Сергей Милушкин – Зарница (страница 61)

Маша позвонила еще раз. Тревога с новой силой начала овладевать ею. Еще и Оля… Что с ней? Что могло случиться?

Позвонив третий раз, она подумала, что это уже перебор — никогда такого не было, чтобы соседка отсутствовала в воскресенье вечером.

Потом в тишине она различила какие-то смутные, едва слышные крадущиеся звуки. В глазке что-то метнулось.

Через несколько мгновений дверь приоткрылась — от изумления Маша прикусила язык — толстая цепочка на уровне глаз не давала двери открыться полностью.

— Оля… что это? — Маша кивнула на цепочку. — Что случилось?

Хотя почему она спрашивает? Маша вспомнила, что на соседку было совершено нападение, и на месте Оли она бы тоже подумала о безопасности…

— Привет, Маш, — сказал Оля, покосившись на цепочку. — Я… я просто уже сплю. Завтра рано на работу… знаешь ли.

— Что? Ты — спишь? Так ведь… девяти еще нет…

— Да? Ну вот, устала за день… Ты что-то хотела?

Маша посмотрела вниз на лестничную клетку.

Конечно, может быть, Оля и пережила нападение, но это уже чересчур.

— Слушай… Витя должен был приехать с этой… Зарницы… Но его все нет и нет. Я… в общем, поеду его искать, вдруг, если он придет… может у тебя посидит, пока я не…

— Конечно, — сказала Оля. — Конечно, пусть. Я буду дома.

— Но… ты услышишь? Если он позвонит? — с сомнением спросила Маша.

— А… да, конечно, услышу. У меня же громкий звонок.

— Ладно. Спасибо тебе.

— Да не за что… пусть заходит.

Оля закрыла дверь, не попрощавшись. Лязгнула цепочка, провернулся три раза замок. В глазке проскочила тень. Судя по шагам, Оля продолжала стоять за дверью.

Машу передернуло — по спине поползли мурашки.

Она быстро спустилась по ступенькам вниз, прикидывая, что можно сделать. Как минимум — попытаться найти директора школы. Если не получится, поехать в милицию. Или сразу в милицию, они быстрее ее найдут.

Она вдруг вспомнила визит милиционера днем, о котором совершенно забыла. Ведь он не просто так приходил и задавал все эти странные вопросы… И… он оставил номер телефона. Она сунула руку в карман спортивных штанов и нащупала клочок бумажки. На месте. Значит, в случае чего… можно позвонить и ему.

Она выскочила из подъезда. На дворе уже стемнело, заморосил холодный октябрьский дождь. В лицо ударил порыв холодного ветра — Маша подняла руку, защищаясь и тут же поняла, что имел в виду мужчина, когда сказал: «Узнаете».

Прямо перед подъездом словно жуткое привидение застыла черная Волга с темными непрозрачными стеклами.

Водительское окошко слегка приоткрылось и едва различимый силуэт произнес все тем же ровным абсолютно спокойным голосом:

— Садитесь. Дверь с другой стороны.

Глава 31

1941 год

Он стоял посреди комнаты и, отчаянно балансируя, пытался удержаться на ногах. Земля под ногами ходила ходуном. Стены дома трещали — по одной из них, наполовину скрытой выцветшим ковром, точно змея, ползла жуткая черная трещина.

Вместо крика из горла вырвался сдавленный хрип. С большого книжного шкафа, заставленного сверху донизу корешками толстых фолиантов, рухнула фарфоровая статуэтка ангела и разбилась вдребезги. Отлетевшим крылом его зацепило по ноге, резкая боль пронзила все тело. Тьма вновь сгустилась.

— Андрей, вставай, вставай быстрее, — откуда-то издалека до него донесся шепот, горячий и влажный.

Он открыл глаза. Темнота слегка разомкнулась, но только совсем чуть-чуть.

Секунду он соображал, где находится и почему его назвали Андреем. Или не его, но тогда — кого?

— Пожалуйста… просыпайся быстрее! Вот твои туфли и куртка. В карман я положила немного денег. В туалете окно, рядом с ним лестница. Уходи!

Шаров вскочил словно ошпаренный, сунул ноги в кроссовки, натянул спортивную куртку, поверх чьи-то руки напялили на него тяжелое колючее пальто, пропахшее кисловатой махоркой.

Дверь ходила ходуном.

— Наверное, кто-то тебя увидел и позвонил… туда… — снова зашептала девушка. — Беги. По коридору направо. Через три минуты я им открою.

Он посмотрел в ее распахнутые зеленые глаза, потом, сам не отдавая себе отчет, слегка притянул и поцеловал в губы.

Внутри затопило горячим, почти обжигающим чувством благодарности.

— Я найду тебя… Света… найду!

— Обязательно найдешь, — шепнула она. — Беги. Иначе будет поздно.

Он выскочил по коридору, вслушиваясь, как под ударами стонет входная дверь. Краем глаза Шаров заметил, как Света скинула халат, оставшись в одной ночнушке. Всхлобучила волосы, затем медленным шагом направилась в коридор.

Он хотел было вернуться, как-то ей помочь, но страх и какое-то внутреннее, на уровне первородных инстинктов чутье гнало его вперед.

«Беги, Илюша, беги!», — заорал внутренний голос.

Справа промелькнул белый барельеф с писающим мальчиком. Он резко остановился, дернул дверь на себя, оказавшись в просторном помещении — судя по всему, это был совмещенный санузел, но каких-то невероятных, гигантских размеров. Он, конечно, знал, что в некоторых старых домах бывают подобные, но никогда сам не видел.

Наткнувшись на какой-то столик, он осторожно сдвинул его в сторону, быстро прошел к окну — оно было заклеено черной бумагой — никаких занавесок. Ручка повернулась с легким скрипом — створка отворилась и в лицо пахнул холодный октябрьский ветер.

Высунувшись из окна, Илья действительно заметил справа на расстоянии полутора-двух метров пожарную лестницу — на уровне третьего этажа достать до нее было делом не таким уж и простым. На секунду он засомневался — не вернуться ли назад, может быть, все не так уж плохо.

Но потом вспомнил, что у него нет вообще никаких документов, и это в военное время. К тому же… если тот человек, за которого его здесь принимают, куда-то исчез, значит, его могли искать. И не только для того, чтобы взять автограф, но и задать вопросы.

Адреналин клокотал в крови. Ему показалось, что он услышал приглушенные голоса в глубине квартиры. Дальше медлить было нельзя. Одним движением он взобрался на подоконник, переместился полностью на внешнюю часть и, хватаясь правой рукой за раму, на которой пальцы нащупали выемку, потянулся к лестнице. Она оказалась дальше, чем он думал. К тому же движения сковывало тяжелое пальто.

Нет. Он не дотянется. Это невозможно!

Илья почувствовал страх. Если сейчас эти парни ворвутся сюда, его схватят, будут допрашивать, наверняка с пристрастием — а дальше тюрьма — и то, в лучшем случае. Он никак не сможет объяснить некоторые вещи, например кроссовки «Адидас» за сто семьдесят рублей, спортивный костюм с буквами «СССР» — нет, как раз буквы он объяснить сможет, а вот фабрику, ГОСТ, состав ткани, год выпуска… вряд ли. А значит, вне всякого сомнения, его признают иностранным шпионом со всеми вытекающими последствиями.

Он вернулся на широкий подоконник, отчаянно ерзая руками, с трудом стянул с себя тяжелое пальто и тут же бросил его в ночную темноту — оно спланировало как огромная птица с разверзнутыми черными крыльями. Внизу послышался мягкий хлопок.

Стало гораздо легче — настолько, что в этот раз пальцы левой руки коснулись холодного проржавевшего металла и он мертвой хваткой уцепился за лестницу.

Теперь в квартире различались явные голоса и гулкие шаги — женский голос был взволновал, мужские, он различил два — гневные и нетерпеливые.

Они задавали вопросы. Она пыталась ответить, но ее почти не слушали. Быстрые шаги говорили о том, что квартиру спешно осматривают — однако свет включать было нельзя и поэтому там постоянно что-то падало и этот грохот перемежался с нецензурными выкриками.

— Быстрей! — прохрипел он самому себе. Напрягся, скользнул по шершавой стене ногой, вытянувшись почти в шпагат — левая нога, наконец, встала на лестницу. Он потянулся, спружинился и оттолкнувшись от едва выступающей опоры в виде рамы, схватился за дрожащие прутья металла.

«Есть!», — обрадовался он и что есть мочи заработал ногами и руками.

В три секунды он слетел вниз, вспомнив, что когда-то занимался в составе добровольной пожарной дружины и лазал по лестницам чуть ли не быстрее командира пожарного расчета.

В самом низу, когда до земли, по его расчетам, оставалось метра два, он прыгнул.

Ступни кольнуло, однако под ногами оказалась мягкая перерытая земля, а не асфальт. Ожидая увидеть преследователей, он резко глянул вверх. Пока никого. Но вряд ли они дадут ему фору — нужно было немедленно смываться.

Пальто… где же оно? Илья наткнулся на срезанные ветви кустов, споткнулся о какой-то камень, но устоял. Пальто, распластавшись на земле, лежало в трех метрах. Он кое-как нацепил его и, не разбирая дороги, пошел быстрым шагом прочь. Впереди маячила покосившаяся изгородь. Даже не думая, он перемахнул ее, словно заправской прыгун.

Ноги слегка дрожали и пока дом, который он только что в спешке покинул, не исчез в ночном тумане, ему казалось, что вот-вот грянет выстрел.

Но выстрел не грянул. Завернув за угол неказистого одноэтажного строения, он рискнул обернуться и посмотреть назад — но почти ничего не увидел. Чернота обволакивала Москву и город было не узнать — он словно оказался в неведомом лабиринте, где каждый взгляд назад рисует новую картинку.

Стало холоднее, адреналиновый всплеск заканчивался. Шаров поднял ворот пальто, застегнулся на все пуговицы и мысленно еще раз поблагодарил зеленоглазую девушку по имени Света.

Каково это — ощущать себя совершенно одиноким и потерянным в городе, который через много лет станет ему родным? Сейчас это был незнакомый, почти враждебный, холодный мир, в котором он оказался против своей воли и — где-то там, за рекой, лесом, дорогами с противотанковыми ежами, в серой покосившейся избушке, надеялся и ждал его возвращения отряд.