Сергей Милушкин – Послание из прошлого (страница 20)

Виктор вспомнил, будто это была вчера, как она пришла на суд и сидела в самом заднем ряду — тихая и неприметная, а когда судья зачитал приговор, он увидел, как маленькая слезинка скатилась по ее щеке.

Она хотела подойти к нему, но не успела — его быстро вывели из клетки в другое помещение. Виктор успел бросить лишь прощальный взгляд и прошептать: «Я тебя люблю». Больше они не виделись.

— Никто ее не видел. Ходили слухи, что она покончила самоубийством, но у меня есть знакомый в органах, я попросил пробить по базе. Она жива, — сказал Леня.

— В Одноклассниках на ее странице иногда показывает, что человек был совсем недавно, но сама страница пустая. Там ничего нет, — добавил Шкет. — Я пытался ей написать, спросить, где она, но мои сообщения даже никто не просматривал. Странно… попробуй, возможно, она тебе ответит, — Шкет посмотрел на Виктора.

— Если кому и ответит, то только ему, — поддержал друга Леня.

Виктор пожал плечами.

— Не слишком я доверяю этим вашим одноклассникам, или как там это называется…

— Давай покажу. Есть у тебя телефон? — Шкет протянул руку и Виктор, чуть помедлив, дал ему свой аппарат.

— Так, смотри, чтобы потом не говорил, что я тут наделал делов. Ой, — вдруг сказал Шкет, — да у тебя даже Одноклассники не установлены. Ладно, это быстро.

Он установил приложение, создал учетную запись, сфотографировал Виктора на фоне картины с богатырями и создал аватар. Потом заполнил профиль, нашел школу, год выпуска и класс.

— Готово! — объявил он. — Смотри, вот весь наш класс… точнее, все кто зарегистрировался. Сам решай, кому писать, а кому нет. Я добавил нас с Леней тебе в друзья. А вот Ленкин профиль. — Он повернул телефон экраном к Виктору и тот увидел пустую страницу без фотографии и какого‑либо описания.

Под пустой рамкой, где должно было быть ее фото, было написано:

«Лена Евстигнеева».

И все.

— Откуда ты знаешь, что это ее страница? — недоверчиво спросил Виктор. — Любой может сделать такую.

— Элементарно. Я выпросил у подруги номер ее телефона, но она не отвечала. Тогда я поискал по контактам в Одноклассниках и мне выдало эту страницу, — ответил Шкет.

— Мда‑а… протянул Виктор.

Шкет протянул ему телефон.

— Пиши. На страничке есть запись, что она была три дня назад в сети.

— Может, это какая‑то ошибка?

— Вряд ли.

Виктор взял телефон и вдруг ощутил страх. Что он может написать? Я вернулся, давай встретимся, поговорим? Может быть, это давно не ее страничка, точнее, страничка ее, но номер принадлежит другому человеку, который живет в другом конце страны и знать не знает ни про какую Лену…

Руки его мелко дрожали.

Шкет и Леня напряжено смотрели на школьного товарища.

Едва попадая в буквы, Виктор начал набирать:

«Лена, привет, это я, Виктор… если ты не против, давай встретимся, посидим где‑нибудь… не сочти за назойливость, но мне очень хочется тебя увидеть. Извини, если это сообщение не к месту и не вовремя. Тогда просто сотри его».

Его палец задержался на кнопке отправки. На кухне стояла тишина. Серый голубь взгромоздился на подоконник и принялся выхаживать взад‑вперед, стуча клювом по стальному карнизу.

За стеной пришел в движение лифт, лязгнули раздвижные двери, заработал натужно двигатель.

Он нажал кнопку «отправить».

Сердце забилось и он, чтобы не смотреть, пишет ли кто‑нибудь ему в ответ, спрятал телефон в карман.

— Будем ждать ответа, — сказал Виктор хриплым голосом.

— Будем ждать ответа, — эхом повторил Шкет.

— Скажи, Вит… — задумчиво произнес Леня Архангельский. Глаза его блестели и было непонятно от чего — то ли от выпивки, то ли от возбуждения и нахлынувших воспоминаний. — Ты ведь от нас что‑то скрывал все эти годы? В школе, потом на суде и даже сейчас… ты все время от нас что‑то скрывал. Я прав?

Виктор почувствовал, как холодные когти прошлись вдоль его позвоночника. Он медленно повернулся к Лене. Прозорливый, умный, хитрый, — он должен был догадаться рано или поздно. Если кто и мог что‑то заподозрить — то только он и больше никто.

Виктор кивнул и положил руки на стол.

— Да, — сказал он. — Я знал, что ты догадаешься.

Глава 12

2010 год

Он рассказал историю, услышанную от Грома. От начала, когда Шкет со товарищи позорно скрылись в кустах бузины и до момента встречи с почтальоном Николаем Степановичем, поймавшего его в нескольких сантиметрах от бетонного бордюра.

Табуретка и патефон в глубине гаража с застывшей пластинкой Моцарта произвели на друзей жутковатое впечатление.

— И ты все время молчал? — потрясенный историей, спросил Шкет. — Почему же он нам об этом никогда не рассказывал?

— Меня всегда интересовал этот аппарат, — сказал Леня. — Как‑то я подошел слишком близко и поставил иглу на пластинку, но как включить его — не знал. И я спросил Грома — «Дядя Гром, как его врубить?».

Кажется, он сваривал какую‑то делать в этот момент. На лице его был шлем с черным защитным светофильтром и, скорее всего, поэтому он не заметил моих манипуляций, хотя никогда не запрещал трогать и даже брать любые вещи и инструменты в гараже.

Помню, как одним движением он смахнул этот шлем, бросил сварочный аппарат на бетонный пол и пламя из этой штуковины с шипением стало облизывать землю, оставляя на ней черный жутковатый нагар. Я тогда подумал, что мы сейчас загоримся.

Впрочем, даже не пожара я испугался… — Леня изменился в лице. — Гром словно с ума сошел, ни разу не видел его таким!

Он отшвырнул меня от патефона так, что я отлетел к самым воротам и ударился головой о стальную переборку, потом он медленно снял иглу с пластинки и накинул на аппарат какую‑то замасленную тряпку.

Ни разу с того времени у меня не было желания спросить — что это было и что за история с патефоном.

Леня задумался, потом глядя в пространство, будто перед его глазами был тот самый гараж, продолжил:

— Вы же знаете, что почти все эти штуковины в его гараже были с историей. Череп хотя бы… Признаться, я стал ходить к нему гораздо реже, а потом и вовсе перестал. — Леня посмотрел на друзей и пожал плечами. — Да и интересы мои, честно говоря, изменились.

— Если бы ты нам рассказал про этот случай, мы бы могли выследить этого… Моцарта, — тихо сказал Шкет.

Виктор посмотрел на экран своего айфона, купленный на заработанные на зоне деньги.

— Вряд ли. Да и как ты себе это представляешь в тех м‑м… обстоятельствах. Мы же были почти врагами…

— Общая беда могла нас объединить… — сказал Шкет и в этом, скорее всего, он был прав.

Весь хмель слетел с них в мгновение ока.

— И ты думаешь, что… почтальон… он и есть?.. — спросил Леня. — Признаться, я плохо его помню, видел пару раз всего возле школы. Я ведь жил в другом районе.

— В тот момент, когда он меня поймал, избавив от расквашенного носа и я увидел его плащ, рюкзак — ни о чем больше и думать не мог, — ответил Виктор. — Моя соседка… тетя Оля, она встречалась с ним.

— Если его реально взяли, то должны показать по телеку, — сказал Шкет.

— Сомневаюсь, — Виктор снова поднялся, подошел к окну и посмотрел вниз. Чем‑то это окно его притягивало, точнее, не окно, а сам двор, и он никак не мог понять, чем именно. — Пока не проведут следственные действия, ничего показывать не будут. А вдруг опять прокол? Гром сказал, что уже тогда по этому делу были ошибочно казнены несколько человек. Покажут, когда будут уверены на сто процентов.

— Значит, нужно как‑то увидеть его, — вздохнул Леня.

Виктор кивнул:

— Либо же найти почтальона.

Он поднялся, накрыл ладонью откупоренную бутылку и сказал:

— Друзья, извините, но я — все. Сейчас попробую найти Николая Степановича. Шкет, ты говорил, что у тебя кто‑то в органах. Может этот человек поможет увидеть фото задержанного. У них есть доступ к базе.

Леня взъерошил жидкие волосы и спросил:

— А что ты там все высматриваешь, а?