Сергей Миронов – Избранное (страница 16)
За несколько выдыхов он накачал камеру до размеров спасательного круга.
Для полетов это надутое резиновое колесо было тоже тяжеловато, зато оно забавно пищало своей дырочкой в правом боку.
Недолго, правда.
Пока больной не выдохнул в него со всей своей вновь обретенной энергией.
Хлопок от лопнувшей камеры сменил приступ кашля.
Хворый кашлянул с десяток раз… и больше не смог.
Спазм застрял у него где-то глубоко в горле.
Зато запел органчик в груди.
Но тоже, без былого задора.
Сыграл дюжину тактов марша «Прощание славянки»… и сник.
Больной попробовал кашлянуть самопроизвольно.
Но получилось только отхаркнуть какую-то слизь.
Он от души сплюнул ее на труп спального матраса, и его ничуть не испугала ее радужная расцветка.
Пациент долго копался в шкафу, затем залез на антресоли, пока наконец не нашел то, что искал.
Пакет легкомысленной расцветки, такой же, как и только что отхаркнутая им слизь.
Пакет давным-давно оставил старый приятель, который ходил на исследовательском судне Академии наук.
Судно давно проржавело и затонуло прямо у дальнего причала Северного порта, а никому не нужный научный работник, ходивший на нем, спился и сгорел в крематории.
На память о нем остался пакет с надувной бабой, которую тот пользовал во время дальних переходов, поскольку единственная на судне женщина — буфетчица — обслуживала исключительно капитана и старшего помощника.
По очереди.
Зато друг гордился тем, что его женщина, кроме него, никому другому не принадлежала.
Этим не могли похвастать не только его капитан и старпом, но и почти все олигархи, и даже люди в Кремле, не говоря о подавляющем большинстве мужской половины человечества.
Конечно, где-то в дальнем уголке памяти Некто М. не забывал ни о своем приятеле, оставившем этот пакет со словами, что в Питере одиноких баб и без резиновых хоть пруд пруди, ни о самой этой бабе.
Но понадобился вот такой мощный прилив энергии, чтобы эту память освежить.
Теперь он относился к этому пакету как к чужой зубной щетке.
То есть можно было подумать, как использовать бабу в хозяйстве, но ни в коем случае не по прямому назначению.
Однако надуть ее он все же не побрезговал.
Тем более что внутренний подъем требовал выхода.
Дамочка оказалась самого бюджетного исполнения.
То есть немногим отличалась от надувного матраса.
Пожалуй, только наличием трех розовых функциональных отверстий да нарисованными глазами и сосками.
Зато она была легкой, как пакет из супермаркета, и забавно летала, стоило только открыть и заклинить воздушный клапан.
Надувая ее после очередного полета, больной закашлялся, но приступ был совсем коротким, а мелодия, раздавшаяся из его груди, еще короче.
Любой россиянин угадает ее с двух нот.
Это была знаменитая народная плясовая «Калинка-Малинка».
Тем не менее кашель заставил вспомнить о лечении.
На крупном плане видно, как больной высыпал до последней крошки в микстуры всю дозу из начатого пакетика с белым порошком и принялся с видимым удовольствием курить.
Уже знакомое ощущение обманчивого душевного подъема повторилось, но в более мощном исполнении.
Дым клубился, образуя сложные хитросплетения и загадочные фигуры видения, которые стали возбуждать воображение.
Даже когда смесь в приемнике закончилась и устройство перестало урчать и вибрировать.
Продолжение лечебных процедур в виде надувания превратили подружку научного сотрудника в фигуру, близкую к шару.
Нарисованные прелести барышни раздуло до размеров вымени дойной коровы, а глаза от удивления вылезли на лоб.
И было от чего.
Сам больной в процессе надувания сильно прибавил в мышечной массе.
Раза в три.
Когда Некто М. выдернул пробку клапана и подкинул девушку к потолку, та заметалась по замысловатой траектории.
Облетев все углы гостиной, она рванула к окну и застряла в открытой форточке своим широким задом, бесстыже предлагая оба самых востребованных своих интимных отверстия.
На выбор.
Испустив несколько совсем не дамских громких пуков, пластиковая тетка уменьшилась в объеме и легко бы выпорхнула на улицу.
Если бы не гвоздик, которым летом крепили рамку с противомоскитной сеткой.
Своей шляпкой тот пропорол тонкое пластиковое бедро красотки.
Охнув чисто по-бабьи, она полетела вниз.
Однако успела сделать небольшой пируэт и мягко улеглась на капот брошенной машины, вокруг которой крутились вездесущие минеры.
Пока не вышел весь воздух, дама полулежала, опираясь спиной на лобовое стекло и вылупив на наркокурьеров нарисованные глаза.
Те в свою очередь крутили головами, пытаясь определить, откуда могла спланировать на их головы такая неожиданность.
Толстяк нагнулся, дабы попробовать спустившуюся с небес даму наощупь, но тут же об этом пожалел.
Мощный пинок под зад швырнул его на капот с такой силой, что его ноги запрокинулись на спину.
Видя такую картину, Длинный, хоть и успел переодеть штаны, все же, от греха подальше, поспешил прикрыть задницу руками.
— Ба-Бу-Бы! — гневно выдохнул Некто М.
Он схватил Толстого за шкирку, как щенка, и так встряхнул, что тот потерял дар речи.
Только мелко трясся всем телом.
Боевой кот проделал с ним ту же экзекуцию, что и с Длинным, только на этот раз целью было выбрано торчавшее колом пузо Толстого.
Рубаха на нем была изодрана в мелкие клочья.
После этой сцены больному стоило только кивнуть Длинному, который теперь едва доставал ему до плеча, головой на колесо, чтобы тот мигом открутил его безо всяких ключей, не забыв при этом подложить под мост кирпичи.
Затем так же, кивком, ему указали на распахнутое настежь окно на втором этаже.
Где вся троица вскоре и воссоединилась, вместе с котом и пластиковой бабой.