Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 54)

— Единственный сценарий, предполагающий уничтожение военной части над нами, включал в себя удар по площади ядерным боеприпасом, — сообщил Кравцов. — Но в таком случае выходить из бункера было бы проявлением неблагоразумия. Все остальные варианты рассчитывались исходя из того, что пока враг будет штурмовать сооружения наверху, мы успеем добраться до поезда.

— Сейчас уже очевидно, что это был не самый хороший план, — заметил Бунге.

— Остается только надеяться, что дверь выдержит.

— Ну да, — сказал Бунге. — Испанцы пошли на предельный риск, задействовали одного из Тройки, уничтожили воинскую часть в Подмосковье, спустились под землю и увидели, что тут дверь. Что ж, на такое мы точно не рассчитывали, сказали они, развернулись и убрались отсюда к чертовой матери. Ты так это себе представляешь?

Кравцов вытащил из кобуры пистолет и направил Бунге в голову. Капитан последовал его примеру, и теперь на полковника было направлено уже два ствола.

— Я должен арестовать тебя за предательство, — сказал Кравцов.

— Не глупи, Саша, — сказал Бунге. — Когда дверь откроется, единственным, кто встанет между тобой и испанцами, буду я.

— Дверь не откроется.

— В твоем голосе не хватает убежденности, — заметил Бунге.

По камерам было видно, что испанцы уже подавили сопротивление. Сейчас они полукругом выстраивались напротив двери. Бунге насчитал двенадцать вооруженных людей и троих, кто оружия не носил.

Потому что они сами были оружием.

Один из них шагнул вперед и сжал кулак. Огромная сейфовая дверь издала протяжный скрип, сменившийся воем искореженного металла, но осталась запертой.

— Рауль Альварес, — констатировал Бунге. — Человек-магнит, способность манипулирования металлами первой категории. Вот так они и спустились — он просто держал их за металлические вставки в одежде. Я видел такое раньше. А вон тот, — он пальцем указал на еще одну фигуру на экране. — Алехандро Диос, Хлад Империи, один из Трех. Именно из-за него они и появились так быстро — им не было нужды идти через огонь. Он там все заморозил.

Призрак рассмеялся, и его смех был похож на карканье ворона.

— Двое из Тройки, — сказал он. — Они по-прежнему меня боятся. Но я не вижу генерала Дельгадо.

— Хавьер придет, когда все здесь уже закончится, — сказал Бунге. — Саша, спрячь пистолет, собери всех, кто остался внутри, и укройся вместе с ними в наиболее отдаленном отсюда помещении.

— Это оранжерея, — сказала Нина Андреевна. — Или спальня.

— Лучше спальня, — сказал Бунге. — В оранжерее должно быть полно стекла.

Альварес опять сжал кулак, и дверь издала еще один стон. По стене от нее побежало несколько трещин, с потолка посыпалась пыль.

— У вас минуты три плюс-минус, — сказал Бунге.

— И ты действительно рассчитываешь справиться с ними один? — спросил призрак.

— Есть только один способ это выяснить.

— И ты все сделал для того, чтобы не оставить другого способа, — сказал майор Кравцов, неохотно убирая пистолет в кобуру. — Ты всех нас погубил, Карл.

— Уходите, — сказал Бунге.

— Да, уходите, — согласился призрак. — А я останусь.

— Но…

— Это приказ! — рявкнул призрак и трость, на которую он опирался, сломалась под его железными пальцами. — От вас в бою с этими людьми не будет никакого толка. А от меня будет.

— Но я…

— Вон! — он выпрямился и, казалось, стал выше ростом.

Сталь в голосе, сталь в теле.

Его кожа стала зеркальной, словно хорошо отполированный металл. Трость ему была больше не нужна, и он отбросил обломки в сторону. Бетонный пол крошился под его шагами.

И на этот раз никто не посмел его ослушаться.

Леха оказался пленником собственного тела.

Он прекрасно понимал, что происходит, что испанцы задумали что-то неладное, что-то, чему он, как минимум, по долгу службы, должен противодействовать, он попытался продумать план сопротивления, он был готов вскочить с места, попытаться завладеть оружием, застрелить хотя бы несколько человек, прежде чем поймать пулю самому, но…

Его телу сказали сидеть смирно, и оно сидело, подчинившись чужой воле. Сам Леха не мог пошевелить даже пальцем или просто скосить глаза в окно чтобы определить, куда они едут.

Генерал Дельгадо сказал смотреть на него, и он смотрел.

А генерал Дельгадо говорил. Нет, не так… он вещал.

Он жег глаголом, он обличал, разоблачал, переворачивал все с ног на голову. Он раскрывал перед Лехой всю сущность коммунистического режима, его жестокость, его двуличие, его несовершенность и его ложь, и противопоставлял этому идеальное устройство империи, держащейся на безусловной верности своему сюзерену. Он делал это очень убедительно, и уже через несколько минут Леха перестал различать, где правда, а где ложь, и на какой стороне ему нужно биться.

Ему стало горько. Ответы, полученные им еще в детстве, оказались неправильными. Ему лгали, начиная с детского сада, врали в школе, в армии, в университете, в высшей школе КГБ, ему врали родители, коллеги, а дед, генерал Шубин, которого все так уважали, оказался главным из врунов.

Фургон замедлил ход, началась тряска, как будто они свернули с шоссе на проселочную дорогу. Машина остановилась, потом снова поползла вперед, потом снова остановилась. Впереди что-то полыхало и взрывалось, но Леха не мог повернуть голову и посмотреть, что именно.

Может быть, именно с таким звуком рушатся иллюзии, подумал он.

Затем фургон окончательно остановился, открылась дверь, и испанские боевики посыпались наружу.

Генерал Дельгадо тоже засобирался на выход.

— А ты сиди здесь, — сказал он Лехе.

И Леха остался сидеть.

— Почему он делает такие длинные паузы между попытками?

— Собирается с силами, — сказал Бунге. — Возможно, он не так силен, как мы думали. Но, как бы там ни было, его силы бьют твои, Коба. Тебя он за секунды в бараний рог скрутит.

— Как я понимаю, они пришли сюда не для того, чтобы меня убить, — сказал призрак.

— Да, им нужны доказательства, что ты жив, — согласился Бунге. — Однако, я в любом случае не советовал бы тебе вступать в бой, пока я не ликвидирую Альвареса.

— А ты ликвидируешь?

— И, опять же, есть только один способ это выяснить, — сказал Бунге.

— Как в старые добрые времена, — сказал призрак.

— Кстати об этом, — сказал Бунге. — Ты же понимаешь, что при любом раскладе, кто бы ни победил в этом бою, ты его не переживешь? Скорее всего, ты истратишь все ресурсы организма еще до того, как определится победитель.

— Лучше так, чем от старости, — сказал призрак.

— Согласен, — сказал Бунге. — Укройся пока в караулке. Когда дверь упадет, пусть они увидят только меня.

— Ты на самом деле рассчитываешь победить?

— Лучше так, чем от старости, — сказал Бунге.

Дверь снова издала истошный вопль, трещины в стенах стали глубже, и от каждой из них побежали новые, расходясь в разные стороны, пыль с потолка сыпалась сплошным потоком.

— После следующего раза они войдут, — сказал Бунге.

— Хорошо бы, — сказал призрак. — Я уже устал ждать.

Он сделал несколько шагов и вошел в караульное помещение.

Бунге взял стоявший у стены стул, расположил его посреди холла, прямо напротив двери, и уселся на него, закинув ногу на ногу.

Закурил сигарету.

— В ногах правды нет, да, товарищ Бунге? — донеслось из караулки.

— Правда в наше время вообще дефицитный товар.