Сергей Мусаниф – Мультик (страница 4)

Танк обладал собственным нейромозгом, правда, еще более тупым и дешевым, чем у рухнувшего утром беспилотника. В принципе, оно и понятно, ведь по сравнению с танком, беспилотник оперирует дополнительным измерением. А танки не летают.

По крайней мере, дешевые.

Я отправил ему запрос на резервной частоте корпорации. Это была обычная сервисная команда, требующая отчета о его текущем состоянии. Танк ответил, что он в норме, и этих долей секунды оказалось достаточно, чтобы я проник внутрь его системы.

Не скажу, что это было охренительно сложно.

Я не стал вносить в систему каких-то кардинальных изменений, просто переключил его систему распознавания «свой-чужой», и маленький, примитивный и неспособный к анализу мозг танка вдруг обнаружил, что он находится в окружении врагов.

В следующую секунду танк принялся палить из всех своих орудий на триста шестьдесят градусов.

Корпорация — это всегда про деньги.

Когда дело доходит до реальных боевых столкновений, и «Ватанабэ», и «Си-Макс» предпочитают полагаться на механизмы. Считается, что нейромозги быстрее реагируют, точнее целятся и кучнее стреляют, да и восполнить численность армии, компенсируя боевые потери, быстрее и уж совершенно точно, дешевле, чем если бы за них воевали люди.

Обучение солдат требует времени.

Обучение боевых дроидов происходит за считанные минуты загрузки соответствующего программного обеспечения.

Отчасти они правы. В любой стандартной ситуации армия боевых механизмов выносит равную им по численности армию людей чуть ли не вчистую. Но то — в стандартных, то есть, в тех, которые уже заложены в их программу.

Любое отклонение от программы приводит к сбоям. Подстраиваться под текущую ситуацию способны только очень дорогие нейромозги, а их обычно ставят в космические корабли и практически никогда — в технику, работающую на планетах. На планетах дешевле противника металлоломом завалить.

Обычно все это так и работает, но только не сегодня.

Военная база превратилась в форменный ад. Оценив ситуацию, как крайне тяжелую, танк следовал директиве «уничтожить как можно больше врагов» и расстреливал свой боезапас с максимально возможной скоростью. Мысли вырваться из окружения и отступить на более выгодные позиции в его нейромозг не могло прийти по определению.

Механизмы не отступают.

Первым же залпом он снес с вышек половину турелей, а главным калибром отрабатывал по ангару с техникой, где стоял его собрат, представляющий для него главную угрозу. Тот находился в спящем режиме и даже среагировать ни черта не успел, как получил два снаряда в область реактора, после чего весь ангар исчез в ослепительной вспышке.

Взрывная волна докатилась даже до моей позиции и обдала лицо порцией горячего воздуха.

Ни коммандос, ни волшебник не обратили на это никакого внимания. Один следил за настоящими угрозами, а второй работал.

Воспользовавшись неразберихой, я взломал одну из оставшихся турелей, перекрасил ее для танка в союзнические цвета и начал вести прицельный огонь по остальным вышкам.

Из второго ангара выскочило несколько боевых дроидов, похожих на помесь богомола с ротвейлером. Атаковать танк в лоб было бессмысленно, там у него наиболее крепкая броня, и ручным оружием ее придется ковырять минут десять, что в условиях современного боя — целая вечность. Дроиды попытались обойти его с флангов, но были сметены огнем двух вращающихся крупнокалиберных пулеметов.

Внезапность и танк — вот лучшая стратегия.

Глава 3

С начала боя не прошло и тридцати секунд, а наземная часть базы была практически уничтожена. Механизмы даром времени не теряют, в этом их главное преимущество.

Человеческий персонал очухался только сейчас. Я перехватил сигнал из бункера. Этого было недостаточно, чтобы взломать систему, так что я просто замкнул ее на себя, обрубив ребятам любую связь с внешним миром. Долго такая затычка не продержится, но для моих целей ее должно было хватить.

Тридцать пять секунд.

Сопротивление было полностью подавлено, и коммандос соскользнул вниз по склону. Параллельно с этим волшебник продолжал свою работу.

Вопреки моим ожиданиям, танк уцелел. Ну, не то, чтобы совсем уцелел, но ему удалось выползти из боя, сохранив ограниченную мобильность и остатки боезапаса. Впоследствии это могло вызвать совершенно ненужные вопросы, так что волшебник заставил его повернуться уязвимой стороной, параллельно загружая в его нейромозг адаптированный под него вирус («Ватанабэ» сэкономили на защите), а потом расстрелял из подконтрольной мне турели. Трех очередей хватило, чтобы добраться до реактора, после чего танк исчез во вспышке взрыва.

К этому моменту мой вирус уже сожрал его нейромозг, так что танк был уничтожен на всех уровнях.

Саму турель коммандос подорвал гранатой, пробегая мимо. Волшебник удовлетворенно отметил, что функционирующей боевой техники в наземной части базы не осталось.

Концы в воду.

Следственной группе корпорации придется изрядно поломать себе головы, пытаясь понять, что здесь произошло. Особенно если учесть, что доберется она сюда не завтра.

Несмотря на то, что наземную часть базы мы с танком снесли почти под ноль, бункерная дверь, закрывающая вход в подземную часть, уцелела. Бетонная плита, в которую она была вмонтирована, покрылась сетью трещин, но со своими функциями справилась успешно. Цифровой замок закрывал металлический короб, изрядно посеченный обломками. Я сбил его прикладом штурмовой винтовки и с удовлетворением отметил, что корпорация «Ватанабэ» в очередной раз не обманула моих ожиданий. Замок оказался одним из дешевых и даже не был автономным, а являлся частью общей сети.

Я снял перчатку с правой руки, содрал с мизинца псевдоплоть (звучит хуже, чем выглядит), ввинтил палец в технический разъем замка, и волшебник сразу же получил полный доступ к внутренней сети. Жаль только, что до терминала таким образом не добраться.

Зато я получил контроль над всем остальным. Я мог открыть дверь в любой момент, но спешить с этим смысла не было. Сначала я подключился к системе видеонаблюдения и нашел пятерых штатных сотрудников «Ватанабэ» из шести. Четверо были в досягаемости развешанных под потолком автоматических турелей, один в зону поражения не попадал.

Наверное, случайно.

Шестого нигде видно не было, но его пропуск бился внутри, и никаких намеков на его возможную отлучку я не нашел. Похоже, он был внутри и целенаправленно прятался от камер.

Я активировал турели и уложил тех четверых, что расположились прямо под ними. Пятый запаниковал. Если бы он остался на месте, я ничего не смог бы ему сделать, по крайней мере, отсюда, но он, видимо, этого не сообразил и начал дергаться, в результате чего получил очередь в спину и рухнул на пол.

А вот шестого я по-прежнему не видел, и это меня тревожило. Я еще раз проверил все камеры, но не нашел его ни перед терминалом, ни даже в медотсеке. Неужели он понял, с чьим именно вторжением они здесь столкнулись и догадался, что собственные системы безопасности могут сыграть против них?

Самый умный в данном контексте означало «самый опасный».

Но вариантов все равно не было. Мне по-прежнему требовалось проникнуть внутрь. Я дождался, пока в помещениях уляжется пыль после ураганной стрельбы, отключил все турели, в том числе и ту, которая была направлена прямо на входную дверь, бросил штурмовую винтовку от «Си-Макса» на землю. Стрелять из карабина в замкнутом помещении, полном сложной и дорогостоящей аппаратуры, с которой тебе еще предстоит работать — не самая удачная идея.

Я вытащил из кобуры игольник. Вряд ли «Ватанабэ» снабдило своих технарей тяжелой пехотной броней (и уж совершенно точно он не успел бы ее надеть за прошедшее с момента нападения время, там ведь и профильному специалисту не меньше пятнадцати минут требуется), а со всем остальным эта штука справится.

Я открыл замок. Сервопривод двери работал, так что толстенный лист металла почти бесшумно скользнул в сторону, и я вошел внутрь. Физический контакт требовался мне только для подключения, так что я все еще был в системе и просматривал видео с камер, но там не было ни малейшего намека на движение. Шестой был хорошо знаком с бункером и не собирался выходить из мертвой зоны.

Наверное, я на его месте поступил бы так же и попытался подловить группу вторжения там, где она меньше всего этого ждет. Я наложил покрываемую камерами область на трехмерную схему здания и установил две вероятные мертвые зоны, в которых он мог засесть. Одна была прямо перед входом в комнату управления. Вторая — между медотсеком и кухней. Там был небольшой технический закуток, с предусмотренным местом для подзарядки автоуборщика. Коммандос настаивал, что противник будет прикрывать самое ценное, то есть, терминал. Мы же с волшебником ставили на вторую зону, исходя именно из логики коммандос.

Врага надо ожидать в месте, о котором он подумает в последнюю очередь.

Но с тактической точки зрения место было крайне неудачное. Из него открывался слишком узкий сектор обстрела, и я мог бы проскользнуть мимо, просто понадеявшись на скорость и на то, что обычный человек за это время прицельно выстрелить просто не успеет.

Профильный специалист успел бы, но, зная о стремлении корпорации к экономии, я сильно сомневался, что здесь может оказаться профи-стрелок.