Сергей Милушкин – Послание из прошлого (страница 22)

Никто не мог уловить периодичности, с которой двигалась стрелка часов. В социальной сети ВКонтакте даже появилось сообщество под названием «Врмени нет а ты есть». Его участники пытались угадать, когда же произойдет очередная «корректировка», а также найти другие закономерности. Идеи выдвигались самые сумасшедшие, например, что это предзнаменование конца света (довольно тривиальное), время окончания долгостроя в конце улицы — сначала там планировали сделать кинотеатр, потом молодежный центр, в итоге вот‑вот должны были открыть торговый центр «Эльдорадо», и, наконец, самые дотошные подсчитали, что за все время стрелка продвинулась на двадцать шесть часов.

У самого объекта периодически дежурили активисты сообщества в надежде поймать автора, но на протяжении последних девяти лет это так никому и не удалось.

— Пора переводить часы, — пробормотал Леня, увидев, как от мусорки отъехала серая иномарка, показавшаяся ему смутно знакомой. Невзрачная, старой модели, с тонированными стеклами. У него было хорошее зрение и присущее математикам инстинктивное стремление к порядку. Так вот, в этой машине кое‑что не соответствовало, было не гармонично, нарушало вселенскую симметрию.

Он присмотрелся внимательнее и понял: правый поворотник был вдребезги разбит. Он обратил внимание на разбитую делать автомобиля, когда они выходили из вино‑водочного. Та же самая машина. Совпадение?

Леня отошел от окна.

— Как ты думаешь, она ответит? — спросил он уставившегося в одну точку Шкета.

Тот отрешенно кивнул. Вряд ли он вообще расслышал вопрос. Его сознание витало где‑то далеко‑далеко за пределами квартиры и даже этой вселенной.

— Я тоже так думаю, — сказал Леня, наполняя рюмку.

«Как мне узнать, что ты — это ты, а не кто‑то другой?» — прочитал Виктор сообщение. В глазах с непривычки немного двоилось, а в теле ощущалась странная легкость, эйфория.

«Господи, она ответила!» — думал он, спускаясь по ступенькам. Лифт был занят — лязгающие звуки, пока он стоял на седьмом этаже, раздавались прямо над головой — затем мощный мотор поперхнулся и потащил кабину вверх, наполняя подъезд мерным гудением.

«Что мне нужно сделать, чтобы ты поверила?» — написал он в ответ.

Ответ пришел почти сразу.

«Сними видео с собой и пришли прямо сейчас».

Виктор осмотрелся, потом увидел арку, где они проходили час или полтора назад и вспомнил про надпись. Будет, по крайней мере, оригинально, — подумал он.

Он огляделся, спрятал телефон и быстрым шагом пошел к арке. Позади него почти сразу завелся двигатель неприметного автомобиля. Машина вырулила на проезжую часть и медленно двинулась вслед, будто выискивая место для парковки.

Виктор свернул в арку, посмотрел на странный стрит‑арт (так вроде бы это теперь называлось) и, секунду помедлив, пока мимо проскочит школьник с огромным рюкзаком, вынул телефон из кармана, включил камеру и уставился в нее, силясь улыбнуться.

Он понятия не имел, что это так трудно — снять обычное видео с собой в главной роли. Нужно улыбаться, что‑то говорить. Короче, не выглядеть полным идиотом.

А именно так он сейчас и выглядел, Виктор был в этом абсолютно уверен.

— Привет, — сказал он, выдавливая из себя подобие улыбки. — Вот. Делаю видео, как ты просила. Помнишь эту арку? Напиши, чем она тебе памятна, мне тоже нужно знать, что ты — это ты. Ты должна это помнить.

Еще бы, — подумал он. Впервые они поцеловались именно в этой арке, потому что именно через нее вела дорога к ее дому, возвышающемуся вдали светлым прямоугольным пятном.

Закончив, он нажал кнопку стоп, пересмотрел запись и скривился от отвращения к самому себе. Худой, с трехдневной щетиной, на голове зековский ежик, и только глаза… Он давно не видел так близко своих глаз — небесно голубые, но какие‑то грустные и очень одинокие.

— Черт, — сказал он. — Надо было шире улыбаться.

С этими словами он отправил запись.

В животе урчало — одновременно от страха ожидания и от голода, хотя, конечно, первое перевешивало. Он вспомнил, что почти ничего не закусывал, а с утра выпил только чашку мерзкого растворимого кофе.

Ответ пришел через пару минут.

Телефон подал сигнал, и Виктор вздрогнул. На экране отобразилось сообщение:

«А ты почти не изменился… в этой арке мы гуляли, я конечно пом…»

Сообщение прервалось на полуслове.

Он подождал с минуту, проверил уровень связи, потом баланс, и, когда удостоверился, что с его стороны проблем быть не могло, написал:

«Лена. Ты здесь?»

Ответа не последовало.

Он прождал, пялясь в телефон, минут десять, но ничего не дождался.

— Странно, — сказал он вслух и вновь посмотрел на часы, нарисованные углем или смолой.

«ВРЕМЕНИ НЕТ А ТЫ ЕСТЬ».

Часы показывали полдень.

Он положил телефон в карман и быстро зашагал в сторону метро, но не пройдя и пятнадцати метров, резко остановился, развернулся и почти бегом бросился назад к арке.

Там, в укромном уголке, в выемке между кирпичей, должна была лежать монетка в один рубль. Он положил туда ее, когда они целовались и загадал желание, что они вновь вернутся туда, в эту арку, и будут снова целоваться всю ночь напролет, пока длится сладкая бесконечность и прохладный рассвет не забрезжит над сонным городом.

Дрожащими руками он принялся ощупывать каждый сантиметр кладки, выемку, каждую трещинку, и поначалу ему казалось, что тот самый серебристый рубль вот‑вот упадет в ладонь и все станет как прежде. Но прошла минута, другая, он исцарапал руки, сломал ногти, руки стали грязными и красноватыми от кирпичной крошки, но все, что он нашел — заныканный бычок, да полусгнишвий желудь, непонятно как тут оказавшийся.

— Никто, никто не мог знать, что я его тут спрятал. Даже Лена не видела, — прошептал он.

Он посмотрел на тропинку, вьющуюся меж двух заборов — с одной стороны располагался детский сад, с другой — заброшенный двор какой‑то базы.

Тропинка вела к ее дому.

Виктор взглянул на часы, которые все так же показывали полдень и быстро, почти бегом, пошел в направлении ее дома.

Глава 13

2010 год

Прямо сегодня он должен был придумать, где раздобыть денег, иначе ему угрожала голодная смерть. Нет, не в буквальном смысле, конечно, но… судя по ценам в вино‑водочном магазине, поход в который ему пришлось проспонсировать, надеяться на гроши, оставшиеся после покупки раритетного бобинного магнитофона и новой модели iPhone 4, уже не приходилось.

Мысли лихорадочно трепыхались, но кроме банальной работы грузчиком (объявление о найме кстати он заприметил на двери магазина) ничего в голову не лезло. Да, можно, конечно, попробовать собирать бутылки или лом, но… Просроченные права требовали время для восстановления, соответственно в такси он также пойти не мог.

Оставался единственный и самый ненадежный, даже пугающий путь — каким‑то образом попытаться воспользоваться магнитофоном, этой ниточкой между прошлым и будущим. Он не знал, как долго эта ниточка будет существовать и почему она вообще работает. Но в том, что он слышит себя самого в прошлом — Виктор не сомневался.

Но как? Как это сделать в реальности?

Пока Виктор, расшвыривая осеннюю пожухлую листву мысками кроссовок, добирался смутно знакомой тропой до дома, в котором когда‑то жила Лена, начало смеркаться.

Несколько раз он останавливался, потому что дорожка, петляя меж новых построек, то и дело теряла знакомые очертания. Даже постоянный когда‑то ориентир — кусок белого прямоугольника двенадцатиэтажки теперь был не виден, скрываясь за другими, гораздо более высотными домами.

Два раза его окликнули и оба раза сердце ушло в пятки: побитого вида доходяги просили денег. Он не отвечал и спешил дальше, углубляясь в ставший чужим район.

Через десять минут показался дом. Какой‑то маленький, осевший, блеклый и даже страшноватый по сравнению с окружающими его новыми строениями.

Виктор остановился и замер, всматриваясь в светящиеся окна.

Позади послышался хруст ветки.

Он резко обернулся, но в сумерках уже почти ничего не было видно. Смутная тень метнулась за гараж, с дерева слетело несколько желтых листьев и пьяные голоса с балкона начали спор о том, кто пойдет за добавкой.

Я не могу зайти к ней просто так, — подумал он. Что я ей скажу?

Он постоял с минуту, прислушиваясь к окружающим звукам и размышляя.

На самом деле он соврал что смотрит в окошко просто так.

Его все время не покидало ощущение пристальных взглядов, следящих за ним буквально из каждого окна, подъезда, каждой щелочки. Десятки, если не сотни не слишком дружелюбных глаз были устремлены на него и будто бы говорили: «мы все знаем. мы знаем, откуда ты пришел. уходи. тебя здесь никто не ждет».

Издали Виктор заметил, что домофон на двери двенадцатиэтажки не работает, люди заходят и выходят без набора кода. Это упрощало дело.

Шестой этаж, квартира тридцать шесть.

Он решительно взялся за ручку двери.

В лицо пахнуло застоявшимся запахом мочи, лежалых овощей и давно немытого пола. Из‑за темноты он поначалу не смог сориентироваться и шел точно слепой, вытянув руки. Потом глаза привыкли и тусклый свет со второго этажа очертил на полу длинный вытянутый параллелепипед, показывая путь наверх.

Лифтов он избегал всегда, но теперь в особенности. Ощутив прилив приступа клаустрофобии в лифте дома Шкета, он до сих пор ощущал слабость в ногах.

Странно, но чем выше Виктор поднимался по лестнице, тем спокойнее становился. Раньше этот дом вызывал в нем романтический трепет, благоговение, но теперь…