Сергей Наумов – Свободные Земли (страница 24)
В лесу стало совсем темно. Вместе с дождем стали падать хлопья мокрого снега. Фары выхватывали порядком раскисшую дорогу и две стены леса, которые все плотнее смыкались. Максим резко выжал педаль тормоза. Прямо между колей дороги стоял столб.
– Ара! Смотри! Какой-то электрик тут столб поставил, я не понимаю!
Максим прикидывал обстановку: «Развернуться не получится, слишком узко и грязно! Назад идти? Далековато! Дойти до того поворота, посмотреть, может село рядом где-нибудь?..»
Дождь тем временем только усиливался. Максим посмотрел на Фрунзика. Одет он был не по погоде, конечно. Узконосые туфельки на тонкой подошве, черный вельветовый костюм, синяя тонкая рубашка с воротом, выпущенным на костюм, кепка-аэродром.
Сам Максим был одет не лучше. Туфли на толстой подошве – платформе с высоким скошенным каблуком, кримпленовые брюки черного цвета, ярко малиновая синтетическая рубаха с выпущенным воротом поверх белого пиджака с накладными карманами.
Решительно открывая дверь, Максим достал из багажника старый зонт.
– Пошли! – сказал он Фрунзику. – Посмотрим за поворотом, может, уже и Никольское видно!
Фрунзик вышел. Максим решил не брать пока с собой магнитофон.
– Максим, смотри сюда, пожалуйста!
Фрунзик присвистнул.
– Это дерево, Максим! Руки оторвать, кто такие пеньки оставляет!..
Максим осмотрел дерево. Росшее посреди дороги, в два обхвата толщиной, оно мощными корнями впивалось в землю… На уровне около четырех метров ввысь был ровный срез.
– Фрунзик, может это и не дорога на Никольское?
– Бабушка же сказала, по этой дороге ехать!
– Ты же говорил, что был в Никольском у невесты?!
– Максим, этой дороги я не помню! Может, бабушка что напутала?!
Тяжело вздохнув, Максим пошел вперед по дороге. Фрунзик пристроился рядом под зонт. Зайдя за поворот, они увидели все тот же лес. Вдруг с треском ударил оглушительный гром, и молния ярче сварочной дуги ослепила обоих. Порыв ветра вырвал зонт из руки Максима и унес в темноту. Несколько секунд они ничего не видели из-за вспышки. Слева у дороги яркими свечками вспыхнули две ели и еще одна – справа. Парни почувствовали жар. Пробежав вперед несколько десятков метров, Максим остановился и оглянулся назад. Фрунзик немного отстал. При росте почти в два метра, Максим быстро от него оторвался. Деревья сзади пылали. Тут подбежал Фрунзик и присел рядом на корточки.
– Уф! Ара! Я так испугался! Я с детства грозы боюсь!
Вдруг из темноты на спину Фрунзику упал старый кирзовый сапог!
– Вай! Эй, кто здесь? Кто это кинул?!
Фрунзик поднял сапог и забегал туда-сюда по дороге, глядя в ту сторону, откуда, как ему показалось, прилетел сапог.
– Эй! Люди! Выходи сюда, покажи дорогу на Никольское!..
Кругом стояла гнетущая тишина. Лишь в стороне потрескивали горящие ели.
– Эй, будь человеком, помоги!
Тишина…
Максиму почему-то казалось, что сапог упал сверху. Так и не дождавшись ответа, они пошли дальше.
– Нет, что за люди! Кинул сапог в человека и сидит в кустах, похохатывает, наверно! Он еще кинет, вот увидишь, у него же второй сапог остался! Вот я поражаюсь погоде в ваших краях. Только дождь шел, холодно! Тут ветер сменился и все! Смотри, как тепло, дорога сухая! Чувствуешь, как цветами пахнет?!
Максим и сам почувствовал, как потеплело, и даже через-чур. Запах цветов он тоже улавливал – в ноябре-то!
Через десяток метров две колеи дороги вдруг сошлись в одну тропинку, через которую, звонко журча, бежал ручей. Показалась луна, и осветила все своим таинственным светом.
***
На следующий день, после ухода Меланьи из леса, старая Майра почувствовала, что совсем близко время, когда ее заберут души сестер. И хотя все ведьмы возвращаются снова, Майра знала, она никогда не станет такой, как прежде.
Напоследок колдунья решила сделать внучке подарок: привести в этот мир человека, который станет ей надежной опорой в дальнейшей жизни. Рано или поздно, Темная Сторона выполнит свою миссию и оставит Меланью.
Весь день Майра варила волшебное снадобье. Уже солнце шло к горизонту, когда ведьма бросила в варево последний ингредиент – зацветшую ветку Черного Дерева Судьбы, что дала ей Одора четверть века назад. Кипящую в котле массу Майра вылила в корыто и тут же, прочитав заклинание, прямо в одежде легла в кипяток. К потолку рванулось зеленое облако. Когда все рассеялось, ни Майры, ни варева в корыте не было! На дне корыта лежал длинный меч с широким лезвием и ножнами, отделанными рубинами.
Избушка ведьмы растаяла и вдруг появилась на поляне в Восточном лесу.
***
Верхом на черном жеребце, в ярко-красном с черными вставками платье, в модной шляпке с вуалью и в сопровождении служанки, и шести вооруженных слуг, Виттория выехала за ворота крепостной стены Имперского холма и направилась в город, улицы которого уже почти примыкали к башням внутренней стены.
Виттория торопилась. Ей нужно было сделать в городе кое-какие дела и успеть к императорскому приему в главный тронный зал.
Глава 2
В которой происходит очень много важных событий
Солнце только-только начало вставать над городом, а Мария Д’Пальма уже гремела котелками у очага.
Брю вышел из тяжелого забытья. Он попытался пошевелиться, но острая боль пронзила все тело. Брю застонал.
– Сейчас, сейчас, голубчик! – послышался голос.
Сквозь узенькую щелочку в бинтах Брю увидел, как какая-то женщина склонилась над ним, и тут же он почувствовал отвратительную горечь во рту от травяного настоя.
– Выпей, милый, это снимет твою боль!
Женщина напоила Брю и вновь вернулась к очагу, где в котле уже что-то булькало.
Брю ничего не помнил. Ни как его зовут, ни где он находится, ни где был, ни что с ним произошло! Сквозь узкую щель он видел часть комнаты и очаг. Шею повернуть он не мог и, чтобы что-то рассмотреть, ему нужно было сильно косить глаза. «Это, наверно, моя жена» – подумал Брю. Тут травяной настой снова начал действовать и Брю уснул.
***
Роман не помнил, как дошел до театра, он не увидел красоты утреннего города, не ощутил его прохладу. Он не заметил, проходя по улице и низко склоняя голову, прижимая свой кошелек к груди, как вчерашний служитель у коновязи вскочил со своего места и тут же выпрямился по струнке под деревом. Медленно ступая на мраморные ступени, Роман открыл дверь и вошел. Полуденный вурдалак выпрыгнул из-за своей стойки и открыл перед Романом вторую дверь, склоняя голову до самого пола. Роман, как во сне, прошел мимо него.
– И-и-ишь! Уже зазнался! Старых друзей не узнает! – прошипел вурдалак вслед и стал еще бледнее.
В тот момент Роман думал о том, что если бы дед узнал, что с ним произошло ночью, но наверняка бы презирал его поступок. Да и сам Роман презирал себя за свою слабость! Только величественность фойе театра немного привела его в себя.
Из-за колонн, навстречу Роману выбежал директор Коромбус Сатириус и подхватил его под руку.
– Я вас уже давно ожидаю, юноша! После вчерашнего успеха!.. Надо-бы это отметить! Но позже! Роман, у нас для вас уже все готово!
Гном повел его по боковым коридорам театра.
– Такой успех! – повторял он, – такой успех! Госпожа Висконти сразу увидела в вас талант!
При этих словах Романа обдало жаром и беспомощным гневом, он покраснел.
– Вы первый из труппы нашего театра, кого Виттория Висконти пригласила к себе домой! Правда, вот Граф Дейс… у госпожи Виттории были на него виды… Но он пропал! Очень жаль! Она, бедняжка, так убивается, наверное… Да, такой успех! В наше время редко встретишь талантливого актера. Даже бездарным скоро уж не в чем будет играть! Все изношено… Может, вы намекнете как-нибудь госпоже Виттории, неплохо бы выделить средства на сукно, бархат и шелк, и бижутерию! Главные роли!.. Вам уже пишут текст.
Гном подвел Романа к двери, где еще вчера висела табличка с именем графа. Теперь там красовалась другая табличка: «Роман Калюжный».
– Теперь это ваша личная гримерка! – сказал мягко гном и весь расплылся в улыбке.
В гримерке стояла невыносимая вонь. Кто-то вылил прямо на зеркала и столик ведро помоев. Ведро валялось тут же на полу. В серо-зеленой слизи среди тряпок, бумажек и кожуры от фруктов копошились белые черви. Роман быстро влетел в гримерку, схватил свой пояс с кинжалом, который забыл вчера и вылетел обратно, захлопнув дверь.
Гном обескураженно посмотрел на Романа.
– Завистники! Какое злодеяние! У нас иногда происходит… Но я сейчас же дам распоряжение…
– Вот первой взнос от Висконти! – с этими словами Роман сунул кошелек Виттории в руки гнома и захотел поспешно покинуть театр.
По пути ему встречались актеры: молодые девушки прятали улыбки за веерами, дамы постарше смотрели с сочувствием, а иные с безразличием. Мужчины смотрели на Романа с завистью или презрением.
Уже на выходе Роман приостановился, поклонился старушке Мельпомене и выскочил за двери театра. Мельпомена некоторое время смотрела ему в след. Покачав головой, она спокойно принялась штопать очередной костюм.
***
В доме Молчаливого Госа, в одном из самых больших залов, расселось на полу более сотни воинов. Они тихо переговаривались между собой. Мурави Окаянный стоял у окна и наблюдал в щель задернутых штор за происходящим на улице.