Сергей Милушкин – Пропавшие. В погоне за тенью (страница 22)

Теперь же, когда волей-неволей я оказался в квартире своей воспитательницы из детского сада в далеком и… что уж там, прекрасном тысяча девятьсот восемьдесят первом году, мне нужно было придумать, как предотвратить катастрофу. Взрыв в опытно-конструкторском бюро «Чайка».

Для этого — пусть и на короткий срок, придется влиться в местное общество. Стать своим. Попасть на завод. Понять, что к чему. А еще — где-то жить. Чем-то питаться. И не вызывать подозрений.

Я снова посмотрел на программу телепередач. По сравнению с моим нынешним, диким и взбалмошным временем, тогда все было иначе и казалось простым и наивным. Но так ли было все просто на самом деле?

Тут же уколол внутренний голос, который до этого то ли уснул, то ли пребывал в легком шоке:

«НЕ СПИ, ВОКРУГ ЗМЕИ!»

Да, змеи были и тут, я в этом абсолютно не сомневался. Просто в этом времени их было гораздо меньше. И в этом заключалась главная опасность.

Только теперь я почувствовал жуткий голод. Я вышел на кухню, распахнул низенький холодильник «Снайге». Вместо множества разноцветных упаковок и этикеток сырков, йогуртов, соусов, колбасных нарезок и прочей снеди посреди полки лежала начатая пачка сливочного масла, кусок вареной колбасы, две консервы и банка зеленого горошка «Глобус».

На полке стояла бутылка кефира, рядом лежал завернутый в серебряную фольгу плавленый сырок «Дружба».

— Дефицит, — сказал я вполголоса.

В хлебнице нашлось полбуханки черствого хлеба. Я соорудил бутерброд и проглотил его в пару укусов. Где-то в глубине щелкнула совесть, но есть хотелось так сильно, что я не устоял и сделал еще один бутер.

— Я верну… — сказал я холодильнику, повертел головой, не отыскав электрочайник, поставил обычный железный чайник на плиту, вскипятил его и сделал чашку растворимого индийского кофе.

— А вот это я возвращать, пожалуй, не буду… — пробормотал я, с трудом выпив кислый напиток. — Как они это пили?!

Мне никто не ответил.

Перекусив, я почувствовал себя совсем хорошо. Еще раз огляделся, собрался с духом, и, закрыв квартиру на ключ, вышел во двор. Ключ, как и просила хозяйка, опустил в почтовый ящик. Подъезд был чистым, ни одной надписи, собственно, как и стены дома снаружи.

На скамейке сидел седой старичок с палкой и читал большую газету, название которой я увидел сразу: «Красная Звезда».

Я слегка напрягался, когда газета пошла вниз и я увидел его глаза за толстыми линзами роговых очков.

— Добрый день, — сказал он дружелюбно.

Наверняка, он сразу понял, что я не местный, но даже виду не показал.

— Здравствуйте, — ответил я.

— С днем печати! — энергично поздравил он меня, и я ответил тем же.

Затем старик сощурился и как бы невзначай спросил:

— Отдыхаете, приехали к кому?

«А вот и оно», — подумал я. «Не спи…»

Врать было бесполезно, наверняка он все узнает и, если я выдумаю какую-то небылицу, могут возникнуть подозрения, которые ни к чему хорошему не приведут.

— К Антонине Михайловне заходил, она моя дальняя родственница… Я в командировке здесь, вот навестил, но она уже в садике, а я вот… пойду пройдусь…

— О… а я уж подумал, Тоня молодого человека себе нашла… — он хитро подмигнул мне, и я выдавил подобие улыбки. Старик бодро приподнялся и протянул мне сухую жилистую руку: — Позвольте представиться, Грибанов Дмитрий Александрович. Я напротив Тони живу, тоже на первом этаже.

Меня словно током ударило.

Перед глазами появился список работников отдела НИОКР ОКБ «Звезда».

Именно к этому человеку только в другом мире я шел, чтобы предупредить его об опасности.

— Антон… Михайлов…

— Антон? Очень приятно! Вижу, вы из наших будете.

— Их наших? — я с трудом извлекал из себя слова. В связи со всеми новыми впечатлениями из головы совсем вылетело куда и зачем я шел и что цель моего визита сюда была вовсе не Антонина Михайловна.

— Ну, вы же инженер?

Я открыл рот, вспомнил, что забыл наклеить усы и напялить очки, мигом от ужаса покрылся холодным липким потом, но тут же снова вспомнил что здесь все эти манипуляции ни к чему — никто меня тут не знает. Пока не знает.

— Да… как вы узнали?

— Тоня как-то говорила, что у нее есть дальний родственник — инженер и что он может приехать по обмену опытом. Что-то такое. Кажется, даже говорила, что звать Антоном.

Теперь я и вовсе был сбит с толку.

— Удивлены? — как ни в чем ни бывало сказал старик.

— Э… да… немного.

— А я ведь тоже инженер, всю жизнь в «Чайке» проработал. В самом интересном отделе, — старик загадочно улыбнулся и поднял палец к небу. Я проследил за его движением и увидел большую птицу, нарезающую круги где-то на огромной высоте. — В опытно-конструкторском! Слыхали про «Звезду»?

Я слыхал про «Звезду». Однако теперь, стоя перед этим седым инженером, я был вовсе не уверен в том, что попал сюда случайно. Я вдруг подумал, что те люди, которые стояли за мной или те, которые стояли за теми людьми — могли быть настолько могущественными, чтобы предсказать место и время удара молнии в спрятанный в моей сумке кристалл рубина. Возможно даже, что моя няня… Антонина Михайловна, Тоня, как называл ее старик — выполняла свою часть задания, встретив и обогрев меня после перемещения. Возможно, что она с самого начала была в курсе всего.

Ох уж это воображение. Я покачал головой.

— Да… конечно, я слышал что-то про «Звезду».

— О-о… думаю, вы даже близко не представляете, чем мы там занимаемся. Американцы и близко не подошли к тому, в чем мы уже добились ошеломляющих успехов.

Я чуть было не выпалил, что успехи оказались настолько выдающимися, что едва не погубили тысячи миров и я тут, собственно, именно по этой причине.

Видимо, старик заметил тень на моем лице. Он отложил газету и внимательно посмотрел на меня.

— Знаете, это секретные разработки, но… — он вдруг обернулся и посмотрел позади себя — прямо в лес, откуда я вышел. — Некоторые вещи, если честно, тревожат меня. Три месяца назад я вышел на пенсию. И с тех пор места себе не нахожу.

— Вот как… — я медленно опустился на скамью рядом со стариком.

— Я даже не знаю, с чего начать и вообще, стоит ли начинать, — он с сомнением покосился на меня, потом опустил руку в карман светлого льняного пиджака и достал что-то завернутое в носовой платок. — Я все время ношу их с собой. Боюсь потерять. Боюсь, что украдут. Или еще что-нибудь случится. Не поймите меня неправильно, я не сумасшедший старик, но… мне сняться ужасные сны.

Только теперь я заметил жуткие синие круги под глазами — ранее они были скрыты за роговыми очками, и я принимал их за тени.

— Это все из-за них, — он развернул сверток и на его ладони заискрились женские золотые часы «Чайка».

Глава 11

Я покосился на его удивительно тонкие, изящные, даже какие-то женские руки и что-то внутри приказало мне помалкивать и сидеть по стойке смирно. Держать ухо востро. Этот дед был не так прост, каким хотел казаться.

— Да?

— Да. Вы знаете, что это? — он держал на ладони золотые часы, которые ослепительно блестели на солнце.

Я покачал головой.

— Похоже на часы.

Старик кивнул.

— Верно. Но вы знаете, для чего их использовали?

Я глупо улыбнулся.

— Видимо, для украшения. Потому что измерять время можно куда более дешевым и доступным способом.

— Угу, — ответил он. — Дорогая вещица, вы правы.

Некоторое время он молчал, покачиваясь всем телом как жердь, потом вдруг резко встал и направился в подъезд. Через минуту хлопнула дверь, а я остался сидеть на лавочке в совершенном недоумении. Этот мужик работал на заводе, но был далеко не так прост, как мне показалось изначально.

Держать ухо востро — хорошая тактика, особенно с незнакомыми людьми. Моя эйфория от того, что случилось не прошла, но она вдруг претерпела существенное изменение — я понял, что в том славном мире, когда я был ребенком, не все было так радужно. Не все люди были братьями. И если мне кто-то дал ключи от своего дома, это совсем ничего не значило. Может быть, просто в этом доме нечего было взять.

Все эти мысли стрелой пронеслись в моей голове. Еще некоторое время я продолжал сидеть на лавке, прислушиваясь, не выйдет ли старик. Но из-за двери не доносилось ни звука.