Сергей Миронов – Избранное (страница 21)
Женщина лежит головой на откинутой руке своего мужчины и напряженно вглядывается в потолок.
Она уже слышала от Него Его версию событий.
Но видение упрямо возвращает Ее на несколько дней назад.
На линии горизонта, там, где сходятся серое море и серое небо, покачивается далекий серый силуэт патрульного пограничного корабля.
Невдалеке догарает то, что осталось от катера после взрыва.
На их фоне один за другим, как поплавки, выныривают буйки на цепях.
Камера уходит под воду, где у морского дна качаются крепкие контейнеры, надежно прикованные к цепям.
Эпизод 3
— М-м-м! Какая вкуснятина! Яичница с помидорами выше всяких похвал! И тосты поджарены так, как я люблю! — хоть Он с трудом говорит с набитым ртом, но привычка восхищаться и делать комплименты по любому поводу помогает Ему справиться с этими трудностями.
Они одни на кухне, пока дети еще спят.
Все детали кухонного гарнитура в Его отсутствие бригада приглашенных рабочих вернула на свои места.
— Какие пустяки! Не стоит благодарности, кушайте на здоровье, Наргиза ибн-Карим, Ибрагим-оглы, Джамал Турсун-заде! — дать волю чувствам Она позволяет себе только в спальне, во всех остальных случаях старается сохранять подчеркнутое олимпийское спокойствие. — Милый, ты бы хоть заглянул в паспорт, что тебе выправили в твоей загранице. Да, фото твое, да, фирменная книжка с гербом и водяными знаками, да, стоит настоящая печать, только одна маленькая деталь — выписан он на женщину 68 лет от роду со всей ее биометрией! Боюсь теперь даже взглянуть на свидетельство о рождении Пахома.
— Какие нехорошие люди! А говорят, за границей все по-честному! — сказано было с такой патетикой, как будто Он работал не адвокатом, а ведущим трагиком столичного театра! — И это за такие бешеные деньги и четверо суток ожидания в прибрежной халупе!
— Сладкий мой, на каждом контейнере был радио-маячок. Сейчас от них нет сигнала, но пока его можно было отследить по геолокации, они находились в наших территориальных водах! Так что твои друзья, с которыми ты был так неосторожно разговорчив, дабы завладеть твоим кладом, просто разыграли спектакль с преследованием вас погранцами!
На кухне появляется Карина.
— Вечером договорим, — шепчет Она на ухо своему мужчине.
Тот исчезает, не забыв от души расцеловавть обеих дам на прощание.
— Да, я на 100 процентов уверена, что Он только ленивому не разболтал о нашем кладе! — девочка намазывает себе тост шоколадной пастой.
— Ты что, подслушивала?
— Вот еще! Вы так громко обсуждаете свои дела, что только мертвый не услышит!
— Как все же я ошиблась с твоим именем, девочка моя! Думала, назову тебя Кариной за твои карие глазки, а имечко вышло говорящим, потому, что ты всех все время коришь и укоряешь! Да и глазки у тебя теперь не карие, а зеленые как у колдуньи.
— Спасибо тебе, мамулечка, на добром слове! Но если я, по-твоему, с нечистой силой одной крови, то и ты сама ей приходишься родней?
— Ладно тебе, я же любя. Пахом, кстати, рассказал тебе что-нибудь интересное?
— Да нет. Просидели в каком-то клоповнике на берегу. Каждый день запускали на разведку дрон и выходили на дырявой моторке, взятой напрокат, в море на поиски контейнеров.
Входит Пахом.
— Хома, хороший мой мальчик, расскажи, не стесняйся, ваши приключения начиная с поисков контейнеров, дабы не играть в испорченный телефон. Остальное я знаю.
— Ну что? С большим трудом нашли четыре из дюжины. Остальные, видимо, нашел кто-то другой. В итоге привезли шесть сотен монет, заявив их в таможенной декларации в качестве двух личных коллекций. Мы даже зарегистрировали их в обществе нумизматов, хотя никакой таможни так и не встретили.
— И, где они сейчас?
— Отец собирался положить их в банковскую ячейку. Чтобы не подвергать вас опасности, хотя по закону статус коллекции позволяет свободно торговать драгоценными металлами и камнями, как Он сказал. А сейчас контейнеры стоят в гараже, в фирменных упаковках для шурупов, среди таких же со всякими болтами и гайками. Ни один металлоискатель не найдет. С тех пор как нашли, мы их даже не открывали.
Странно, что при таком отце мальчик растет на удивление правильный во всех отношениях.
Он, как всегда, весь в работе.
На этот раз объектом кипучей деятельности стал фонтан.
Видно, как он забрался на гранитную чашу, и тщательно промеряет рулеткой все размеры статуи.
Затем настает очередь латунных втулок по ее краям, через которые в былые времена били струи, собиравшиеся в купол над мраморной нимфой.
Втулки подвергаются глубокой очистке длинным змеистым щупом на пружинке с воротом.
Вся накопившаяся за десятки лет грязь безжалостно удаляется не только из мелких отверстий, но и из основного, того, что спрятано в горле кувшина.
Детишки привлечены в качестве помоганцев.
По Его сигналу они крутят вентили подачи воды, расположенные под чашей.
— Давай малый, потихоньку! — командует Он.
Поднимаются струи по кругу, но не изо всех втулок.
— Давай основной!
Из кувшина течет жидкая струйка.
Следует повторная тщательная прочистка.
Затем очередная проверка тонких струй.
На этот раз все бьют в полный рост богини и сходятся даже выше того места, где раньше была ее голова.
— Теперь основной! — следует отмашка насквозь промокшего командира.
Однако пробка в основной трубе еще не пробита, поскольку, видимо, сидит глубоко.
Вода оттуда поступает еле-еле.
— Сейчас откройте оба крана вместе!
Результат прежний.
Купол из круговых струй, а труба из кувшина плюется всякой жидкой грязью.
Между тем грязной воды набралась полная чаша, и она стекает по краям.
— Откройте оба крана на полную мощь!
Картина прежняя.
Мокрый командир безнадежно машет рукой и садится от усталости прямо в лужу на краю чаши, свесив ноги вниз.
Однако засоренная основная труба, смачно отхарнув последний сгусток грязи, вдруг ударила мощной струей, подобной той, что бьет из пасти бедного льва в руках беспощадного Самсона в Петергофе.
Причем ударила прямо в спину неугомонного строителя.
От такого напора Его мокрая задница заскользила по полированной поверхности и Он почувствовал, что чаша под Ним быстро заканчивается, а впереди пустота, но с трехметровой высоты его взгляд упирается в камни каскада альпийской горки внизу и бетонный желоб дренажной канавы.
Убиться не получится, а сломать можно все что угодно.