Сергей Недоруб – Призраки истины (страница 26)

– Ничего, что я иногда считаю, будто мир крутится вокруг меня?

– Абсолютно. Мир всегда вертится вокруг тебя. Просто не забывай об одной его особенности…

– Он вращается не только в этом направлении.

– Да. Мир тем и чудесен, что для каждого выглядит по-своему. Пренебрежение этой деталью порождает непонимание и войны.

Шептун подошел к костру, сел рядом, опустил руку на хребет Маркуса. Кот посмотрел на него одним глазом, извернулся и положил голову на запястье сталкера.

– Войны, говоришь, – вымолвил Шептун, слушая потрескивание пламени. – Ты чертовски прав, Сенатор. Я сейчас гораздо лучше понимаю, почему в Зоне работают «Лезвия». Они не могли не появиться, когда есть «Набат». Действие рождает противодействие.

– Но они не всегда взаимопогашают друг друга. Иногда они создают новый вектор силы, который идет в совершенно другую сторону.

– Думаешь, из нашего с «Лезвиями» противостояния может что-то вырасти?

– Конечно. Новый клан, например. Новая религия. Новая точка зрения на то, что делается в Зоне.

– Новая точка зрения… – Шептун потер лоб. – Думается мне, что Зона и есть результат столкновений чьих-то точек зрения.

– Именно. В мире нет необъяснимых вещей и явлений, Шептун. Люди не могут постичь Зону именно потому, что она изначально была побочным эффектом взаимодействия разных мнений. Или, если хочешь, вселенных.

– Зона – это гибрид?

– Да.

– Но чего? Что могло породить ее?

– Я не знаю, друг мой. Ответы хранятся за куполом, но мне туда не пробраться.

– Никому не пробраться, – добавил сталкер. Они с Сенатором помолчали немного, затем Сенатор сказал:

– Сдается мне, друг мой, что в глубине твоей души прячется совсем другой человек.

– Какой?

– Радостный, дарующий веселье, любящий сладости и здоровый позитив.

– Может быть, – улыбнулся Шептун. – А еще он нахальный, как кот.

– Кто бы сомневался? Неужели ты думаешь, что Маркус готов бродить по Зоне в сопровождении хмурого, вечно угрюмого парня? Кот видит в тебе нечто большее, чем просто двуногого прямоходящего, готового регулярно отсыпать ему миску корма. В конце концов, как ты убедился, он сам способен себя прокормить.

Словно в подтверждение этих слов Маркус пошевелил лапой дохлую крысу.

– Ну, не буду спорить, – согласился Шептун. – Пусть я всего лишь гибрид двух мнений, результат противодействия радостного обжоры и сурового сталкера. Итог столкновения вселенных, порожденный новым вектором силы. Все равно мой дух и моя сущность родились естественным путем, каким бы он ни был. И я говорю от их имени, что намерен найти Самопала и вернуть его на базу «Набата».

– Но ведь цель не в этом?

– Конечно. Самопал – всего лишь средство. Это понимал Грач, теперь понимаю и я. Основная же задача – стать противодействующей силой «Лезвиям». Если ты спросишь, зачем мне это надо, то отвечу: ни одна из моих личностей не может смириться с фактом такой угрозы. И если их не сумеет одолеть хмурый сталкер, то победит радостный обжора.

– Страх и смех – две величайшие силы, – сказал Сенатор. – И настолько самобытные, что стараются не вступать в противоречие. Ведь где есть одно, там обычно не бывает другого.

– А что сильнее? Страх или смех? Что в конечном счете приводит к победе?

– Смех.

– Точно?

– Я могу доказать тебе это прямо сейчас. Назови мне единственную вещь, способную преодолеть самый сильный страх.

Шептун поразмыслил.

– Нежелание показаться смешным, – ответил он.

– Именно! – Сенатор щелкнул пальцами. – Так что не думай об ужасах «Лезвий» и перспективе погибнуть под их остриями. И сам не пытайся победить их своим грозным видом. Иначе это заведет тебя туда, где нет комфорта.

– Ну ладно, – бодро сказал Шептун, чувствуя бурление в животе. – Покуда суровый дядька во мне стремится выползти и распространить в Зоне свою месть, смеющийся обжора напоминает об ужине. Что там у нас? Неужто опять консервы?

– Ну что ты? Свежие овощи.

– Ого! У кого ты их выменял? И на что?

– У военных, взамен на услуги стоматолога.

– Мало взял, Сенатор. Унять зубную боль – это по меньшей мере на мешок апельсинов потянет.

– Да уж, – вздохнул шаман. – Пожалуй, я начинаю скучать по брутальному сталкеру, который не признавал иной пищи, кроме кильки в томатном соусе.

– Он слег с отравлением. Так где там твоя капуста?

Шептун стоял между трех деревьев, служащих ориентиром для каждого, кто знал, что в этом месте находился спуск под землю. Таковых было немного. Даже в «Набате» не знали, где именно на Технопроме можно спуститься в катакомбы института, хранящего никому не нужные тайны и давно позабытые разработки. Как это часто и бывает, люк вниз находился под самым носом у потенциального исследователя, но, судя по отсутствию чужих следов в самом низу, мало кто знал про это место. Или же старался не соваться туда. У Шептуна было целых два свидетеля, готовых подтвердить безопасность катакомб. Сенатор и Маркус.

– Тебе нужно вентилировать легкие, – сказал шаман. – Потому мы здесь и стоим.

– Ага.

– И побольше ходить не забывай. Разрабатывай мышцы тела заново.

– Я не могу слоняться просто так. Требуется конкретика. Мне нужно перемещаться из одной точки в другую.

– И с такими запросами ты собрался искать «Лезвия»?

Сталкер взял кота на руки и пошел вперед, чувствуя себя нелепо.

– А если за нами наблюдают? – спросил он.

– Рядом никого нет. Я это знаю.

– Откуда?

– Считай, что у меня чувствительность к постороннему взору. И потом, с чего ты решил, что мы кому-то нужны?

– Разговоры, разговоры, – вздохнул Шептун. – Как легко ими отгородиться от окружающей действительности.

– Это вовсе не легко, и тебе лучше освоить это умение. Мир крутится вокруг тебя, забыл?

– Иногда мне хочется, чтобы он замер.

– Для этого достаточно замереть и тебе, но толку будет мало. Мир просто сочувственно понаблюдает за твоим тихим увяданием и продолжит активничать с тем, кто не настолько пессимистичен.

– С тобой, должно быть, бесполезно спорить, правда?

– Спорить всегда бесполезно.

Шептун продолжал идти, ускоряясь. Что-то изменилось. Мир виделся ему в новых тонах.

– Все не так, как обычно, – признался он. – Как-то… иначе.

– Говорят, такое бывает, если внезапно почистить зубы.

– Я не шучу, Сенатор. Все другое. Воздух, звуки. Словно я и не в Зоне.

– И рост тоже другой?

– А?

– Ты перестал сутулиться. Это тоже на что-то влияет.

Шептун был вынужден признать, что так оно и есть. С удивлением он огляделся по сторонам.