Сергей Мохов – Археология русской смерти. Этнография похоронного дела в современной России (страница 2)

Похоронное дело в современной России можно описать как большой черный ящик с отверстиями по сторонам: в одно отверстие падают деньги и покойники, а из другого валятся в могилу гробы с людьми. Что происходит внутри — непонятно. У нас есть только очень общие характеристики этого черного ящика (какая-то информация из него все же просачивается, и мы получаем фрагментарную картину происходящего). Так, мы знаем, например, о нелегальной продаже мест на кладбищах и «сливах» информации об умерших людях похоронным агентам, об отсутствии системы контроля за качеством товаров и оказываемых услуг[3]. Мы знаем о катастрофической бесхозности похоронной инфраструктуры, особенно кладбищ и моргов. Например, около 80% кладбищ в России не имеют юридического статуса, за ними никто не ухаживает и не следит за их состоянием. На таких кладбищах отсутствует система сбора статистики и учета захоронений[4]. Многие морги нелегально сдаются в аренду или самозахватываются, не соответствуют базовым техническим требованиям: в них нет холодильников, а помещения зачастую переполнены или захвачены рейдерами[5]. В России функционируют нелегальные крематории и трупохранилища[6]. То есть в сфере действительно царит абсолютный хаос. Но так ли хаотична инфраструктура на самом деле?

С одной стороны, все выглядит так, будто в этой сфере ничего не работает или работает вполсилы: морги не обслуживаются, а катафалки ломаются и выходят из строя; могилы затопляет талая вода, они обрушиваются и сползают друг на друга; покойники гниют на кафельных полах моргов. С другой стороны, несмотря на этот кавардак, похоронное дело функционирует десятилетиями и справляется со своей главной задачей: мертвые люди в итоге оказываются в могилах и едут куда-то катафальные автомобили, окна которых стыдливо закрыты черными шторками. Но как это происходит — непонятно.

Настоящая книга представляет собой попытку описать и объяснить работу этого черного ящика.

Методы и данные

Чтобы ответить на этот вопрос, я провел небольшое этнографическое исследование в нескольких регионах РФ, изучая профессиональную деятельность местных ритуальных агентств. Главным объектом было агентство упомянутого выше Федора, но помимо него мне удалось связаться с десятком других. Включенное наблюдение началось в холодном октябре 2015 года и продолжалось вплоть до конца 201 7 года. Свои наблюдения я фиксировал в полевом дневнике, записи из которого легли в основу настоящей книги. За это время я познакомился с десятками директоров ритуальных агентств по всей стране, со многими переписывался, обменивался историями и мнениями: цитаты и полевые материалы не принадлежат одному персонажу. Это позволяет мне претендовать на генерализацию описаний[7]. В работе также использовались архивные источники из Российского государственного исторического архива (РГИА), Российского государственного архива Московской области (РГАМО)[8], архивные данные других исследователей, сведения из открытых источников. Эмпирическая информация дополнена нормативно-правовыми актами, связанными с проблемами развития и функционирования похоронного дела в России, а также другими документами, в том числе доступной статистикой по изучаемой проблеме.

Полевое исследование проведено на средства индивидуального исследовательского гранта «Неформальные практики рынка ритуальных услуг центральной России» Фонда поддержки социальных исследований «Хамовники» 2016-201 7 г. (№ 2016-8). Выражаю искреннюю признательность людям, причастным к работе фонда, — без них не было бы этой книги.

Также хочу выразить персональную благодарность Клячину Александру Ильичу, попечителю фонда «Хамовники», Бейшеналиевой Чолпон, директору вышеназванного фонда, и Кордонскому Симону Гдальевичу — за веру в мой проект, возможность его реализации и долгое терпение.

Итак, начнем.

Глава 1.

К попыткам описания: как работает похоронное дело

Транспортировка мертвого тела

«Сегодня будем добывать с тобой трупак. — В смысле “добывать”? — Блядь, в прямом! Ты что, думаешь, трупы с неба падают? Их искать надо! Все работают по “сливам”, но мы с тобой так не будем делать. Мы хорошие ребята. Поспрашиваем по агентам — может, чего у кого там есть. Хотя вообще надо вечера и ночи ждать. Люди по ночам помирают чаще всего. Днем все живут, цветут и пахнут! А ночью, как цветы, хуяк — и помер! Так что на эвакуацию ночью надо готовиться. Днем редко бывает».

Как правило, смерть случается «неожиданно»: родственники не готовы к ней, даже если человек тяжело болел и шансов на выздоровление не было. В России не практикуется предварительное планирование похорон и отсутствует сколь-либо основательная подготовка к ним — как финансовая, так и психологическая. В небольших городах и сельской местности пока еще распространены традиционные похоронные накопления (их называют «гробовыми»), причем в основном среди старшего поколения. Молодежь и люди среднего возраста редко задумываются о похоронных накоплениях и тем более о прижизненных распоряжениях относительно процедуры похорон. Неожиданность и спонтанность смерти оборачивается кризисной ситуацией, требующей решения главной похоронной проблемы: что делать с телом и к кому следует обращаться?

По сути, с этого момента и начинаются русские похороны, первый этап которых заключается в транспортировке мертвого тела от места смерти к месту его сохранения до дня похорон[9]. Транспортировка может осуществляться по-разному, в зависимости от того, где умер человек: дома, на улице или в больнице. Если человек умирает в больнице, то тело автоматически попадает в морг медицинского учреждения, и перевозить его, конечно, не требуется. Перевозка тела нужна, если человек умер дома или на улице.

Что происходит, когда смерть настигает человека в домашних условиях? Например, пожилой мужчина умер у себя дома на окраине Калуги — прихватило сердце. Он жил в доме один, но его часто навещал сын, который ежедневно приносил продукты и справлялся о здоровье. И вот вечером он приходит навестить отца и обнаруживает, что тот мертв. Немного отойдя от шока, он начинает думать, что же делать дальше.

Первое его действие — вызов скорой помощи и полиции. Обычно они приезжают быстро, через 15-20 минут после звонка, и фиксируют факт смерти. Иногда ни скорая, ни полиция не могут приехать в силу каких-нибудь обстоятельств, поэтому присылают обычного районного терапевта, который регистрирует факт смерти и ее причину. Надо сказать, что представители полиции и медики не любят заниматься трупами — это скучная, бюрократическая работа, которая к тому же может повлечь за собой дополнительную ответственность. Как плохие больные портят статистику больницы, так и потенциально криминальные трупы ухудшают статистику полицейских участков. Поэтому зачастую ведомства перекладывают обязанности по фиксации смерти друг на друга.

«Слушай историю, короче: полицейский патруль приехал на место обнаружения тела на улице и, быстро оценив обстановку, принялся перетаскивать мертвое тело за соседний забор — именно он отделял место, где обнаружили труп, от территории, за которую отвечает другое районное отделение полиции. Через несколько часов бригада снова получила вызов и, приехав, обнаружила, что их коллеги перетащили тело обратно».

Но вернемся к нашему мертвецу. В его случае полицейские и медики осматривают тело и принимают решение, что смерть, возможно, была насильственной. Сын получает на руки заключение, в котором сказано, что для захоронения труп должен пройти судебно-медицинское вскрытие, чтобы определить, не убил ли кто-то несчастного дедушку[10]. Подобное решение означает, что покойного необходимо отправить в городской судебно-медицинский морг: именно там сделают все необходимое для определения причин смерти[11].

Перевезти тело можно только на специальном транспорте: самостоятельная перевозка тел родственниками в России запрещена[12]. Бригада скорой предлагает два варианта: вызвать специальный транспорт и ждать его в течение суток[13] или обратиться в частную ритуальную компанию, которая быстро отвезет тело в морг. Сын соглашается на второй вариант — ночевать с мертвым и уже начинающим разлагаться телом он не хочет. Почти мгновенно в доме появляется представитель ритуального агентства, готовый осуще-ствить требуемую перевозку — на языке ритуальных агентов эта процедура называется «эвакуация». Агент легко проникает в квартиру — он прибыл сразу следом за полицией и скорой.

Как ритуальная компания узнала о «свежем» трупе? Полиция и медики обычно «сливают», т.е. продают информацию об умерших людях ритуальным агентствам, как правило, одновременно нескольким: одни и те же данные может продавать и диспетчер скорой помощи, и водитель скорой помощи, и участковый. Живые люди вынуждены конкурировать, чтобы заработать на мертвом теле.

«Кого тело — того и дело. Вот иногда звонят родственники и говорят: "Бла, бла, Иван Иваныч, — говорят, — вы такой хороший агент, помогите нам похороны справить”. Я говорю: "А тело где?” А они мне: “А в морг уже увезли!” Тут я понимаю, что дело не очень хорошо идет. Тело уже уселось в другую лодку на реке Стикс — хуй его оттуда достанешь».