Сергей Мохов – Рождение и смерть похоронной индустрии: от средневековых погостов до цифрового бессмертия (страница 43)
Связь тела и души здесь тоже крайне важна. В случае «поломки» в отношении инфраструктуры и материальности речь идет и о форме объекта, а не только о его функции. Например, определенный вид ремонта позволяет вернуть объектам утраченную ранее функцию, но он не возвращает форму. Как я отмечал выше, позитивистская западная похоронная инфраструктура работает над воссозданием формы, пытаясь восстановить связь распадающегося тела и бессмертной души. Тело и любой другой материальный объект должны работать и быть «идеальными». Для народно-бытового марксизма форма не имеет значения: она всегда нарушена и несовершенна, именно поэтому тело не может стать предметом эстетического превращения и украшения.
В заключение я хочу отметить, что подобное отношение к материальному можно найти не только в инфраструктуре похоронной индустрии, но и во вполне повседневных вещах. Софья Чуйкина и Екатерина Герасимова анализируют советские практики ремонта и находят их буквально во всем, делая вывод, что советское общество «отцов» — «это общество ремонта» (Герасимова, Чуйкина 2004). Простой (пост)советский человек чинит всё — от водопровода, машины и детских игрушек до одежды, он не выбрасывает пустые молочные бутылки и находит им новое применение (например, превращая их в горшочки для растений). В этом проявлялся вполне рационализаторский подход бытового марксизма и его идеологической программы: чтобы быть успешным в мире вернакулярного марксизма, нужно «уметь крутиться», что связывается с обладанием знания того, где и что можно достать и как это починить.
Подобное отношение к материальному как к полуготовому не могло не отразиться на похоронной культуре и на ее центральном элементе — теле покойника. Создав неработающую похоронную инфраструктуру, советская культурная парадигма вполне рационально определила в ней место и мертвому телу, сделав его участником прохождения инфраструктурного квеста.
Глава 5. Похоронная индустрия в XXI веке: новые возможности или новые угрозы?
— А что случилось с Волан… извините, с тем Вы-Знаете-Кем?
— Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить… Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… это… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть.
В фильме братьев Коэн «Большой Лебовски» (1998) есть примечательная сцена. Один из героев по имени Донни умирает от сердечного приступа во время уличного конфликта, и его друзья — Джефф Лебовски по кличке Чувак и ветеран войны во Вьетнаме Уолтер Собчак — решают достойно проводить товарища в последний путь. Они заказывают кремацию и приходят в похоронное агентство за прахом, там их встречает управляющий:
Потом мы видим, как Чувак и Уолтер поднимаются с прахом Донни на высокий утес над океаном, в руках у них не урна, а банка из-под конфет. Уолтер произносит прощальную речь, в которой упоминает, что Донни любил серфинг и боулинг, и завершает ее цитатой из Гамлета: «Спи спокойно, милый принц». Затем Уолтер развеивает прах, но из-за ветра пепел летит не в океан, а прямо Чуваку в лицо. Тот обижается и произносит гневную тираду, но Уолтер крепко его обнимает и предлагает пойти сыграть в боулинг в память о старом друге.
Эта сцена замечательно иллюстративна: она позволяет нам увидеть основные изменения в похоронной сфере, произошедшие за последние десятилетия, и то, как они отразились на ритуальных практиках и похоронной инфраструктуре.
На первый взгляд, сам диалог в похоронном агентстве всего лишь своеобразная отсылка к книге Джессики Митфорд «Американский путь к смерти» и продолжение публичного осмеивания жадности и цинизма похоронных агентов. Мы видим комичную фигуру похоронного директора, который обращается к гостям не иначе как «скорбящие», а саму процедуру передачи праха сопровождает словами: «Прах должен быть помещен в приличествующую случаю урну». Директор всячески пытается убедить Чувака и Уолтера, что покупка урны — необходимое действие, потому что именно так можно выразить достойное отношение к умершему. Примечательно, что друзья не только довольно агрессивно отказываются от навязываемых им услуг, но и заменяют «приличествующую» урну на банку из-под шоколадных конфет из ближайшего супермаркета и проводят персонализированную церемонию прощания: они сами подбирают место для ритуала, сочиняют нужные слова, самостоятельно развеивают прах, не прибегая к услугам похоронного бюро.
Однако это только на первый взгляд. Несмотря на то что фильм снимался в 1998 году, режиссер довольно точно уловил и саркастично показал новые тенденции в похоронной индустрии и очередные изменения, связанные с нашим отношение к мертвому телу. В этой сцене сплелись запрос на удешевление услуг и на индивидуализацию и персонализацию ритуала вплоть до отказа от посреднических услуг, возросший интерес к кремации как основному способу обращения с мертвым телом и сдержанное отношение к вариативности погребальных практик.
К этим трендам можно добавить и то, чего в сцене нет, но что уже оказывает сильное влияние на ритуальную сферу: развитие цифровых коммуникаций, медицинские технологии, новые способы захоронения и мемориализации помимо уже существующей кремации и погребения в землю.
В заключительной главе речь пойдет о том, как эти и многие другие инновации меняют похоронную индустрию и как они могут привести к ее исчезновению уже в ближайшее будущем.
Век осмысленного умирания
К началу XXI века похоронная индустрия — это огромный многомиллиардный бизнес. Похоронные компании работают во всех странах мира. Практически всюду можно приобрести красивый полированный гроб, нанять для проведения прощального ритуала специально обученного церемониймейстера, арендовать катафалк, выбрать необходимое место на кладбище или в колумбарии.
По оценкам независимых экспертов и Национальной ассоциации похоронных директоров, оборот индустрии в США, где эта отрасль наиболее развита, составляет приблизительно 20 миллиардов долларов в год: только в этой стране работают более 20 тысяч похоронных домов, 300 различных производителей гробов, 120 тысяч кладбищ, почти 2000 крематориев. В Европе обороты бизнеса скромнее: в Великобритании это приблизительно 2 миллиарда фунтов стерлингов, во Франции и Германии — около 6–7 миллиардов евро на каждую страну.
Похоронный бизнес в XXI веке — это огромная сфера производства товаров и оказания услуг, регулируемая сложной системой государственного контроля. Например, объема бальзамирующих химикатов, которые вливаются в тела умерших в США каждый год, хватит, чтобы заполнить 8 олимпийских бассейнов, а железа и бетона, используемых в промышленности при изготовлении гробов[155], хватит на строительство моста Золотые Ворота в городе Сан-Франциско и двухполосного шоссе от Нью-Йорка до Детройта (Lerman 2014; Walter 2005: 173–192; Smith 1996; Seale 1998).
По оценкам исследователей, в грядущем столетии индустрию смерти ожидает бурный рост, уже к 2020 году капитализация рынка ритуальных услуг увеличится в 1,5 раза (Smith 1996). Сегодня население Земли превышает 7 миллиардов, и эта цифра только растет, так что уже в ближайшем будущем даст значительное увеличение количества клиентов похоронной индустрии.
Но людей в мире становится не просто больше — они становятся и старше: в 1900 году только 4% населения были старше 65 лет, а к 1960 году этот показатель вырос вдвое, а сейчас вплотную приблизился к 13%, причем в Европе отметка достигла 25%. Если демографический тренд не изменится, в середине XXI века старше 65 лет будет каждый пятый житель планеты, а к концу века — каждый четвертый.
Ученые отмечают, что уровень смертности в XXI веке, несмотря на развитие медицины и повышение качества жизни, будет постоянно расти — это связано со старением населения и изменением возрастного соотношения в социальной структуре. В настоящее время уровень смертности в западных странах составляет 8 человек на каждую тысячу, с большой вероятностью к концу века он достигнет 13,5 человек, то есть увеличится более чем в полтора раза. Такая ж ситуация и в США: в 1960 году в стране умерло 1 800 000 человек, а в 2060 году, согласно прогнозам, количество умерших составит 6 500 000 человек, то есть рынок похорон в количественном показателе увеличится в 3 раза (Lerman 2014).