Сергей Мохов – Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России (страница 10)

Зачастую положение в криминальной иерархии переносится и на структуру рынка ритуальных услуг.

«Институциональный парадокс, конечно: агентство В., а оно довольно крупное, руководится К. Ему всего 25 лет, он сын криминального авторитета (по крайней мере, так себя позиционирует). Все испытывают страх перед ним и предпочитают не вступать с ним в открытый конфликт. Как говорят, его отец — серьезный человек с серьезным прошлым. Как удалось выяснить, никто точно не знает ни уголовной статьи, ни деталей его биографии, но его криминальное прошлое постоянно всплывает в разговорах как важный символический капитал».

Криминальное прошлое работников рынка ритуальных услуг позволяет иерархизировать профессиональную структуру. Высокий статус в криминальных кругах является признаком того, что человек решителен и опасен. Такой набор качеств обязывает расценивать его как обладающего высоким потенциалом для поддержания неформальных связей сети. Судимость, с одной стороны, низводит ее носителя в ранг неблагополучных граждан, а с другой — наделяет его сакральным статусом внутри сообщества. Криминальное прошлое в определенной степени оказывает влияние на формирование профессионального сообщества и, помимо иерархизации, создает структуру, основанную на представлении о физическом насилии как одном из способов решения конфликтов. При этом в бизнесе высок уровень участия бывших работников полиции, которые тоже обеспечивают ресурсную поддержку сети.

«Короче, помнишь, как мы приехали решать проблемы с васями этими на кладбище? Так вот продолжение разговора: я им такой: “Бла-бла-бла, я работаю с Севой Грушинским”. Они такие: “О да, Сева — серьезный человек". А что за Сева? Да бля, хомяка у меня так звали — Сева. А Грушинская — это улица, где я жил долгое время. Первое, что в голову взбрело — то ляпнул. Батя мой ваще вон часто имена евреев, которых похоронил, говорил — всегда срабатывает. "Аркадий Гойзман” сказал — и все, сразу тебя серьезным парнем считают».

Перечисленные примеры позволяют нам сделать вывод, что похоронное дело представляет собой скорее симбиотическую экономико-хозяйственную формацию, чем оформленный бизнес-процесс[47]. Эта сфера деятельности не регулируется системно государством и надзорными органами. Ритуальная фирма может не иметь официальной регистрации, а в случае регистрации может не вести учет и статистику. Ее работники осуществляют свою деятельность в теневом секторе экономики и не привязаны к тем или иным компаниям.

Из представленного описания очевидно серьезное отличие российского похоронного дела от западных моделей, несмотря на их широкую вариативность. Первым важным отличием является стихийная организационная структура и слабая институционализированность похоронных бизнес-процессов. По сути, ритуальное агентство — это не частная компания, а формация разнообразных акторов, действующих вокруг конкретных инфраструктурных объектов. Само функционирование этой системы возможно только благодаря налаженным сетевым связям и постоянным сбоям в работе данных объектов. В случае похоронного дела все эти сбои иллюстрируются примерами торга на инфраструктурных объектах, когда не существует единых цен на одни и те же услуги и единого/ открытого доступа к ним, присутствуют элементы саботажа, а организация похорон складывается всегда ситуативно, исходя из сиюминутного технического состояния объектов.

Роль государства и работников бюджетной сферы в похоронном деле

Другой группой акторов в процессе организации похорон являются представители органов местного самоуправления, а также работники бюджетной сферы: сотрудники моргов, кладбищ, местных бюрократических аппаратов.

Из цитировавшихся выше этнографических заметок видно, что в современном российском похоронном деле можно выделить несколько элементов, принципиальных для понимания работы инфраструктуры. Можно говорить об амбивалентной роли государства и прежде всего представителей местной власти и сотрудников бюджетной сферы. С одной стороны, они стремятся максимально отстраниться от манипуляций, осуществляемых игроками похоронного рынка и эксплуатантами похоронной инфраструктуры: представители полиции не останавливают и не проверяют катафалки, чиновники не оформляют должным образом кладбища и закрывают глаза на стихийные захоронения, а медики предпочитают не перевозить трупы в автомобилях скорой помощи. С другой стороны, их вовлеченность в организацию похоронного дела весьма существенна, поскольку чиновники хотят нажиться на трупах, а каждое мертвое тело для представителей власти становится потенциальным источником дохода. Поэтому государство как совокупность институционализированных акторов как бы устраняется из похоронного дела, сохраняя при этом почти тотальный контроль над ключевыми объектами его инфраструктуры и позволяя своим представителям уже в качестве отдельных акторов получать ренту за право пользования этими объектами.

По сути, речь идет о все той же масштабной симбиотической практике. Бюджетные ограничения и сложности лицензирования препятствуют местной администрации легально и полноценно регулировать похоронный рынок, а все этапы квеста по захоронению тела, в которых не хотят участвовать представители власти, переданы на откуп частному сектору, который исправно делится доходами с чиновниками. Рассмотрим чуть подробнее механику этого симбиоза и сценарии, которые используют игроки рынка и представители власти, чтобы организовать относительно складное функционирование похоронной инфраструктуры.

Перевозка тела от места смерти до морга становится проблемой в тот момент, когда бригада скорой помощи отказывается ее осуществлять, однако вместе с полицейскими настаивает на проведении вскрытия. Создавшуюся проблему решает та же бригада медиков и те же полицейские: слив информации о покойнике гарантирует его родным как минимум одного перевозчика под окнами, а как максимум — несколько конкурирующих бригад. Государственный морг — следующая проблемная точка, в которой сотрудники, работающие на бюджетных ставках, обязаны предоставлять некоторые услуги, суть и способ оказания которых не конкретизированы в законах и нормативных актах. Строго говоря, аргументированный запрос на оказание бесплатных услуг в государственном морге невозможен: тело может быть «не готово», не выдано в срок, не приведено в пристойный вид. Но для облегчения коммуникации с сотрудниками морга и для получения качественных услуг нельзя устраивать скандал. Достаточно переговорить с агентом в зале прощаний, с медицинской сестрой или любым другим посредником, который обязательно присутствует в любом российском морге — и за определенную плату вы получите тело к сроку.

Степень участия посредников в жизнедеятельности морга и статус этого участия могут варьироваться: от физического присутствия до собственности на зал прощаний или фактического управления всем моргом. Одна из похоронных фирм в изучаемом мной регионе оформила сотрудников морга к себе в штат по договору, взяла помещение морга в аренду (иногда это делается и без аренды), а теперь почти легально за деньги принимает тела на сохранение, подготавливает их к выдаче, сдает в аренду зал прощаний.

Государственный морг сдается в коммерческую аренду, причем снимать его могут сами врачи и санитары морга, которые оформили ИП. Вопросы о ценах на предлагаемые в морге услуги и об их количестве часто решаются с ними почти без пояснений, поэтому стоимость услуг по подготовке к похоронам может варьироваться, скажем, от 5 до 30 тысяч рублей.

Симбиотические практики, в рамках которых государство позволяет частному сектору восполнять пробелы в собственной работе, на кладбище — ключевом элементе похоронной инфраструктуры — также вполне эффективны. Речь может идти о сети посредников, сложившейся вокруг муниципального кладбища, о «смотрителе», который аффилирован с главой поселения, или о ритуальной фирме, которая взяла на себя хлопоты по содержанию кладбища в обмен на покровительство и невмешательство со стороны местных властей. Все указанные посредники, «смотрители», агенты готовы предоставить не только место для захоронения, но и все необходимые услуги: выкапывание могилы, установку ограды и креста, могильной плиты или памятника.

Новой России в наследство достались тысячи неучтенных кладбищ, меньшая их часть была переведена в кадастр и официально оформлена, большая — нет. Что значит «оформить официально»? Это значит, что земля, в соответствии со своим статусом, предоставляется только под захоронения. У кладбища должна быть карта, план развития, участки должны соответствовать ГОСТу — для дорожек между могилами и для самих могил устанавливается определенный размер. На содержание кладбища выделяются деньги из бюджета, создается специализированная служба, места на кладбище распределяются только согласно плану.

На практике соблюдение такого порядка повлечет за собой ряд серьезных проблем для местных администраций. Во-первых, это необходимость создания специализированных служб, а также поиск и выделение средств на содержание кладбища. Во-вторых, это потеря или существенное сокращение дополнительных доходов за счет нелегальной продажи мест под захоронения.