Сергей Назаров – Обзор Судебной практики Верховного суда РФ за 2000—2002 годы. Том 1 (страница 8)
Другой пример. В соответствии с приговором Костромского районного суда Ярцев А. и Ярцев В. признаны виновными в нападении на 75-летнюю женщину с целью грабежа. Они связали потерпевшей руки за спиной, надели на голову нейлоновую сумку, которую обмотали бечевкой, сверху завязали шерстяной кофтой и в таком виде в зимнее время оставили ее в неотапливаемом доме. Через несколько дней женщина была обнаружена мертвой. Суд ошибочно квалифицировал эти действия виновных как грабеж, мотивируя это в приговоре тем, что сумка была надета на голову потерпевшей только для того, чтобы она их не узнала.
С учетом ошибок Пленум в п. 21 разъяснил, что под насилием, не опасным для жизни и здоровья, следует, в частности, понимать связывание рук, применение наручников, помещение в закрытое помещение и другие подобные случаи.
В п. 23 Постановления рассматривается, как квалифицировать действия лица, совершившего разбойное нападение с использованием оружия. Данные разъяснения Пленума в целом учитывались в судебной практике.
Вместе с тем по-разному оценивались действия виновного, угрожавшего негодным оружием или имитацией оружия. Ранее разъяснялось, что в подобных ситуациях действия виновного следует квалифицировать по ч. 1 ст. 146 УК РСФСР (сейчас – ч. 1 ст. 162 УК РФ). В этой связи у судов возникал вопрос, как можно, угрожая, например, игрушечными пистолетом или кинжалом, реально осуществить действия, за которые наступает ответственность по ч. 1 ст. 162 УК РФ.
Исходя из этих соображений в абз. 3 п. 23 сделано соответствующее уточнение о том, что с учетом конкретных обстоятельств по делу содеянное виновным может быть квалифицировано и как грабеж.
Еще об одной новелле. Она включена в п. 23 Постановления по предложению Нижегородского областного суда. Это вопрос о том, как следует квалифицировать действия виновных, которые при разбойном нападении используют собак или других животных и с их помощью причиняют вред здоровью либо подавляют сопротивление потерпевшего. Действительно, в последнее время такие факты есть и они очень опасны для граждан. С учетом этих обстоятельств в последнем абзаце п. 23 разъясняется, что действия лица, совершившего нападение с целью хищения чужого имущества с использованием собак или других животных, представляющих опасность для жизни и здоровья человека, либо с угрозой применения такого насилия, надлежит квалифицировать с учетом конкретных обстоятельств дела по п. «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ.
В п. 24 Постановления в соответствии с примечанием 2 к ст. 158 УК РФ (в новой редакции) разъясняется, какие обстоятельства следует учитывать при решении вопроса о квалификации действий виновного в хищении чужого имущества по признаку причинения потерпевшему значительного ущерба. Содержащиеся в нем рекомендации уточняют понятие «имущественное положение гражданина», поскольку оно носит оценочный характер. Квалифицирующий признак кражи или грабежа соответственно по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ или по п. «д» ч. 2 ст. 161 УК РФ может быть инкриминирован виновному лишь в случае, когда в результате совершенного преступления потерпевшему был реально причинен ущерб, который для него является значительным.
При этом необходимо учитывать и обстоятельства, носящие оценочный характер для решения вопроса, причинен потерпевшему значительный ущерб или нет.
В практике судов встречаются дела по фактам разбойного нападения, когда потерпевшему причиняется значительный ущерб, а в диспозициях ч. ч. 2 и 3 ст. 162 УК РФ такого квалифицирующего признака нет и стоимость похищенного имущества в таких случаях нельзя признать крупным размером.
В сформулированном разъяснении дана единственно возможная рекомендация: квалифицировать действия виновного по ч. 1 ст. 162 УК РФ, поскольку в ее диспозиции нет квалифицирующего признака – разбой с причинением значительного ущерба гражданину (п. 25 Постановления).
У судов возникал также вопрос, как квалифицировать действия лица, совершившего разбойное нападение, имевшего цель завладеть имуществом в крупном размере, но фактически не завладевшего им либо завладевшего имуществом, стоимость которого не превышает пятисот минимальных размеров оплаты труда. Нужно ли в таких случаях квалифицировать действия такого лица еще и по ч. 3 ст. 30 УК РФ (покушение на преступление)? Пленум дал отрицательный ответ (абз. 3 п. 25 Постановления), поскольку в п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ говорится о разбое, совершенном «в целях завладения имуществом в крупном размере», а не о фактическом завладении имуществом в крупном размере.
Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации за первый квартал 2001 года
Судебная практика по уголовным делам
Квалификация преступлений
1. По смыслу закона под похищением человека следует понимать противоправные умышленные действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого человека, перемещением с места его постоянного или временного проживания с последующим удержанием против его воли в другом месте. Одним из признаков объективной стороны данного преступления является изъятие и перемещение потерпевшего с целью последующего удержания в другом месте.
По данному делу суд установил, что на почве личных неприязненных отношений осужденные решили убить потерпевшего. С этой целью они напали на него в подъезде дома, применили насилие, посадили его в автомобиль и привезли в район песчаного карьера, где лишили жизни.
Таким образом, действия осужденных были направлены не на удержание потерпевшего в другом месте, а на его убийство.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации отменил приговор и кассационное определение в части осуждения по п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 126 УК РФ и дело прекратил за отсутствием состава преступления, исключил из осуждения по ч. 2 ст. 105 УК РФ квалифицирующий признак «убийство, сопряженное с похищением человека».
Постановление N 204п01
по делу Смирнова и других.
2. Действия лица, которое непосредственного участия в разбойном нападении не принимало, а оказало только пособничество в его совершении, ошибочно квалифицированы по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Как указано в приговоре, с целью завладения имуществом потерпевшего Б. и К. договорились, что К. под видом покупки музыкального центра придет к потерпевшему и, угрожая оружием, заберет ценности. Для подготовки к нападению было решено использовать квартиру О., проживавшей в том же доме, что и потерпевший.
В соответствии с договоренностью Б. передал К. пистолет и боеприпасы.
1 декабря 1998 года они пришли к О., спустя некоторое время, К. с целью совершения разбоя направился в квартиру потерпевшего где без договоренности с Б. застрелил последнего. Придя в квартиру потерпевшего и узнав, что тот убит, Б. забрал видеомагнитофон, пульт дистанционного управления, деньги и валюту.
Суд первой инстанции квалифицировал действия Б. по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Кассационная инстанция оставила приговор без изменения.
В протесте заместителя Председателя Верховного Суда РФ поставлен вопрос об изменении приговора и кассационного определения в отношении Б. в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, то есть ввиду нарушения требований ст. 344 УПК РСФСР.
Президиум Верховного Суда РФ рассмотрел дело и удовлетворил протест, указав следующее.
Судом установлено, что Б. непосредственного участия в разбойном нападении не принимал и, как правильно указано, оказал в этом пособничество К., передав ему пистолет и боеприпасы, указав адрес потерпевшего и обеспечив использование квартиры О.
Вывод суда о том, что Б., узнав об убийстве потерпевшего, вынес из квартиры видеомагнитофон и в связи с этим стал соисполнителем разбоя, является ошибочным, поскольку Б. в это время находился в квартире О. и в разбое не участвовал.
С учетом этого действия Б., в том числе и по завладению имуществом потерпевшего, следует квалифицировать как пособничество в совершении разбоя.
Постановление N 310п2001
по делу Бологова.
3. Действия осужденного неправильно квалифицированы как пособничество в разбойном нападении.
Из материалов дела видно, что Г. являлся «наводчиком» на квартиру потерпевших. Ему было безразлично, каким образом будет похищено имущество, в преступную группу он не входил, не был знаком с ее участниками, а также с их планами. Информацию о «месте совершения преступления» Г. передал в конце ноября, а разбойное нападение на потерпевших было совершено 5 декабря 1997 года.
Кроме того, из показаний осужденного Е. следует, что Г. говорил о возможности ограбить квартиру.
Признавая Г. виновным в пособничестве в разбойном нападении, суд в приговоре указал, что, совершая преступные действия, Г. преследовал единственную цель – извлечение материальной выгоды.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации переквалифицировал действия Г. на ч. 5 ст. 33, п. п. «а», «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ как пособничество в грабеже, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, поскольку он не был осведомлен об обстоятельствах завладения личным имуществом потерпевших.
Постановление N 30п01
по делу Гараничева и других.