Сергей Мусаниф – Возвышение физрука (страница 12)

Босса, как такового, тут не обнаружилось. Просто в конце уровня была арена, на которой тусовались несколько сотен этих недохоббитов, и для получения ключа нам пришлось убить их всех.

Это было утомительно. У меня уж рука рубить устала.

Покончив с этими гавриками, мы наскоро перекусили для восстановления бодрости и прочих параметров, и ломанулись на следующий этаж, потому что сколько можно уже тут сидеть.

На третьем этаже обнаружились производственные площадки. Все пространство было загромождено разного размера пузырями, заполненными розоватой жидкостью, в которой зарождалась новая отвратительная жизнь. Тут патрулировали родственники главного кабана, все в броне, правда, не в такой мощной, и изредка встречались лаборанты в засаленных балахонах, расписанных каббалистическими символами.

Сложность заключалась в том, что невозможно было кого-нибудь грохнуть, не зацепив очередной пузырь, который с противным хлопком ломался и орошал все окружающее, и нас в том числе, своим содержимым.

А очередная вылезшая изнутри тварь агрилась на нас по умолчанию. Оружия у большинства, понятное дело, не было, что не мешало им пытаться вцепиться в кого-нибудь из нас зубами.

Уже через пятнадцать минут пребывания на этом уровне мы оказались заляпаны розовой питательной жидкостью с головы до ног, она была теплая, липкая и неприятная, что здорово раздражало. Тем более, что адрес ближайшей химчистки был нам неизвестен.

Но огнестрел таки здорово облегчал дело. Кабаны-охранники ложились после двух выстрелов из дробовика, лаборанты — после первой же пули из «дезерт игла». Никто из них даже намагичить ничего толком не успел, была лишь пара чахлых молний, от которых мы увернулись.

Так мы и распределили обязанности — Виталик работал по кабанам, я — по лаборантам, а маги подчищали всякую гадость, что валилась на нас из пузырей. Темп мы взяли достаточно приличный и добрались до конца уровня за каких-то сорок минут.

В конце нас ждала традиционная уже арена, над которой висел такой же наполненный пузырь, только очень уж здоровый.

— Я, сука, не понял, — сказал Виталик. — А где босс?

— Видимо, там, — Федор ткнул пальцем в пузырь, висевший на высоте чуть меньше двух метров. — И ключ, видимо, тоже.

— А почему он там, когда он нужен нам здесь? — спросил Виталик.

— Видимо, мы слишком быстро прошли, — сказал я. — Он еще не вылупился.

— Тут же все затопит, к хренам, — сказал Виталик, аккуратно и с размаху трогая пузырь двуручным топором. Пузырь не поддался.

— Не вылупляется, — констатировал Федор.

Виталик убрал топор и попробовал дробовик, но эффект был тот же. Босс, кем бы он ни был, продолжал сидеть внутри и на провокации не реагировал.

— Видимо, не все условия прохождения соблюдены, — сказал Кэл.

— Например? — спросил Виталик.

— Первое, что приходит в голову, надо зачистить уровень полностью.

— То есть, уничтожить вот эти все пузыри? — ужаснулся я. — Но их же тут тысячи.

— Может быть, и не все, — успокоил меня Кэл. — Но какое-то критическое количество, чтобы босс почуял неладное и пробудился.

— Значит, все-таки все, — сказал я. — Должен заметить, что их всех тупых игровых условностей, которые я встречал до сего момента, эта — самая тупая.

— Ну почему же, — сказал Федор. — Мы ж тут по квесту вроде как мир спасаем, а уничтожение потенциальной армии вероятного противника в эту схему вполне себе вписывается.

— Утомительное, сука, занятие, — сказал Виталик. — А ведь это даже не наш мир.

— Ладно, чего стоять, — сказал я. — Эти твари сами себя не убьют.

Мы вернулись в самое начало уровня и принялись за методичное истребление всего нерожденного. Твари были не слишком опасны, большая часть даже не успевала понять, что происходит, а огрызаться пытались лишь некоторые, но их было очень много, и это была одна из тех редких ситуаций, когда ты жалеешь, что у тебя нет с собой напалма.

Ближе к середине уровня, когда я уже устал, как пробежавший полтора марафона спринтер, я задумался о странностях человеческой психики. А если точнее, то моей.

Вот я, обычный парень из подмосковных Люберец, еще месяц назад преподававший трудным подросткам боевые единоборства, копошусь в подземельях чужой планеты и рублю выведенную магическим путем живность боевым топором, к которому у меня навык, периодически постреливая в ту же живность из пистолета, в котором никогда не заканчиваются пули, и даже особого удивления по этому поводу не испытываю. И это не говоря уже о том, что компанию мне составляют сисадмин, зомби и инопланетянин, по совместительству колдун. Впрочем, сисдамин тоже колдун, а зомби так вообще читер, и тут еще непонятно, кто из них хуже.

Человеческая психика — штука гибкая, и гибкая она не просто так. Потому что то, что не гнется, то ломается, сколь бы незыблемым они ни выглядело. И это не просто красивые слова, это непреложный жизненный факт.

Мне доводилось и не такое видеть.

И еще интересно, когда все это закончится, если это вообще способно хоть когда-нибудь закончиться в принципе, приложит ли меня посттравматическим синдромом, и если приложит, то как сильно? Потому что нельзя творить все то, что я сейчас творю, вообще без последствий. Я уже в одном этом чертовом данже столько черепов проломил, сколько в моих родных Люберцах с момента основания города, наверное, не проламывали.

Хотя это и не самый миролюбивый город в Подмосковье.

Мы закончили, стоя по колено в розовой, липкой и неприятной жидкости, которая, после постоянных вливаний новых порций свежей крови становилась все более розовой, липкой и неприятной, да и мы сами выглядели, как маньяки под конец затянувшейся вечеринки с бензопилами.

А босс все еще висел в пузыре и не подавал признаков жизни. Точнее, признаки жизни-то он подавал, что-то внутри пузыря пульсировало и колыхалось, а вот никакого желания вылезти наружу и принять честный бой моб не демонстрировал.

— Кого-то мы, видать, пропустили, — обреченно сказал Федор.

Я мысленно застонал. Уровень был большой, грязный и лезть туда обратно совершенно не хотелось.

— Ненавижу такие, сука, игры, — сказал Виталик. — Пропустишь одного моба и снова в гребаный лабиринт тащиться, к хренам.

— Я больше не могу никуда тащиться, — сказал Федор. — Я устал и меня тошнит.

— Ладно, вы с Виталиком оставайтесь тут и караульте босса, — сказал я. — А мы с Кэлом пойдем и поищем.

— Аккуратней там, — сказал Виталик, опускаясь на пол.

— Аккуратней тут, — сказал я, проверяя, что боезапас «дезерт игла» полностью восстановился.

Через полчаса поисков я впал в уныние. Обнаружить пропущенный очаг жизни в этом хаосе можно было разве что случайно или по волшебству…

— Слушай, — сказал я Кэлу. — Ты же маг. Сделай что-нибудь.

— А что я могу сделать? — горестно вопросил он. — Заклинание обнаружения жизни тысячу золотых стоит, у меня таких денег отродясь не было. А даже если бы и были, я бы их на что-нибудь более полезное потратил.

— Сокланы не помогают? — спросил я.

— В плане заклинаний? Только тех, что полезны клану, — сказал Кэл. — А это боевые, в основном. Поисковики, конечно, пользуются определенным спросом, но их обычно два-три на клан, им с прокачкой и помогают. Но это узкая специализация, в бою они практически бесполезны.

— А как насчет магов широкого профиля? — спросил я.

— Нет никаких магов широкого профиля, — сказал он. — Магия слишком объемна, слишком много направлений, и охватить их все практически невозможно. Либо ты хорош в какой-то одной специализации, либо средний в нескольких смежных. А так, чтобы одновременно магию смерти, воды и хаоса изучить, то это вообще невозможно, и тысячи лет не хватит.

— А ты уже умирал? — спросил я.

— Нет, — недоуменно сказал он. — Я же здесь.

— Так тут же есть способы умереть не окончательно, — сказал я.

— Слишком дорогие для меня способы, — сказал он. — И не слишком-то надежные.

— Все же это лучше, чем ничего, — заметил я.

— Откуда ты вообще о них знаешь? — спросил он. — Погоди, так ты уже…

— Было разок, — сказал я. — Амулет возрождения помог.

— И какой там был шанс на этом амулете? — спросил он.

— Двадцать пять процентов.

— Да ты везунчик, — сказал он. — А амулет где раздобыл?

— Залутал.

— Вдвойне везунчик, — сказал он. — Умереть и возродиться всего лишь на уровне сто плюс…

— Это до сотого было, — сказал я.

— Так ты возродился, даже до получения класса персонажа? Я не знал, что такое вообще возможно, — сказал он. — Обычно нубы просто растворяются в великом ничто.

— Ты сам сказал, я везунчик.

— Угу, — сказал он. — А что это вообще за класс такой — физрук? Какие бонусы он дает?