Сергей Мохов – Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России (страница 8)
«Ты вот пойди и спроси: чё, например, сколько в губернии у нас покойников умирает? Ну тебе скажут, например, пять тысяч! А ритуалки за сколько отчитываются покойников/кли-ентов? За тыщу? Остальных кто хоронит? А хуй знает! Потому что системы учета нет. Из морга как вышел — все, считай, для государственного радара ты пропал».
Даже выдача тел из морга обходится без учета: согласно требованиям закона, выдать тело могут только родственнику или ответственному лицу, но при этом не установлено, кто и каким образом должен определять степень родственных связей между покойным и тем, кто пришел забирать тело. По сути, забрать его может кто угодно, предъявив обычный паспорт. Таким образом, государство не запрашивает информацию о том, что происходит с телом
Законодательная база в ритуальной сфере закрепила институциональный статус-кво советской модели коммунального управления, где существует принцип разделения функций основных агентов рынка ритуальных услуг: государство (МСУ, федеральные органы и т.д.) монопольно распоряжается инфраструктурой. Частным агентам разрешено только оказывать услуги: организовывать перевозку мертвого тела и его захоронение, продавать похоронную атрибутику. В то же время органам местного самоуправления необходимо поддерживать и развивать вверенную им инфраструктуру, которая постоянно дает сбои из-за отсутствия бюджетирования и невозможности получать средства за счет похорон.
Нормативная база позволяет активно пользоваться сбоями в работе инфраструктуры: например, отсутствие системы учета и статистики захоронений способствует развитию стихийных и бесхозных кладбищ, а отсутствие требований к организации и открытию ритуальных агентств позволяет им функционировать бесконтрольно.
Теперь я предлагаю обратиться к интерпретациям, а именно, к тому, почему это все работает.
Глава 2.
К попыткам интерпретации: почему работает то, что не должно работать[42]
Как и почему работает похоронное агентство
В России нет единого реестра похоронных организаций. До 2002 года существовала система лицензирования, которая предусматривала некоторые ограничивающие механизмы для осуществления такой деятельности, однако, согласно многочисленным заключениям экспертов, она была скорее номинальной и не повышала качество услуг, которые оказывали похоронные компании. Как бы то ни было, подобной системы нет уже более 15 лет, поэтому узнать, сколько компаний в регионах занимаются оказанием различных ритуальных услуг, невозможно.
«Любой Вася по факту может хоронить людей. Пока его самого не похоронят. Гы-гы-гы».
Логичной реакцией будет удивление читателя: как же нельзя? Ведь компании регистрируют юридическое лицо, а в перечне услуг указывают «ритуальные», разве не так? Но на деле все немного сложнее[43]. Конечно, в больших городах похоронные компании имеют обязательные признаки юридической организации в сфере частного бизнеса. Официально в штате числится только учредитель, в крайних случаях еще несколько человек, а основной штат работает без официального трудоустройства, заработная плата выплачивается сдельно, в зависимости от объема выполненных работ (например, за каждые обслуженные похороны или за каждую выкопанную могилу).
Но по факту большинство маленьких ритуальных компаний не регистрируются как юридические лица. Теневая форма деятельности распространена в сельских регионах, где по институциональной инерции люди продолжают самостоятельно заниматься похоронами и обращаются не в районный центр и т.д., а к авторитетным людям, ранее зарекомендовавшим себя как специалистов в теме. Тогда такие ритуальные «компании» осуществляют весь цикл похорон: транспортируют тело в морг, если он есть (как правило, тело остается дома), предоставляют транспорт в день похорон, продают ритуальные принадлежности, подготавливают место захоронения. Иными словами, они самозахватывают местную похоронную инфраструктуру.
«Сегодня в Д. опять показательная история с А. <...> Вообще А. — интересный персонаж. У него даже офиса нет — встречается с клиентами у старого фонтана, мне кажется, вообще единственной тут культурной достопримечательности после местного магазина "Дикси”. Все свои венки хранит в гараже или прямо в машине — стареньком "Соболе”. Катафалк у него колоритный — георгиевские ленточки, внутри шикарный ковер. Не понимаю, как в нем вообще можно кого-то возить».
Выручка в таком случае чаще всего проходит только первичную бухгалтерию, то есть осуществляется общий учет аккумулируемых средств и их дальнейшее распределение между теми, кто принимает участие в организации похорон. Несмотря на потенциально высокий уровень маржинальности ритуального бизнеса, большинство вырученных средств уходит на оплату различных неформальных услуг. Приблизительные расчеты можно провести самостоятельно. Средняя цена похорон у больших региональных агентств составляет порядка 60 тысяч рублей, количество похорон в месяц — 120.
При этом оплата услуг информаторов обходится приблизительно в 15 тысяч рублей единоразово, к этой сумме прибавляется оплата услуг морга — 20 тысяч рублей.
«Интересные цифры сегодня услышал. Надо будет сравнить с американскими цифрами и в Англии. Смысл такой: средняя цена похорон — около 50-60 тысяч рублей. Агентство К. делает около 100-110 похорон в месяц. В месяц имеют около 6 миллионов рублей выручки. При этом около 3,5 миллионов рублей уходит на оплату сливов, решения проблем с участковыми, полицией, администрациями и т.д. Занимательная арифметика. Агентство работает на поддержание сети. Надо будет еще достать информации по цифрам»[44].
По уровню прибыли ритуальное агентство сопоставимо с организациями среднего бизнеса: кафе, ресторанами, ремонтными мастерскими. В месяц владелец агентства в регионе получает от 50 до 150 тысяч рублей, что, конечно же, существенно отличает его доход от зарплат наемных рабочих[45].
На самом деле сложно оценить, сколько в итоге получают ритуальщики, то есть сами владельцы похоронных бюро. Например, есть владелец некоего бюро, ему около двадцати пяти лет. Агентство он получил в наследство от отца, местного криминального авторитета по кличке Проктолог. У сына тоже есть прозвище, назовем его Бычок, что близко к реальности.
Агентство Бычка довольно крупное: в месяц оно может провести около сотни похорон. Из рассказов работников его похоронной бригады я узнал, что владелец тратит массу денег на обслуживание своей неформальной сети: платит информаторам, в морге, за охрану стоянки катафалков, чтобы их не сожгли конкуренты.
Вход в похоронное агентство.
Склад похоронных принадлежностей. Как правило, компании стремятся производить всю атрибутику самостоятельно (для снижения издержек) или закупать у мелких производителей.
Выставочный зал в похоронном агентстве.
Сарайчик на территории кладбища, выполняющий функцию мини-офиса ритуальной компании.
Личная машина Бычка недорогая — это трехлетний джип-кореец, а сам он живет в квартире, а не в загородном доме. Можно попытаться рассчитать его средний доход, исходя из уже известных нам цифр, — думаю, он не очень высокий, на уровне хорошей средней зарплаты в Москве (правда, тратит заработанное Бычок несколько странно: все деньги пропивает в ресторанах).
В сравнении с другими представителями регионального частного бизнеса владелец ритуального агентства имеет ряд конкурентных преимуществ. Главное из них — отсутствие закрепленной юридической формации и определенная стихийность его институционализации: ритуальный бизнес нельзя купить или рейдерски захватить. Его фактически не существует: он то появляется, то исчезает, следуя за своими неформальными связями и сетями, то есть за личными знакомствами в моргах, на кладбищах, в крематориях и трупохранилищах, среди полицейских и работников скорой помощи. Разве можно купить связи как готовую бизнес-модель? Именно связи, личные знакомства и авторитет похоронного директора — гарант его финансовой стабильности.
«Ну вот решил ты продать ритуалку — как ты ее продашь? Катафалки? Информаторов? Что продавать-то будешь? Главное — это связи. Ну и мозги, чтобы распиздяями этими руководить. Как ты там это называешь? Операционализация, да-да».
Другой интересный момент состоит в том, что большинство похоронных компаний имеют в названии слово «ритуал» (или название вообще состоит только из этого слова); в отдельных случаях содержится указание на принадлежность к государственным структурам (например, «городская похоронная служба»). Подобная мимикрия позволяет агентствам самоопределяться в качестве представителей городской службы, а также избегать негативной идентификации, маскироваться, не заботясь о репутации или долгосрочной истории. Горизонт планирования в условиях финансовой и нормативной неопределенности практически отсутствует.
Именно по этим причинам организовать или открыть «со стороны» собственную компанию в сфере похоронных услуг практически невозможно. Для входа в этот бизнес существует несколько трудно преодолимых барьеров. Прежде всего, речь идет о необходимости контактов для получения заказов. Для этого нужно иметь неформальные связи на одном из инфраструктурных объектов — в морге, на кладбище, а также обзавестись информатором, который будет предоставлять оперативную информацию об умерших.