Сергей Милушкин – Послание из прошлого (страница 45)
— И вот еще что…
Дальнейшее Витя слушал с полным ощущением нереальности происходящего. Будто бы луна, озаряющая комнату фантастическим светом, соединила настоящее, прошлое и будущее, и он, Витя стал невольным свидетелем и участником этого невероятного действа.
— Если ты все хорошо услышал и запомнил, нажми на кнопку остановки воспроизведения, подключи микрофон, и запиши мне три коротких щелчка. Я знаю, ты недавно научился щелкать пальцами и очень этим гордишься. А теперь отбой. — Мужчина помолчал и в конце мягко добавил: — Знай… я хочу тебе это сказать… у нас все будет хорошо.
Витя остановил запись.
Утром он едва поднялся — голова была тяжелой, ватной, и ночь, залитая волшебным лунным светом, казалась сном — прекрасным, но совершенно нереальным.
Он опустил ноги на пол, нащупал тапочки и покачал головой. Обрывки этого сна еще витали перед глазами. Восхитительный и бесконечно далекий две тысячи десятый, где он уже взрослый, где…
Витя вдруг встрепенулся, взгляд его метнулся к столу, на котором лежали две тонкие тетрадки и пара учебников — лежали в точно таком же порядке, как он оставил их вчера. Или…
Он подошел к столу, дрожащими руками взял тетрадь и перевернул на последнюю страницу.
Корявым прыгающим почерком там было написано:
«Прыжки в высоту, 1 место Седов А. М. мужчины, Коллонтаева И. А. женщины. Метание ядра, 1 место Ивашкевич Д. К. мужчины, Чижова А. А. женщины»
Он уставился в эту запись и вся ночь до мельчайших подробностей предстала перед глазами. Нет, это точно был бы сон, ведь…
Рука потянулась под стол и пальцы нащупали четыре шершавых буквы, вырезанных томительным августовским вечером — ЛЕНА. Мама не знает, никто не знает, иначе бы ему влетело за порчу имущества.
«И вот что еще…» — вспомнил он слова, от которых засосало под ложечкой.
Неожиданно дверь открылась и в комнату вошла мама. На ней уже был отутюженный синий костюм и белая блузка, которые он любила больше всего.
Застав Витю с тетрадкой, она покачала головой.
— Ты еще не собрался?
— Нужно кое‑что повторить… Через любые две точки проходит прямая, и притом только одна, — произнес он выученную еще три дня назад аксиому.
— О господи, терпеть не могла в школе геометрию, — сказала мама. — Кстати… магнитофон почему не сложил? Мы же говорили вчера… Я бы прямо сейчас его забрала, а на обед занесла в комиссионку.
Витя почувствовал, что земля уходит из‑под ног.
— Давай, собирай, коробка в шкафу. Не забудь инструкцию положить и все эти кабели, которые там шли в компле…
— Ма‑ам…
— Я знаю, что ты уже передумал, но… — Голос мамы стал серьезным и строгим. Витя понял, что никакие жалобы, просьбы и причины оставить магнитофон не помогут. Она уже твердо все решила. — … просто собери его, иначе я сделаю это сама. Договорились? И лицо попроще!
Витя опустил плечи, медленно вытащил коробку из шкафа. В голове роились десятки мыслей и ни одна из них не вела к решению проблемы.
Уронить магнитофон на пол? Но тогда есть риск, что он больше никогда не заработает… Отказаться? Сама соберет, отношения испортятся, налаживать их всегда труднее…
Настроение его становилось все хуже.
Происходило самое страшное из всего, что могло вообще произойти.
— Ну что, готов? — Мама увидела собранную коробку и улыбнулась. — Ну вот, молодец! Видишь, не все так плохо. Кстати… — сказала она, — я тебе не говорила, но по великому блату я записала тебя к одному специалисту. Это психолог. Он поможет разобраться в себе и стать более… — она задумалась на секунду. — Более открытым, оптимистичным, веселым. Я знаю, тебе сейчас нелегко… Как и мне тоже…
— Мам… зачем…
— В воскресенье. По будним дням он занят в военном госпитале.
— У меня Зарница! — чуть не плача, вскрикнул Витя. — В воскресенье у меня Зарница.
Мама посмотрела на него и сказала:
— После Зарницы. Ты же там будешь не целый день.
Она быстро перевязала коробку с магнитофоном веревкой крест‑накрест, подняла ее и вышла из комнаты.
Витя посмотрел на одинокую бобину, оставшуюся лежать на столе. Тонкая пленка размоталась и, поблескивая, змеилась по поверхности.
«Не нужно было стирать его сообщение, — подумал он. — Хоть бы какая‑то память осталась. А теперь… кто мне поверит?»
Ему хотелось кричать и плакать, но все это было бесполезно. Он провалил задание. Связь с будущим потеряна.
Мама еще раз заглянула в комнату, подошла, обняла его и поцеловала:
— Не сердись на меня. Мы ведь все решили. Так?
Пряча влажные глаза, он обнял ее.
— Да.
— Беги в школу, опоздаешь.
Она вышла, дверь закрылась. Следом, через пять минут вышел и Витя. Он брел точно в сомнамбулическом сне, не видя ничего вокруг.
Даже когда кто‑то тронул за плечо, он не поднял головы и не ответил и только окрик заставил его встрепенуться.
— Э‑эй! Ви‑ии‑ть! Что‑о слу‑у‑чилось?
Услышав знакомый голос, Витя замер.
Это бы Шершень. Конечно же. Потому что, если неприятности начинают сыпаться, то они будут наваливаться до тех пор, пока не погребут тебя целиком и полностью.
Не поднимая головы, Витя сказал:
— Я… я забыл там рацию. Забыл там твою рацию. В подвале. Они… найдут. Обязательно найдут тебя.
Глава 24
Шершень как‑то неловко отстранился, наступил на тротуарную бровку и чуть не упал. Витя успел схватить его за рукав и удержать.
«Ну вот, еще и друга потерял», — подумал он, не решаясь взглянуть Владику в глаза.
— У‑у… тебя поэтому глааза на мо‑о‑окром месте?
Витя кивнул, но Шершень положил ему тяжелую руку на плечо.
— Я видел, как твоя‑а‑а ма‑а‑ама понесла ку‑у‑да‑то магнитофон. Зз‑а‑ачем ты‑ы меня обманываа‑а‑ешь?
Витя почувствовал себя настолько плохо, что готов был разрыдаться на плече у друга.
— Знаешь что‑о? В то‑ой рации са‑амое ценное бы‑ыло герма‑аниевые т‑транзисторы. Ддорогие, собаки! Все остальное с‑со сваалки. Если че‑естно, я их про‑о‑дал уже штук два‑адцать, — Шершень улыбнулся как‑то совершенно по‑детски, обнажив чудовищно кривые зубы.
Витя наконец посмотрел на него и увидел смеющееся, как обычно, лицо.
— Так ты на меня… ты… не обижаешься?
Он покачал головой.
— Я оо‑обижа‑аюсь, что т‑ты мне не‑е говоришь всю‑ю п‑правду. На ра‑ации ттвои отпеча‑а‑атки. Так что… если и при‑идут, то к тебе.
Витя покачнулся от страха и теперь уже Шершень схватил его за руку.
— Когда⁈ — вырвалось у Вити, но глянув на веселую физиономию друга, он понял, что тот шутит.
Их путь пролегал мимо мусорки и позади железного бака Шершень заметил телевизор с разбитым кинескопом. Это была настоящая ценность и удача для его друга, и Витя прекрасно об этом знал.
— Пп‑оможешь? — Шершень взглянул на Витю. Один бы он с этим массивным Горизонтом не справился. — У‑у нас правда, всего пя‑ять ми‑и‑инут.
— Давай! — откликнулся Витя. — Успеем! — он заметно повеселел. От Шершня исходила какая‑то энергия оптимизма и кипучей деятельности, сдобренная его специфическими шутками. Поначалу, когда они только познакомились, Витя совершенно не понимал его и даже думал, что вряд ли вообще стоит дружить с этим парнем, слишком уж странным он был. А все что странное — вызывает у людей страх. При первом знакомстве Шершень вызывал именно страх. Одни его зубы чего стоили! Приснись такие ночью, можно не добежать до туалета, — думал Витя. Потом он привык, в том числе и к зубам друга и вообще перестал обращать на них внимания. Самому же Шершню, кажется, было фиолетово — есть у него зубы, или их нет. Да и все остальное, отличное от других людей. А отличался он решительно всем.