Сергей Милушкин – Зарница (страница 57)

— Ты же мертв! — прошипела цыганка змеей. В ее глазах застыл ужас и Виктор, оцепенев, сделал шаг назад. — Я уже видела такую руку! — она вдруг перекрестилась и не разбирая дороги бросилась в толпу.

— Мертв, мертв! — доносились до него ее хриплые возгласы.

— Витя!

Он повернулся и увидел Лену. Она стояла слева и смотрела на него как на привидение.

— Что случилось? Кто это?

Он посмотрел в толку — цыганка уже пропала из виду.

— Я не знаю, какая-то цыганка. Я думал…

— Что она тебе сказала? Все так быстро произошло… я даже не успела понять… мне показалось, она взяла твою руку…

— Да… то есть… нет… она… просто хотела денег. Ну знаешь, как это…

Лена внимательно посмотрела на него и кивнула.

— Я слышала, что они применяют гипноз, чем-то похожий на то, что делал с нами Инин. Если честно… я даже испугаться не успела…

— А я успел, — тихо ответил Виктор, но она не расслышала.

Они остановились как раз рядом со сломанными часами.

«Т-цк, т-цк»…

— Какой мерзкий звук, — сказала она. — Пойдем быстрее.

Удивительно, но на перроне вокзала народа было немного, провожающих еще меньше. Уже почти стемнело и серое небо, скрытое за пластиковым навесом, едва проглядывалось.

— Он сказал, там будут пограничники…

— Кто? Петя?

— Нет, этот, полицейский…

— Да, граница же… ты никогда не выезжала за границу?

Лена покачала головой.

— Я тоже, — признался Виктор. — Жаль, ночью будем ехать, ничего не увидим…

Они подошли к вагону номер 13.

И вот опять, — подумала она. Почему тринадцать? Почему не одиннадцать, семь или пять?

Улыбчивая проводница посмотрела билеты, паспорта, проверила визы.

— Все нормально, можете проходить. Седьмое купе… так… ваше целиком… — Она улыбнулась, будто бы понимая, зачем молодые люди могут брать целое купе и тут же добавила: — литовская граница в семь утра, не пропустите. Но я заранее всех бужу… — добавила она.

Поезд плавно качнулся. Перрон, постепенно ускоряясь, поплыл назад.

— Ну вот… поехали, — сказала Лена.

— Поехали, — подтвердил Виктор.

Несмотря на приятное волнение, вызванное перестуком колес и предстоящим путешествием, он чувствовал тревогу. Получится ли уговорить Дениса? Какие могут быть проблемы на границе, — ведь их вполне могли объявить в розыск, хотя Инин клятвенно заверил, что ни он, ни Лена не входили в списки «обычных» больных, а «необычные» списки зашифрованы и доступ к ним имеет только он сам.

Короче — ворох вопросов, решать которые придется по мере поступления.

Лена вздохнула. Видимо, она думала о том же самом.

— Я никогда никуда не ездила, — вдруг сказала она. — Нет… в мечтах и странных моих видениях я была много где, наверное тем местам и названия не придумаешь, но на самом деле, в реальности…

Виктор вдруг подумал, что кроме колонии тоже особо нигде не был — не считая пары детских поездок на Черное море.

— Будешь чай?

Не отрываясь от окна, Лена кивнула.

Он сходил к котлу, налил в стаканы с подстаканниками кипятка, купил два пакетика чая и сахара.

— В Калининград на отдых едете? — улыбнулась и слегка подмигнула проводница, на бейдже которой было написано: «Анна Самоцветова». — Сейчас погода в наших краях не очень. Кстати, вот анкеты, — она протянула пару листов. — Заполните их, нужно будет предъявить пограничникам.

— Спасибо. Да, решили развеяться… — он посмотрел ей прямо в глаза, и она слегка смутилась. — А то все работа да работа.

— Это точно… — проводница отвела взгляд. — Нужно отдыхать. Съездите в Светлогорск, там красиво. Или в Пионерск.

— Обязательно, — ответил ей Виктор. — Так и поступим.

— Хорошей вам поездки, — она принялась мыть стаканы в раковине. — Если что-нибудь понадобится, обращайтесь.

— Конечно.

Покачиваясь и стараясь не расплескать кипяток, Виктор дошел до купе.

Лена выглядела встревоженной. Он поставил стаканы на стол, пытаясь понять, что могло произойти.

— Мне вдруг показалось… что ты не вернешься, — сказала она. — Как… тогда.

— Как тогда? — по его спине поползли мурашки. За окном стало совсем темно и эта тьма, окружавшая летящий стрелой поезд, была давящей, враждебной.

Она долго не отвечала. Помешивая ложечкой чай, смотрела в искрящуюся черноту окна, где смутными отражениями застыли два лица — расплывчатые, почти не различимые.

— Ты всегда уходишь. Исчезаешь. Даже когда мы совсем рядом, держимся за руки и вроде бы вот оно… — стоит закрыть глаза и снова открыть их… и тебя не будет. Так всегда…

— Я здесь, — тихо проговорил он. — Я точно здесь. И на этот раз никуда не денусь.

— Прошлый раз ты тоже так говорил, — грустно улыбнулась девушка. Она чуть задумалась, потом внезапно спросила: — Как думаешь, мы сейчас там тоже вместе?

Виктор откинулся на подрагивающую переборку вагона. Он не сразу понял, про что она спрашивает. Про какое — «там»?

— Ты имеешь ввиду…

— Да… сорок первый… ведь ты… наверняка что-то помнишь? Должен…

— Да, — вдруг признался он.

Он действительно «что-то» помнил.

Вагон немного тряхнуло и вдруг образы поплыли в его памяти с такой неумолимой силой, что ему стало страшно. В красноватых светофорах, стремительно проносящихся мимо на перегонах, он увидел всполохи артиллерийских залпов, в стоне железнодорожной колеи — гул какой-то мольбы, жуткой и непонятной, будто бы тысячи человек одновременно стонали от боли. Видение нахлынуло, и он едва успел поставить стакан с чаем на стол.

Глава 29

1941 год

— Какой же ты неуклюжий! — Лена аккуратно поддержала его руку.

Он встряхнулся, открыл глаза шире, но тьма не прошла, наоборот она еще больше сгустилась. А красноватые огоньки, которые он принял за железнодорожные светофоры оказались всего лишь угольками в печке.

Вокруг стояли и сидели люди, почему-то они были детьми, и вся эта обстановка никак не напоминал ему видение, только что нахлынувшее на него с такой силой, будто бы все это было на самом деле. Он где-то читал, что такое явление называется дежа-вю, переживание того, что уже когда-то или где-то происходило. До сих пор, как сказал диктор в той передаче, ученые не могут объяснить природу этого явления.

— Вот это да… — сказал он, пораженный видением.

Лена повернулась к двери, посмотрела на девочку, которая вошла в дом и недовольно сморщилась.

— Это ты про нее?