Сергей Назаров – Обзор судебной практики Верховного суда РФ за 2010 год. Том 9 (страница 17)

Эти показания согласуются с исследованным в судебном заседании представлением заявителя к зачислению в распоряжение командира, из текста которого усматривается, что 17 февраля 2006 г. с З. проведена беседа по вопросу предстоящего сокращения должности, с увольнением с военной службы он согласен только после обеспечения жильем по избранному месту жительства.

Согласно ч. 1 ст. 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащие-граждане, общая продолжительность военной службы которых составляет 10 лет и более, нуждающиеся в улучшении жилищных условий по нормам, установленным федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, без их согласия не могут быть уволены с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями без предоставления им жилых помещений.

С учетом общей продолжительности военной службы З. более 15 лет, а также, исходя из вышеизложенного, фактические данные об отсутствии согласия заявителя с увольнением без жилья подлежали всесторонней оценке, однако этого судом кассационной инстанции сделано не было.

Таким образом, придя к выводу о согласии З. с увольнением при условии оставления его в списках лиц, нуждающихся в получении жилья, суд не только не учел, что 10 апреля 2007 г. заявитель из этих списков был исключен, но и при наличии противоречивых доказательств не указал в судебном постановлении, по каким основаниям принял одни доказательства и отверг другие.

Односторонняя оценка доказательств, а также доводов заявителя о необеспечении его в период военной службы положенными видами довольствия, в том числе – жилым помещением, повлекли принятие судом кассационной инстанции преждевременного решения о законности действий командования об увольнении З. в запас и исключении его из списков личного состава воинской части без предоставления жилья.

Определение по делу N 209-В10—3

Извлечения из постановлений Европейского Суда по правам человека

1. В постановлении по делу «Колесниченко против Российской Федерации» от 9 апреля 2009 г. Европейский Суд констатировал нарушение статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), выразившееся в несоблюдении права заявителя на уважение его жилища и на профессиональную тайну адвоката в связи с необоснованным проведением обыска в квартире и адвокатском кабинете заявителя.

Обстоятельства дела: в отношении С. возбуждено уголовное дело по факту хищения чужого имущества, которое предположительно совершено с использованием поддельных документов. Колесниченко выступал в качестве защитника С. по уголовному делу.

«Следователь заподозрил, что документы, предположительно подделанные С., и ходатайство, поданное заявителем по уголовному делу в отношении С., отпечатаны на одном и том же принтере», в связи с чем обратился в районный суд с ходатайством о производстве обысков в квартире у заявителя и в квартире у его покойных родителей, по адресу которой зарегистрирован адвокатский кабинет Колесниченко. Районный суд ходатайство удовлетворил.

Позиция Европейского Суда: «… понятие „жилище“ в пункте 1 статьи 8» охватывает «… и место проживания лица, и место, где оно занимается своей профессиональной деятельностью… Отсюда следует, что оба обыска по настоящему делу означали вмешательство в право заявителя на уважение его жилища… Европейскому Суду надлежит определить, было ли такое вмешательство оправданным согласно пункту 2 статьи 8…».

Применительно к данному делу Европейский Суд признал, что обыски «были законными в терминах национального законодательства и имели правомерную цель пресечения преступления». Вместе с тем Суд указал, что «преследование и причинение беспокойства юристам, в связи с осуществлением ими своей профессиональной деятельности, бьет в самое сердце системы, установленной Конвенцией. Поэтому дело о производстве обысков в жилище адвоката должно быть подвергнуто самому тщательному рассмотрению».

Далее Суд отметил, что национальный суд «… не изучил вопрос о том, свидетельствовали или нет собранные следствием материалы о его причастности к мошенничеству, предположительно организованном С. Таким образом,… постановление о разрешении производства обысков не было „уместно и достаточно“ обоснованно», в нем «… не было указано, какие предметы и документы предполагалось обнаружить дома у заявителя или в его адвокатском кабинете или какое отношение они имели к расследованию дела,… и, таким образом, у следователя были неограниченные полномочия в определении того, какие документы „представляли интерес“ для расследования по уголовному делу».

Европейский Суд отметил, «что во время обыска не было соблюдено никакой гарантии против вмешательства в профессиональную тайну, такой, например, как запрещение изъятия документов, касающихся взаимоотношений адвоката и клиента, или наблюдение за обыском независимого лица, способного определить отдельно от сотрудников, производящих обыск, какие документы составляют профессиональную тайну… Присутствие двух понятых, очевидно, не может рассматриваться как достаточная гарантия, поскольку они были непрофессионалами, без юридического образования…».

«В итоге Европейский Суд полагает, что обыск, проведенный без уместных и достаточных оснований, при отсутствии гарантий против вмешательства в профессиональную тайну в квартире и адвокатском кабинете заявителя, который не являлся подозреваемым по какому-либо уголовному делу, а представлял обвиняемого по тому же делу, не был «необходимым в демократическом обществе».

2. В постановлении по делу «Порубова против России» от 8 октября 2009 г. Европейский Суд констатировал нарушение статьи 10 Конвенции в связи с вмешательством в право журналиста Порубовой Я. В. на свободу выражения мнения посредством признания заявительницы виновной в клевете и оскорблении чести и достоинства лиц, являющихся высокопоставленными государственными чиновниками, обвинительным приговором суда.

Позиция Европейского Суда: «… ограничения свободы журналиста, установленной в ст. 10 §2, должны быть правильно истолкованы, и необходимость любых санкций должна быть убедительно обоснована».

Суд подчеркнул, «… тот факт, что право общества быть осведомленным, которое является основным правом в демократическом обществе, может даже распространяться на аспекты личной жизни общественных деятелей, особенно если это касается политиков».

Европейский Суд отметил, что «сообщая факты, даже скандальные, способные привести к возникновению в демократическом обществе полемики, относящейся к вопросам осуществления политиками своих функций, пресса выполняет свою жизненно важную роль «сторожевой собаки» в демократии, способствуя «передаче информации и идей о делах общественного значения».

Европейский Суд констатировал, что «осуждение заявительницы противоречило принципам Статьи 10, поскольку российские суды не определили «неотложную социальную необходимость» и не привели «соответствующие и обоснованные» основания, оправдывающие вмешательство, по существу. Следовательно, Суд считает, что национальные суды превысили пределы свободы усмотрения, предоставленной им, если речь идет об ограничениях на дискуссии общественной значимости, и что вмешательство было непропорциональным преследуемой цели и не было «необходимым в демократическом обществе».

3. В постановлении по делу «Аджигович против России» от 8 октября 2009 г. Европейский Суд констатировал нарушение властями Российской Федерации статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в связи с вмешательством в право заявителя на уважение собственности, выразившимся в неправомерной конфискации у Аджигович Ю. Г. денежных средств, перевозимых через таможенную границу, на основании приговора районного суда и непринятием российскими властями мер, направленных на возврат заявительнице ранее изъятых денежных средств.

Обстоятельства дела: «… заявитель летела из Москвы в Симферополь… С собой у нее было 13 020 долларов США, 31 украинская гривна и 1 100 российских рублей». В таможенной декларации она указала 10 000$ и 31 гривну. В ходе таможенной проверки были найдены оставшиеся 3 020$. Заявителя обвинили в контрабанде. Денежные средства присоединили к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств. В последующем заявитель осуждена, а денежные средства в размере 13 020 долларов и 31 гривны суд постановил возвратить государству.

Президиум городского суда изменил приговор в части, касающейся конфискационной меры, указав, что 10 000 долларов и 31 гривна должны быть возвращены заявителю.

Позиция Европейского Суда: «Статья 1 Протокола N 1 включает три отдельных правила: первое правило, изложенное в первом предложении первого пункта, является правилом общего характера и излагает принцип беспрепятственного пользования имуществом; второе правило, изложенное во втором предложении первого пункта, касается лишения имущества и определенных условий такового; третье правило, указанное во втором пункте, признает, что Договаривающиеся государства вправе, помимо прочего, контролировать использование собственности в соответствии с общими интересами. Тем не менее три правила являются отдельными и не связаны. Второе и третье правила касаются определенных случаев вмешательства в право на беспрепятственное пользование имуществом и, таким образом, должны толковаться в контексте общего принципа, изложенного в первом правиле».