Сергей Мусаниф – Возвращение чародея (страница 40)

— Ты не думал, как эльфы воспримут новую королеву?

— Думал.

— И что надумал?

— Мне плевать.

— Снова смело.

— Я тебе не нравлюсь?

— Ты — король. Ты не должен мне нравиться, племянник. А я тебе нравлюсь?

— Я ещё не решил.

— Ты обратил внимание, что половину фраз мы начинаем со слова «я»?

— Обратил. О чём это говорит?

— Что мы — эгоцентричные личности.

— Все личности эгоцентричны. Иначе они просто не становятся личностями.

— Спорное утверждение.

— А я люблю поспорить.

— Оберон тоже любил.

— Это какой-то намёк?

— Нет, простая констатация факта…

— Это ты подослал ко мне убийц?

— Я. Но тогда я не знал, что ты — это ты.

— Как же такое вышло?

— Хочешь поговорить об этом?

— Полагаю, для обсуждения этой темы необходимо присутствие ещё одного человека. Где лорд Аларик?

— Будет только к вечеру. У него дела на другом острове.

— Настолько важные дела, что ради них он решил отложить знакомство со своим королём?

— Ты не предупредил нас о своём визите заранее.

— Люблю устраивать сюрпризы.

— Зато я не люблю их получать. Как ты уцелел? Тебе помог Гарланд?

— Частично.

— Хороший парень. Я благодарен, что он не дал тебя ухлопать. Хотя его методы кажутся мне несколько радикальными.

Лицемерие или искренность? Сложно определить, когда речь идет о существе, разменявшем четвёртую сотню лет. Как он мог не знать, против кого посылает Пятнистых Лиан? Он принял меня за кого-то другого, и если так, то за кого именно? Или дядя просто пудрит мне мозги?

Никому не верь, советовал Мигель. Сейчас последовать его совету несложно. На данный момент Озрик не вызывает у меня доверия, и его сын тоже.

— Гарланд запаниковал, когда выяснил, кого именно ему поручили убить.

— Я могу его понять. Сам расстроился, когда узнал правду.

— И ещё больше расстроился, когда узнал о провале миссии?

— Нет. Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я тебе не враг.

— А кто?

— Родственник.

— Одно другого не исключает.

— Тоже правда.

— В фехтовании словами тебе нет равных.

— Есть. Ты. А Дорану мы оба и в подмётки не годимся.

Неужели?

— Ты кое-чего не понимаешь, Ринальдо. — За время разговора Озрик впервые назвал меня по имени. — Я вовсе не счастлив от твоего внезапного появления, но это совершенно не значит, что я собираюсь вставлять тебе палки в колеса. Есть закон…

— Закона нет. Только традиции.

— И одну из них ты носишь на своём поясе.

— Думаешь, это делает меня счастливым?

— Не знаю. Разве нет?

— Если бы не чёртов меч, ты бы меня вообще никогда не увидел.

— Без мечей жизнь вообще была бы куда проще. Тем более без магических мечей.

— Да.

— Но ты — тот, кто ты есть, и мы оба ничего не можем поделать с данностью. Мы не раздавали карты, это делал кто-то другой. Нам остается лишь сама игра, вне зависимости от нашего собственного отношения к раскладам. Пересдачи невозможны.

— Такая картина мира отдает фатализмом, — заметил я. — Все мы — пешки в руках рока, гонимые ветром листья и тому подобное?

— Ты так не думаешь?

— Только отчасти.

— Тем не менее, ты здесь. Не хотел быть здесь, а приплыл.

— Это как раз та часть, которая мне не нравится.

— Система несовершенна.

— О какой системе сейчас идёт речь?

— О мировом устройстве в целом. Иногда хочется у него спросить, где же справедливость.

— Никакой справедливости, — сказал я. — Только традиции.

— Увы, — сказал Озрик. — Кстати, о традициях… Вести здесь разносятся быстро, и эльфы жаждут видеть своего короля и возвращенный символ государственной власти. Скоро перед дворцом соберётся целая толпа. Когда ты собираешься к ним выйти?

— Сначала мы должны закончить этот разговор.

— Скажи, что ты хочешь услышать, и мы закончим.

— Буду честен с тобой, дядя.

— Похвальное качество.