Сергей Милушкин – Зарница (страница 26)
Даже если бы кто-то захотел ради хохмы подшутить над ними, он сомневался, что сейчас так просто можно найти подобную одежду, а еще труднее — заставить современного школьника одеть ее.
Да и кому в голову могла прийти такая жестокая и совершенно дикая идея? Даже самые беспринципные личности, которые, разумеется, имелись в армии, и, вполне возможно, даже вероятно, присутствовали в воинской части № 22653, вряд ли стали бы шутить над войной и сорок первым годом. Это неминуемый трибунал и позор до конца жизни, который ничем не смыть.
В подтверждение его мыслей вдали застрекотал пулемет. В том направлении, куда показала девочка, бахнула зенитка, сначала один раз, потом взвыла сирена — жутко и протяжно, и зенитки заработали словно заводные — заставив ребят сомкнуться плотнее.
— Ну вот, снова налет, — сказала девочка, опустив глаза. — Но здесь они не бомбят, летят на Москву и там их наши зенитчики бьют, так что не бойтесь. — Она помолчала, глядя на школьников и не скрывая некоторого удивления. — Ладно, мне надо ехать. — Она снова влезла на высокую раму, и встала на педали, но Шаров схватил велосипед за седло.
— Стой! — сказал он. — Ты… ты нас не обманываешь? Это что… правда… сорок первый? Тысяча девятьсот сорок первый? Великая отечественная?
— Невери! — снова произнесла она непривычное слово. — Вы точно с луны свалились. Вот, смотрите! — девочка вытащила из-за пазухи ватника разорванный пополам и обуглившийся по краям кусок газеты. — Читайте!
Он перевел взгляд на печатные буквы, которые расплывшись, постепенно собрались в слова, строки и предложения, от которых у него побежали мурашки по спине.
'Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Всесоюзная Коммунистическая Партия (больш.).
ПРАВДА
Орган Центрального Комитета и МК ВКП(б).
№ 284 (8692). Понедельник 13 октября 1941 г. Цена 15 коп.'
Ниже было заглавие статьи:
«УСИЛИМ ОТПОР ВРАГУ!»
Правее на две колонки размещалась вторая статья с названием «К ученым всего мира», а рядом сводка:
'ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО
Утреннее сообщение 12 октября
В течение ночи на 12 октября наши войска вели бои с противником на всем фронте и особенно напряженные на Вяземском и Брянском направлениях'…
Шаров не стал читать дальше. Строчки поплыли, в голове зашумело, он почувствовал, что теряет не только равновесие, но и способность отличать сон от реальности.
Газета была настоящей, мокрой, пахнущей сырой бумагой и типографской краской, разорванной и полусожженной и вряд ли бы обычной школьнице, будь она хоть трижды пионерка или комсомолка, выдали такой ценный экземпляр на руки. Он был уверен, что такую газету как минимум нужно заказывать в Ленинке, куда без пропуска не попадешь.
Девочка, назвавшаяся Катей Орловой, проследила за его взглядом и заметив ошарашенное выражение, которое Шаров даже не пытался скрыть, чуть смутилась и развела руками:
— Извините, нашла ее в кустах… и там… в общем, пришлось оторвать кусок.
Петя Марченко, который стоял чуть позади Шарова, зачаровано смотрел на рыбачку в странном одеянии и когда она протянула руку, чтобы забрать газету, сказал, будто бы не веря самому себе:
— Так ты… получается, что… из прошлого, что ли? У нас в соседней школе фильм снимают, называется «Гостья из будущего», может ты оттуда?
Девочка забрала газету, аккуратно ее сложила и сунула под ватник.
— Из какого еще прошлого? — не поняла она и снова повторила: — Странные вы, точно. Говорите странно, будто не из здешних мест. Одеты как-то… Ладно, сейчас стемнеет, а мне еще добираться до дома… — она вскинулась на велосипед, прокрутила педали и поставила ногу в черном, грязном резиновом сапоге на верхнюю педаль. — А вы куда пойдете?
Шаров обернулся на ребят. Все молчали. Даже Червяков слегка притих — непрекращающаяся канонада подействовала на него угнетающе.
— Как куда? В город. Спасибо, что подсказала дорогу.
— Да не за что, — пожала она плечами. — Но я бы на вашем месте туда не ходила. Патруль может и не разобрать, что вы пионеры, подумают — диверсанты какие-то.
— Здесь точно нигде нет воинской части? — спросил Витя, чувствуя, что очень сильно замерз и готов на что угодно, лишь бы поскорее очутиться в тепле.
— Здесь кругом военные, по этой дороге — она снова показала рукой в перпендикулярном от ручья направлении, — через версты три выйдете к шоссе и там сразу увидите, если не верите.
— В-в-версты? — переспросил Червяков дрожащим голосом.
Ребята обернулись и увидели, что он почти синий от холода. Одетый легче всех, в майку и тонкую летнюю ветровку бахвальства ради, теперь он, кажется, растерял весь свой гонор и был похож на суслика, шмыгающего носом посреди вечной мерзлоты. — К-к-акие еще в-в-версты?
— Это так раньше расстояние называли, — тихо сказал Давид. — Чуть больше километра.
Шаров, качнув головой, быстро снял свою стеганую спортивную куртку и протянул Червякову.
— Ну-ка, быстро одевай.
— А-а-а… вы-ы?
— Я разберусь, — ответил он и чуть ли не насильно напялил куртку на школьника.
— Кто ж так одевается зимой… — покачала головой девочка. — Тоже мне…
Она резко налегла на педали. Велосипед, протяжно скрипнув, понесся вперед и через минуту исчез в темнеющих зарослях, оставив школьный партизанский отряд посреди небольшой опушки на развилке едва различимых тропинок.
— Кажется… я замерзаю… — сказала Лиза.
— Д…д…д… Я н…ног уже не чувствую, — ответила ей Лена.
Замерзли все, это было ясно видно и слышно по шмыгающим носам.
— Кажется, если мы сейчас пойдем в город, то… можем снова потеряться, — сказал Шаров медленно. — Я за то, чтобы вернуться и попытаться проникнуть в одну из тех избушек. Отогреемся, а там, может быть, нас найдут. Я уверен, что поисковая группа прочесывает лес и скоро мы будем дома.
Никто ему не ответил.
— Пойдемте уже, — едва слышно просипел Червяков. — Я же говорил, нужно было сразу…
Как по команде отряд развернулся, и они пошли, подгоняемые холодом и мерзкой моросью назад, по еще свежим своим следам, чавкая ногами в мокрой траве. Канонада то затихала, то вновь разгоралась. Они шли молча, переваривая услышанное от странной девочки в нелепой одежде.
Два дома темнели в сыром вечернем тумане словно призраки. Заколоченные окна и двери производили тягостное впечатление.
Шаров тронул калитку, и та отворилась, повиснув на одной петле. Он вздрогнул, осмотрелся, кивнул ребятам.
— Как мы туда залезем? — прошептал Денис, косясь единственной мокрой линзой на почти черный, застывший дом, который замер, будто бы ожидая, что же предпримут непрошеные гости.
Дверь конечно же была заперта на ключ. Шаров потянул за ручку, но она даже не шелохнулась.
— Дайте я, — Давид тронул Шарова за рукав, подошел ближе, нагнулся, глянул на замочную скважину и едва заметно усмехнулся.
Тут же юркнув куда-то вниз, под настил, он запустил руку под него, пошарил, потом обошел с другой стороны и через минуту воскликнул:
— Есть!
— Вот это да! — изумилась Лена. — Откуда ты?..
— В книжке про войну читал, — пожал он плечами. — Уезжая или уходя на фронт, люди редко брали с собой ключи и часто прятали под лестницей перед входом.
Доски, которыми дверь была прибита к дому, быстро отодрали. Шаров сунул длинный, похожий на ключ от амбарного замка в замочную скважину и три раза его провернул, толкнув дверь внутрь. Со скрипом она отворилась, пахнув незнакомым застоявшимся запахом, слегка горьковатым и одновременно сладким.
Шаров отошел в сторонку и махнул рукой.
— Ну давай, быстро все внутрь!
Пока ребята суетясь и радуясь крыше над головой забегали в дом, он всматривался в окружающую пелену серого тумана. И если там, откуда они пришли, лес совершенно не казался опасным, то здесь он стоял угрюмой и даже враждебной стеной.
Впрочем, ощущение могло быть вызвано усталостью и плохой погодой. Если бы не ухающие вдали звуки канонады, он бы подумал, что они действительно заблудились, а странная девочка с газетой «Правда» за 1941 год — плод его воображения или глупый розыгрыш.
Но чем дольше он размышлял, тем отчетливее понимал — никакой это не розыгрыш, и они действительно, непонятно как оказались там, где не должны были и началось это не сегодня в полдень, а гораздо раньше — в тот самый день, когда на стадионе прозвучал выстрел стартового пистолета.
Шаров вздохнул, повернулся и зашел в дом, не заметив темную фигуру выглядывающего из-за дерева человека.
Лучик света скользнул по бревенчатым стенам, выхватив деревянные полки вдоль стен, белую печку, рукомойник и даже полотенце возле него. На полках стояла домашняя утварь, глиняные горшки, а над массивным столом в углу висела небольшая икона.
Свет от фонаря, который держал Петя Марченко, был слабым, но его хватило чтобы понять — это действительно старый деревенский дом, может быть чья-то дача или хутор, причем жильцы покинули его не так давно — неделю или две назад — стол еще не успел покрыться слоем пыли.