Сергей Недоля – Предел прочности (страница 4)

Я закрываю глаза.

Перед глазами – кружка. Белая, с отбитой ручкой. Стоит на столе, и от неё идёт пар. Хотя чай остыл. Хотя я его не пил. Пар идёт.

Странно.

Или не странно. Просто я хочу, чтобы он был. Потому что если пар идёт – значит, ещё не остыло. Значит, есть время.

Чай остывает ровно за час. Я знаю. Я много раз проверял. Но сегодня я засыпаю, и мне кажется, что когда я проснусь, на столе будет стоять новая кружка. Горячая. Свежая.

Потому что он всегда ставит.

Потому что он не тот, кто уходит.

Снится мне что-то мутное. Какой-то коридор, длинный, с жёлтыми стенами. Я иду, а пол под ногами прогибается, как батут. В конце коридора дверь. За ней скрипит пружина. Я открываю – там темнота. И запах. Одеколон и бензин.

Просыпаюсь в холодном поту.

Часы на телефоне – 4:52.

За окном всё так же темно. Тишина. Только холодильник гудит.

Я встаю. Выхожу в коридор. Иду на кухню. Не знаю зачем. Просто ноги несут.

На кухне горит свет. Отчим сидит за столом. Перед ним две кружки. Белая и зелёная. Из белой идёт пар.

– Садись, – говорит он. – Чай свежий.

Глава 3. Подоконник, на который нельзя садиться.

Утром просыпаюсь от того, что кто-то смотрит.

Открываю глаза. В дверях стоит мать. Халат на ней старый, синий, с вытертыми локтями. Волосы собраны кое-как, под глазами синева. Она не спала. Или спала плохо. Или плакала.

– Ты как? – спрашивает она.

Голос хриплый. Курит в форточку по ночам, думает, я не знаю.

– Нормально.

– Завтракать будешь?

– Не хочу.

Она стоит в дверях ещё секунду. Потом уходит. Я слышу, как на кухне гремит посудой. Отчим уже ушёл на работу – его следы: кружка в раковине, крошки от хлеба на столе, запах его одеколона в прихожей. Другой запах. Не тот. Этот я люблю. Но никогда не скажу.

Встаю. В комнате холодно – батарея еле тёплая. Одеваюсь, выхожу в коридор. На полу валяется моя куртка, та самая, с пятнами крови на рукаве. Вчерашняя. Я её не замечал. Сейчас смотрю – и внутри всё сжимается.

Мать видела.

Конечно видела. Она всё видит. Просто молчит. Как и он.

Иду на кухню. Она стоит у плиты, мешает что-то в кастрюле. Пахнет молоком и манкой. Моя ненавистная каша. С детства терпеть не могу. Но она варит каждое утро, когда я ночую дома. Ритуал. У них тут всё ритуалы.

– Садись, – говорит она, не оборачиваясь.

Сажусь. На столе уже стоит тарелка. Гора манки, масло жёлтым глазом посередине. Я смотрю на это и чувствую, как желудок подкатывает к горлу.

– Я не буду.

– Съешь.

– Мам, я сказал.

Она оборачивается. Лицо у неё странное. Обычно она мягкая, как этот хлеб, который он покупает. А сейчас – твёрдая. Скулы выпирают, губы сжаты в нитку.

– Съешь, – повторяет она. – Я встала в шесть, чтобы сварить.

– Я не просил.

– А я не спрашиваю.

Смотрим друг на друга. Я первый отвожу глаза. Беру ложку. Зачерпываю кашу. Она горячая, липнет к нёбу. Я глотаю, не жуя. Мать садится напротив. Наливает себе чай. Смотрит на меня поверх кружки.

– Рассказывай, – говорит она.

– Нечего.

– Саша.

Она зовёт меня по имени. Редко. Обычно – «сынок» или просто никак. Если по имени – значит серьёзно.

– Вмазал одному, – говорю я. – Он первый начал.

– Кто?

– Да никто. Из параллельных.

– За что?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.