Сергей Мусаниф – Возвращение чародея (страница 41)

— Я тебе пока не доверяю.

— Это очевидно и вполне понятно. Я не в обиде.

— Но ты мне нужен.

— Зачем?

— Ты знаешь, как тут все работает. Я — нет.

— Ты быстро войдёшь в курс.

— С твоей помощью?

— Как того пожелает король.

— Я желаю. Мне следует провести официальную церемонию назначения тебя своим советником, или это излишне?

— Не хочешь — не проводи.

— Как тут всё просто, — восхитился я.

— Система не совершенна, но она существует уже тысячи лет, — сказал Озрик. — За это время мы научились избавляться от шелухи.

— По твоему столу этого не скажешь.

— Ты о бумагах? Это не шелуха. Это — самые ядра.

— Почему ты отказал Людовику в военной помощи? Только не надо чуши относительно того, что повести эльфов на войну может только король, а ты был всего лишь регентом. Даже Людовик этому не поверил.

— Ну если без чуши, то всё просто. Я договорился с Рхнером.

Ни хрена себе!

Грубо, но по-другому тут не скажешь.

— Неужели мы представляем столь значительную силу, что Рхнер снизошёл до переговоров?

— Наша армия невелика, — согласился Озрик. — Но наши маги — лучшие в мире, и если они выйдут против Красных, то смогут создать им серьёзные проблемы.

— А они действительно смогут?

— Да.

— И в чём суть вашего договора?

— Мы не помогаем Вестланду, Рхнер оставляет нас в покое.

— Навсегда? — Это вряд ли.

— На пятьсот лет.

— Нехило, — согласился я.

— Реальность такова, что Рхнер потеряет половину своего флота при первой попытке высадиться на континенте, — сказал Озрик. — На покорение Вестланда у него тоже уйдёт какое-то время, потом ему надо будет позаботиться о своих новых землях, армия должна восстановить свою численность… Два века он точно ничего не сможет предпринять, даже если захочет. Я это понимаю, и Рхнер тоже.

— С моим появлением ваша договоренность потеряет силу.

— Это верно.

— Он захочет поговорить со мной.

— Скорее всего.

— Как вы общались?

— По телефону, как же ещё.

— Я думал, их вера отрицает наши магические достижения.

— В некоторых вопросах они прагматичны. Приняли же они к себе Лоуренса Справедливого.

— Это уже стало достоянием общественности даже на островах?

— Для общения магов расстояния препятствием не являются. А магов у нас тут много.

— Какие Рхнер дал гарантии?

— Своё слово.

— И только?

— А какие гарантии тебя удовлетворят?

— Я просто не до конца всё понимаю… Рхнер ведь человек. Что будет стоить его слово уже через сто лет? Его преемник может оказаться другого мнения относительно заключённых им договоров.

— Через сто лет не будет никаких преемников. И через двести лет тоже.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Тебе известен истинный возраст Рхнера?

— Нет. Я полагал, он ровесник Людовика. Может, даже чуть постарше.

— Рхнер значительно старше меня, — сказал Озрик. — Если он чей-то ровесник, то, скорее всего, Девлина.

— Как такое может быть? Девлин умер от старости несколько веков назад. Даже драконы столько не живут. А люди…

— Рхнер не человек, — сказал Озрик. — Ты слышал что-нибудь о магии Восточного континента?

— Немного. В общих чертах.

— Чародеи Восточного континента, если их можно так назвать, паразитируют на обычных людях, которые добровольно отдают им свою ману, — сказал Озрик. — И Рхнер является самым главным в иерархии паразитов. Он не просто вождь Красных, он ещё их верховный жрец и воплощение их чёртова бога в нашем мире. Если ему повезёт и его не грохнут во время предстоящей войны, он способен прожить ещё очень долго. Может быть, тысячелетие.

— Значит, ему не должно повезти.

— Тебе есть до этого дело?

— Да.

— Ну и хорошо, — сказал Озрик. — Если нам всё равно суждено умереть, то какая разница, произойдёт ли это сейчас или через пять веков? С точки зрения бесконечности Вселенной это не имеет ровным счётом никакого значения.

— Издеваешься, дядя?

— Я не одобряю твоего выбора и предпочел бы выждать, — сказал Озрик. — Но если ты пойдёшь на войну, можешь рассчитывать и на мой меч тоже.

— Спасибо.

— Не за что. Такова традиция. Если король отправляется на войну, все его родственники тоже должны быть там.

— Оберон бился один, — напомнил я.

— Войны, в которых участвовал Оберон, не имели к эльфам никакого отношения, — сказал Озрик. — У твоего отца всегда было своё мнение, отличавшееся от мнения большинства. И он настаивал, что никто не должен его сопровождать.

— Интересно почему.

— Одинокие волки не любят бегать в стае. Тем более, в стае собак. Особенно если волк считает себя львом. По мнению Оберона, все прочие были ему не ровня.

— Он так говорил?