не считаешь мочеиспускание проблемой, с которой стоит бороться?

– Да уж…

– Сон должен точно так же очищать душу, как он лечит тело от усталости. Поэтому каждый раз, засыпая, выбрасывай все из головы.

– Даже хорошее?

– Все. Иначе твое хорошее быстро превратится в нехорошее. Это обычно и происходит, если пытаться выстраивать перед собой светлые образы в момент усталости. Увидишь столько разных граней одной и той же сущности, что сам не поверишь.

– По поводу сна… – Шептун зевнул. – Есть у меня идея, как лучше расшифровать твою, это… сущность слов. Можно завалиться на бок и посмотреть, какие есть у нее грани, да и вообще…

– Мы продолжим, когда ты проснешься, – согласился Сенатор. Перед ним уже лежала солидная кучка рукотворного хвороста.

Маркус потыкал в нее носом, словно проверяя на прочность. Посмотрев на Сенатора, он взмахнул огромным хвостом. Шаман слегка наклонился, заглянул коту в глаза.

– Ты не боишься неизведанного, – произнес он. – Ты знаешь, как устроен мир и чего нужно опасаться. Умный малыш. Твою бы дальновидность да твоему хозяину.

– Я все слышу, – сонно пробурчал Шептун.

– Тебе все приснилось. Спи, завтра у нас важный день.

Глава 13

Важные дни

Завтрашний день действительно оказался важным. Шептун вроде бы ничего особенного не делал, но в Зоне ему еще не приходилось заниматься ходьбой без цели, дышать с концентрацией на процессе, тщательнее пережевывать пищу и выполнять еще множество подобных дел. На первый взгляд они отнимали у него время, зато качество его жизни при этом повышалось. Сталкер не мог выделить что-то одно, всеобъемлющее действие, которое объясняло бы, почему ему внезапно стало хватать для сна меньше часов, а каждый вчерашний день в сравнении с сегодняшним казался депрессивным и нерациональным. В конце концов Шептун все принял как должное – однако еще много времени потратил на то, чтобы в это поверить.

– Каково твое самое яркое воспоминание? – спросил Сенатор, сидя на земле и выискивая, как уже знал сталкер, съедобные корни. – Есть что-то такое, что повышает тебе настроение всякий раз, как ты об этом вспомнишь?

– Есть, – ответил Шептун, недоумевая, как шаман различает с поверхности, где эти корни находятся. – И достаточно много.