Сергей Милушкин – Снимок с того света (страница 5)

Валик высвободился, не стал ждать, пока подогреется ужин, и стремглав выскочил из дома.

— Иди, иди… ничего страшного. И это пройдет…

На шум из кухни выскочила мама.

— Володя, что случилось? Где Валик?!

— Да все нормально. Побежал развеяться. Сегодня у него был трудный день.

— А как же ужин?

Он махнул рукой.

— Успеет. Никуда не денется.

— Тебе не показалось… — женщина присела на табуретку: — …что он какой-то странный был сегодня? Я понимаю, что…

— Маша… все нормально, просто он пережил сильный стресс. Поверь мне. Пройдет немного времени, и все забудется.

— Дай бог, чтобы так было.

Она встала, открыла стеклянные дверцы кухонного шкафа, вынула оттуда пузырек с надписью «Настойка валерианы», открутила крышечку, старательно накапала сорок капель в чайную ложку. Выпив содержимое, она слегка скривилась.

— Тебе не надо? — она посмотрела на мужа.

Он покачал головой.

— Нет, пока не надо. Иди сюда, Маша, давай «Поле чудес» посмотрим вместе.

Женщина кивнула, и они устроились на диване, вглядываясь в крутящийся барабан. Якубович произносил какие-то слова и буквы, принимал подарки, улыбался, вручал призы, смешно дергал усами — но Маша всего этого будто не видела и не слышала. В голове повис странный туман. Что-то изменилось. Не в сыне, хотя и в нем тоже. А вообще. Что-то неуловимо изменилось, стало другим. Она не могла понять, что именно. Но чувствовала исподволь нарастающую тревогу, которая постепенно стала сменяться страхом.

— Ты дрожишь? — вдруг спросил Володя. Он обнял ее крепче. — Ну что ты, в самом деле. Поверь, все будет хорошо.

Но Маша знала, что не будет.

***

Валик выскочил из подъезда, словно ошпаренный. И причиной тому было не ненавистное «Поле чудес». Отец не пропустил ни одного выпуска с тех пор, как вышел на пенсию в 45 лет. То есть как минимум последние пять или семь лет, а может, и того больше. Фраза «Крутите барабан, и пусть вам улыбнется удача» звучала теперь как-то иначе. Он не мог понять почему, но смутно догадывался. Барабан теперь был в его руках. Однако парень понятия не имел, по каким правилам он работает, можно ли крутить его несколько раз, какие выпадают варианты или на всех полях только один исход. И это не суперприз. Хотя, вспомнив, что выпало Олегу, Валик немного успокоился. Значит, вариантов может быть несколько и не все из них ужасны.

Еще на лестнице он написал Свете, что будет ждать ее у Нижнего озера на скамейке. Издали он заметил, что ее пока нет, и сбавил шаг. Он наслаждался погожим весенним вечером, мимо шли расслабленные люди, носились подростки на самокатах, возле горки громыхали скейтеры — их доски ежесекундно взмывали и падали на асфальт. Некоторые трюки выглядели довольно опасно, и Валик, оглянувшись, невольно подошел поближе и достал телефон.

Ему казалось, что вот-вот какой-нибудь парень, прыгнув вверх, непременно сломает себе ногу или свернет шею — один лихой худощавый мальчик в широких штанах и зеленой бейсболке то и дело съезжал по краю кривой лестницы и неизменно, раз за разом падал. Впрочем, он довольно ловко перекатывался и каждый раз вставал, будто неваляшка.

«Он точно сейчас себе шею свернет», — проскочила у Валика мысль.

Когда он подошел ближе, подростки не обратили на него никакого внимания. Лишь один слегка махнул рукой в его сторону — кажется, это был мальчик то ли из седьмого, то ли из восьмого класса их школы. Валик в ответ качнул головой.

Он начал снимать видео, направляя камеру на неугомонного паренька — по опыту Валик знал, что достаточно двух-трех секунд, чтобы определить, как отнесутся к съемке незнакомые парни. Этим, похоже, было абсолютно наплевать. Никто его не замечал.

«Можно пробовать», — решил он.

Сердце застучало сильнее. Ладони вспотели.

Валик смахнул камеру, перелистнул экраны и увидел черную иконку. Вздохнув, он нажал на нее, и тут же появилась самая обычная камера, неотличимая от встроенной. Разве что краски, то есть встроенный фильтр, давали какую-то слегка размытую и блеклую картинку. Впрочем, это мог быть просто недостаток освещения.

Он заметил, что кисти его слегка трясутся, и взял телефон двумя руками. В этом не было ничего необычного, он знал, что многие так снимают, чтобы исключить тряску и сделать изображение более плавным.

Паренек вновь поднялся по ступенькам. По пути он потирал ушибленный бок и слегка прихрамывал. На голове не было защитного шлема. Рыжие волосы развевались на ветру, а слегка вздернутый нос как бы говорил: «Хрен там, я все равно сделаю этот трюк!».

Парень разбежался. Остальные скейтеры остановились, чтобы не мешать — по-видимому, этот рыжий был самым опытным среди них. Он набрал приличную скорость, прежде чем толкнуть доску носком правой ноги и подпрыгнуть. На этот раз он не скользил по краю лестницы. Он взмыл над нею, в то время как доска словно в замедленной съемке переворачивалась под ним.

Валик уловил прыгуна на экране и нажал кнопку съемки. Он подумал, что даже если фотоснимок покажет что-то необычное (как в случае с Куроносовым), он все равно не успеет что-либо предпринять. Слишком уж быстро летел скейтер.

«Знал бы где упасть, соломку бы подстелил», — вспомнил Валик любимое выражение отца, и в этот момент чья-то легкая рука опустилась на его плечо.

Он вздрогнул. Не выпуская из поля зрения прыгуна, слегка повернулся и увидел Свету. Ее волосы растрепались, маленькие веснушки на крыльях носа слегка хмурились. Она была прекрасна, и он моментально бы забыл про скейтера, если бы не грохот и сильный крик, раздавшийся снизу лестницы.

Парни бросились к другу. Тот лежал внизу, корчась и схватившись за ногу.

— Жив, — вырвалось у Валика.

Он повернулся к Свете и понял, что сказал лишнее. Она переводила взгляд с парня внизу на него самого и потом на телефон, который Валик продолжал держать у груди.

— Жив, — повторила она, но выражение ее испуганного лица стало изменяться. Валик вдруг понял, что девушка буквально поражена ужасом.

Он повернулся и увидел, что экран телефона до сих пор светится.

— Валик… — прошептала она, указывая на гаджет. — Что… это?

Он не сразу понял, что показывает фотоснимок — блеклый, почти черно-белый, а когда понял — перевел взгляд на темную гладь озера — и левее, туда, где сейчас стоял красивый ретро-фургончик, в котором продавали хот-доги, кофе и пиво. Наяву возле фургона стояло пять столиков. Все они были заняты. Люди наслаждались безмятежным весенним днем. Из двух колонок раздавался популярный мотив — кажется, это был «Ласковый май». Рядом с фургончиком стоял то ли гриль, то ли мангал. Возле него крутился мужчина в фартуке, к которому из фургона иногда выходила девушка в белом платке и джинсах.

— Валик… — прошептала Света, указывая дрожащей рукой на снимок. — Валик, что это такое?

Он бы и сам не поверил, что такое возможно. Внизу снимка стояла дата и время: «15.05.2019 / 21:22».

Но самое страшное… Валик заставил себя посмотреть в то самое место — из окошка фургончика, над которым висела большая вывеска «ФУД ТРАК. ПРОСТО СМАК» и откуда выдают заказы, вырывались языки пламени. А еще… он видел там руки и даже чье-то искаженное лицо. Ему показалось, что человек оттуда ТЯНЕТ РУКИ ПРЯМО К НЕМУ.

— Но там же… — Света подняла дрожащую руку и указала на фургончик. — Валик, там же… все нормально. Как… это?

Он качал головой. От ужаса голова плохо соображала. Он понимал, что нужно что-то сделать, но не мог понять, что именно. Вопли пацана, скорее всего, сломавшего ногу внизу лестницы, стали тише, но не исчезли.

«Значит, с парнем было все более-менее нормально, — подумал Валик. — Он выживет. В отличие…»

— Смотри, Валик, смотри! — Света снова показывала на экран телефона.

Валик похолодел.

Снимок будто оживал прямо на их глазах. Из блеклого, размытого, плохо различимого, он становился все более резким, четким, ярким, контрастным. Он будто бы… оживал! И время…

Света взглянула на свои Apple Watch, потом перевела взгляд на снимок и дату внизу.

— Валик… — снова сказала она. — Осталось… две минуты. — Она растерянно посмотрела прямо на него. — Две минуты… это что… правда? Скажи мне! Там, в спортзале… там было то же самое? Я видела, как ты хотел… спасти этого…

Валик кивнул.

— Да… я… не успел. Держи… Света, держи! — он всучил ей телефон, на экране которого разгорался самый настоящий пожар, и, не разбирая дороги, бросился вперед.

Света издали увидела, как легкий ветерок подхватил из мангала тлеющую частицу, может быть, это был обычный листик, слегка покачал его в невесомости и задумчиво, словно нехотя, направил прямо в открытое окошко фургона. Она стояла, открыв рот, не в силах сдвинуться с места, и завороженно наблюдала, как Валик в каком-то безумном порыве столкнулся с самокатчиком, упал на асфальт, поднялся и, хромая, побежал снова вперед.

— Баран! — услышала она позади возглас кого-то из скейтеров. Скорее всего, это относилось к самокатчику, но она не была уверена.

Тем временем Валику оставалось метров пять, когда кто-то за столиком обернулся и отчетливо сказал:

— Илюха, что-то горит, тебе не кажется?

— Это же мангал, Саня, — ответил второй парень, потягивая пиво.

В ту же секунду Валик задел их столик, и он опрокинулся. Стаканы с грохотом разбились. Тот, что был Илюхой, смачно выругался — он был полностью залит пивом ниже пояса.