Сергей Назаров – Обзор судебной практики Верховного суда РФ за 2010 год. Том 9 (страница 18)

«… конфискационная мера, даже если она предполагает лишение имущества, тем не менее представляет собой контроль за использованием собственности в рамках значения второго пункта Статьи 1 Протокола N 1».

«… первым и наиболее важным требованием Статьи 1 Протокола N 1 является то, что вмешательство государственного органа в право беспрепятственного пользования имуществом должно быть „правомерным“: второй пункт предусматривает, что Государство вправе контролировать использование собственности посредством обеспечения соблюдения „законов“. Кроме того, верховенство закона, один из принципов демократического общества, лежит в основе всех Статей Конвенции. Вопрос о том, был ли установлен справедливый баланс между общими интересами общества и требованиями о защите основных прав отдельного лица, становится актуальным только тогда, когда было установлено, что рассматриваемое вмешательство удовлетворяет требованию о правомерности и не является произвольным».

Суд напомнил, что «… норма не может рассматриваться в качестве „закона“ в рамках Конвенции, если она не сформулирована с достаточной точностью для того, чтобы позволить гражданину контролировать свое поведение; отдельное лицо должно быть способным – если необходимо с учетом соответствующей рекомендации – предвидеть в разумной степени при соответствующих обстоятельствах последствия, к которым может привести какое-либо действие».

«… денежные средства, которые обнаружили у заявителя, были признаны вещественными доказательствами по уголовному делу…».

«При рассмотрении ходатайства заявителя о пересмотре в порядке надзора президиум… городского суда установил, что денежные средства, которые заявитель перевезла через таможенную границу, не являются ни предметом контрабанды, ни средствами, полученными вследствие ведения какой-либо преступной деятельности. Таким образом, они не подлежат изъятию ни в рамках подпункта 1, ни подпункта 4 пункта 3 Статьи 81 УПК РФ». В этой связи Суд отметил, что в общем смысле в случае данного вывода постановление президиума может рассматриваться лишь как относящееся ко всей сумме денежных средств заявителя. Однако по непонятным причинам он лишь предписал вернуть заявителю 10000 долларов США и 31 гривну, при этом оставив без изменений постановление об изъятии оставшейся суммы в размере 3 020 долларов США.

«Касательно суммы, которую президиум предписал вернуть заявителю», Европейский Суд отметил, что «… власти не сослались на какие-либо законные основания для своего продолжающегося права удержания, кроме ссылки на то, что она «отсутствовала в камере хранения вещественных доказательств в таможне аэропорта Шереметьево».

В заключении Суд указал: «С учетом постоянной неспособности властей Российской Федерации указать правовую норму, которая могла бы рассматриваться в качестве основания для конфискации собственности заявителя, и их отказ вернуть денежные средства, которые по предписанию президиума должны быть выплачены заявителю, Европейский Суд считает, что оспариваемое вмешательство в имущественные права заявителя не могут рассматриваться в качестве „правомерных“ в рамках значения Статьи 1 Протокола N 1. Данный вывод делает ненужным рассмотрение того, установлен ли справедливый баланс между общими интересами общества и требованиями о защите основных прав отдельного лица».

4. В постановлении по делу «Сокур против Российской Федерации» от 15 октября 2009 г. Европейский Суд констатировал нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несправедливостью судебного разбирательства, выразившегося в необеспечении национальными судами права заявителя лично участвовать в судебном разбирательстве и представлять свои интересы и доводы при рассмотрении гражданского дела.

Позиция Европейского Суда: «… принцип состязательности процесса и равенства сторон, который является одним из элементов понятия справедливого разбирательства в более широком смысле, требует, чтобы у каждой стороны была надлежащая возможность получать сведения и комментарии о замечаниях или доказательствах, представленных другой стороной, и излагать его/ее дело в условиях, не ставящих его/ее в существенно невыгодное положение по отношению к другой стороне».

Применительно к данному делу «… заявитель требовал компенсацию за материальный и моральный ущерб вследствие его незаконного задержания и осуждения. Суды двух уровней юрисдикции отклонили его ходатайство присутствовать на суде и рассмотрели дело в его отсутствие, найдя, что для обеспечения его присутствия не было законных оснований. Суды также проинформировали заявителя о его правах, включая право иметь представителя».

Европейский Суд отметил, что «… требования заявителя… были в большей степени основаны на личном опыте… Только сам заявитель, давая показания лично, мог обосновать свои претензии на компенсацию морального ущерба и ответить на вопросы судей…».

Кроме того, Европейский Суд отметил, что «районный суд мог заслушать дело в исправительном учреждении, где заявитель отбывал наказание».

Европейский Суд пришел к выводу, что «национальные суды, отказав предоставить заявителю возможность участия в разбирательстве и устных представлений по ходу слушания, тем самым лишили его возможности эффективно представить свою позицию по делу».

5. В постановлении по делу «Романенко и другие против Российской Федерации» от 8 октября 2009 г. Европейский Суд констатировал нарушение статьи 10 Конвенции в связи с вмешательством в право на свободу выражения мнения учредителей еженедельной газеты.

Обстоятельства дела: «… три заявителя были соответчиками по делу о защите чести и достоинства в связи с двумя публикациями в газете, учредителями которой они являлись. Российские суды признали их виновными в предполагаемой клевете и предписали им выплатить истцам», которыми являлись по первому иску государственный орган, по второму – руководитель Управления этого органа, «… компенсацию за ущерб».

Позиция Европейского Суда: «… свобода выражения мнения представляет собой один из основных принципов демократического общества и является одним из основных условий его развития… это применимо не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются благосклонно или рассматриваются в качестве безобидных или нейтральных, но и к тем, которые раздражают, шокируют или вызывают беспокойство. Таковы требования плюрализма, терпимости и свободомыслия, без которого не существует «демократического общества».

«…предоставление информации по темам, относящимся к использованию общих ресурсов, является сутью обязанности средств информации и права общественности на получение информации».

Применительно к данному делу Европейский Суд указал, что «… заявители не являлись источником заявления о возрастании количества нарушений в лесной промышленности. Первая публикация воспроизводила отрывок из открытого письма семнадцати лиц, а именно государственных и муниципальных служащих и частных бизнесменов к представителю президента в регионе. Источник ссылки был указан, и сама ссылка была напечатана жирным шрифтом и помещена в кавычки. Во второй публикации был перепечатан весь текст письма…».

Суд отметил, «… что должно проводиться различие, исходили ли утверждения от журналиста или являются цитатой других лиц, тогда как наказание журналиста за содействие в распространении заявлений, сделанных другим лицом, может серьезно помешать участию прессы в обсуждении тем, вызывающих общественный интерес, и не должно предусматриваться до тех пор, пока для этого нет серьезных оснований». «Несмотря на то, что оспариваемое заявление было, безусловно, определено как предложенное другими лицами, суды не выдвинули никакого основания за наложение взысканий на заявителей за воспроизведение утверждений, сделанных другими лицами, совершили упущение несовместимое с требованиями Конвенции».

В отношении толкования национальным судом статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» Суд отметил, что «список защищаемых источников информации в разделе 57 Закона о СМИ широк и не представляется убедительным, что органы местного самоуправления и их служащие должны быть исключены из списка применимых исключений».

В отношении наложенного на заявителей взыскания Суд указал, что «внутренние суды не проанализировали, какую часть дохода заявителей составляют заявленные суммы и не будет ли, таким образом, на них наложено чрезмерное бремя. По представлению заявителей, не оспариваемому Правительством, взыскания были эквивалентны их доходу за четыре месяца и являлись, таким образом, серьезным взысканием».

6. В постановлении по делу «Сергей Смирнов против России» от 22 декабря 2009 г. Европейский Суд констатировал нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с нарушением права заявителя на доступ к суду, выразившееся в отказе национальных судов в принятии к рассмотрению по существу исковых заявлений, поданных заявителем, по причине отсутствия у него регистрации по месту жительства.

Обстоятельства дела: заявитель в августе 2002 года обратился в районный суд с иском к компании, отказавшей ему в предоставлении оказываемых услуг по причине отсутствия регистрации по месту жительства. «В исковом заявлении было указано, что у заявителя нет постоянного места жительства, однако для корреспонденции сообщался адрес в г. Москве». Определением районного суда исковое заявление оставлено без движения, поскольку «… в нем не было указано место жительства заявителя». «… городской суд оставил определение без изменения». Аналогичным образом было оставлено без движения другое исковое заявление Смирнова С. Ю.