Сергей Мусаниф – Прикончить чародея (страница 24)

— Великая вещь — тренировка, — пробормотал я.

После моста тропа сохранилась в более приличном состоянии, и по ней даже иногда можно было идти без опасения свалиться вниз.

Через пару часов интенсивной ходьбы я окончательно согрелся и мне стало скучно. Не люблю я ходить пешком, даже по горам.

Если бы Творцу было угодно, чтобы люди ходили пешком, он не придумывал бы лошадей. И кареты. Впрочем, я вообще не люблю путешествовать. Путешествия — это всегда приключения, а мое отношение к приключениям вы уже знаете.

Приключения существуют для того, чтобы случаться с кем-нибудь другим. А на мою долю хватит обычной скуки.

— Ложись! — тихо скомандовала Карин.

Если вам командует «ложись» профессионал, которого вы наняли в качестве телохранителя, вы будете последним дураком, оставшись стоять на ногах. Я залег на тропу и постарался вжаться в стену по примеру Карин. В небе над нами промелькнул крылатый силуэт. Он был слишком большим, чтобы принадлежать птице, пусть даже эта птица — кондор.

Да и хвост у него был слишком длинный для пернатого создания.

— Дракон, — констатировала Карин. — Угадай с трех раз, как его зовут, красавчик.

— Может быть, это какой-то другой дракон, — сказал я. — Случайно пролетавший мимо.

— Неправильный ответ, — сказала она. — У тебя осталось еще две попытки.

— Как вы думаете, он может увидеть нас с такой высоты? — поинтересовался я.

— Понятия не имею. Разве чародеи не разбираются в драконах?

— Разбираются, но не все.

— Я и забыла, что ты специализируешься на овцах. Динь-динь.

— Оч-чень смешно, — сказал я.

Силуэт пропал из вида где-то впереди по ходу нашего движения. Сей факт мне не понравился.

Видно, Гарлеон решил не ждать окончания срока собственного ультиматума и сам отправился на поиски убийцы своего племянника. Только он не там ищет.

— Наверное, он уже побывал на Перевале Трехногой Лошади, — сказала Карин.

— Думаете, это сэр Ралло его навел? — уточнил я.

— А сэр Ралло — большой любитель посплетничать с драконами?

— Не знаю. По-моему, если дракон захочет с кем-нибудь поговорить, любой согласится стать его собеседником и рассказать все, что знает. И даже придумает что-нибудь от себя.

— Логично.

Мы пролежали еще минут десять, после чего поднялись и осторожно продолжили путь.

Когда Гарлеон пошел на второй заход, рядом подвернулась удобная трещина, в которой мы и спрятались.

— На этот раз он идет ниже, — констатировала Карин.

— Нехорошая тенденция, — согласился я.

Гарлеон летел не только ниже, но и медленнее, внимательно осматривая окрестности. Это был самый здоровенный дракон из всех, что мне доводилось видеть. Своего покойного племянника он превосходил размерами в два раза.

Чешуя Гарлеона была красно-коричневого цвета, более светлая на брюхе и темнеющая к хребту. Хвост венчался наконечником в виде шипа. Дракон — опасная зверюга, с какой стороны к нему не подходи. А пока он не приземлится, он вообще практически неуязвим. Выбить дракона с небес под силу только очень опытному и сильному магу.

— Какой идиот мог поверить, что ты способен ухлопать племянника вот такой хреновины? — поинтересовалась Карин.

— Несведущие в магии люди склонны приписывать чародеям могущество, которым эти чародеи не обладают, — сказал я. — Впрочем, я мог бы изготовить артефакт для убийства дракона, если бы захотел и если бы мне было не жалко тратить время на подобную ерунду. Не думаю, что Грамодон был таким уж богатым драконом. Вот Гарлеон — дело другое, но гробануть его на порядок сложнее.

Гарлеон заложил в воздухе красивую петлю, развернувшись на девяносто градусов. Теперь он летел еще ниже, но направлялся в сторону от нас.

Прочесывает местность, гад.

Сейчас он обнаружит останки сгоревшего моста и сделает вывод, что на тропе кто-то есть. А когда он сделает такой вывод, то не уберется отсюда ни за какие коврижки и будет прочесывать местность до полного нашего испепеления.

— Сколько эта тварь может держаться в воздухе? — видимо, мысли Карин текли в том же направлении.

— От нескольких часов до нескольких дней, — сказал я. — Это зависит от того, когда он в последний раз ел и насколько он зол.

— Видимо, нам попался очень злой экземпляр.

— Похоже на то.

Гарлеон совершил очередной разворот, и его силуэт снова проскользнул над нами в небесах. Мы постарались углубиться в расселину как можно дальше, отчего оказались прижатыми друг к другу.

— Я понимаю, что этого требует наша безопасность, — сказала Карин. — Но если ты вздумаешь распустить руки и начнешь меня лапать, я тебе эти руки отрублю. Язык, так уж и быть, резать не буду.

— Я ничего такого не имел в виду… — все же я постарался убрать руки за спину.

— Ты очень забавно выглядишь, когда краснеешь, — заметила она. — Скажи, а ты не можешь сделать нас невидимыми, чтобы мы продолжили путь?

— Могу, — сказал я. — Только это не поможет.

— Почему?

— Потому что я не могу сделать нас неслышимыми, непахнущими и не излучающими тепло, — сказал я. — Я читал, что драконы видят в очень широком спектре и способны улавливать инфракрасное излучение.

— Тогда почему он нас до сих пор не нашел?

— Потому что не удосужился посмотреть прямо на нас, — расщелина смыкалась над нашими головами и обнаружить нас сверху было практически невозможно. Но как только мы вернемся обратно на тропу…

— Может, нам все-таки стоит с ним подраться? — неуверенно предложила Карин. — Я слышала много легенд о том, как рыцарь убивает дракона в чистом поле.

— Это фантастика, — сказал я. — Для того, чтобы убить дракона в чистом поле, требуются скоординированные усилия нескольких десятков человек, которые чертовски хорошо знают свое дело.

— А как же все эти легенды и сказания?

— Поэтическая вольность, — объяснил я. — Поэты считают, что описание боя одного дракона с целой дружиной рыцарей и чародеев в их сказании будет выглядеть не очень романтично, поэтому оставляют только имя главного действующего лица. Все остальные участники сражения просто имеются в виду, а со временем люди забывают, что там еще кто-то был, и вся слава достается главному. Даже если он ничего особенного не сделал, а просто стоял в стороне и пил пиво.

— Не очень-то это честно, — сказала Карин. — Впрочем, я никогда не доверяла поэтам.

— Поэтам тоже надо что-то есть, — сказал я. — И они готовы творить на заказ. А заказчиками обычно являются богатые рыцари, желающие прославиться.

— Тогда зачем вообще убивать дракона? — спросила Карин. — Заплатил поэту, и дело с концом.

— Каждая поэма должна на чем-то базироваться, — сказал я. — В основе каждой жемчужины лежит песчинка. Если бы ее не было, то не было бы и жемчужины. В этом все дело. Поэту нужен факт, чтобы самого рыцаря потом не осмеяли его браться по оружию. Факт должен быть неоспорим, обычно его подкрепляют доказательства в виде отрубленной головы дракона, хранящейся в подвалах родового замка.

— То есть, на самом деле не было ни одного случая, чтобы дракон погибал от руки человека в схватке один на один?

— Несколько таких случаев все-таки было, — сказал я и поведал Карин о Роальдо Вырви Глаз, Джакомо Бертолуиджи и Обероне Финдабаире. Впрочем, теперь мне был известен еще один случай — сэр Джеффри Гавейн. Но о нем явно никто не будет складывать легенды и сказания.

— Значит, все эти ухлопавшие драконов парни были магами?

— Да, — сказал я. — Дракон — создание магическое, и гробануть его, не применяя магию, невозможно. Скажем, вы же не можете утопить корабль в открытом море, если у вас нет своего корабля.

— Держу пари, я могла бы придумать пару-тройку вариантов.

— Возможно, — согласился я. — Но все же самым простым вариантом будет использование другого судна.

— Наверное.

— Кстати, а какое значение имеет вопрос, когда дракон в последний раз ел? Разве его пищеварение как-то связано со способностью к полету?

— Напрямую, — сказал я. — Драконы весят около тонны и обладают аэродинамикой стопки кирпичей. Для того, чтобы удерживать такую тушу в воздухе, крылья должны быть раз в десять больше, чем они есть на самом деле.

— Я думала, драконы используют магию.