Сергей Милушкин – Петля времени (страница 94)

— Километра два отсюда. Нужно идти по лесу или по тропинке вдоль гаражного кооператива.

— Вы сможете сейчас найти другую такую же видеокассету?

Машу пробрал озноб.

— Но… Иван Алексеевич… он сказал, что нужно обязательно бросить…

— Где они сейчас найдут видеомагнитофон, скажите мне?

— Я не знаю, но… вдруг это важно…

— Так найдем еще одну кассету?

Маша вдруг вспомнила, что год назад еще до отправки в Афганистан Леша, ее муж, как-то принес дефицитную видеокассету. Она удивилась, потому что видеомагнитофона у них не было. Он сказал, что кассета пустая, и положил ее на шкаф. Потом, когда его не было, Маша проверила — действительно кассета была там и после благополучно забыла о ней.

— Вообще-то… вроде есть одна. Муж приносил как-то…

— А где он сейчас? Дома?

— Погиб в Афганистане, — тихо сказала Маша.

— Извините. Мои соболезнования.

Маша оглянулась. Идти домой ей совсем не хотелось. У нее было ощущение, что там ее поджидают не только плохие новости, но и плохие люди.

— Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось, — будто прочитав ее мысли, сказал Андреев. — Сейчас моя младшая сестра с вашим сыном. Я с вами в одной лодке. И поверьте, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить вас и вытащить их.

Решительность и твердость в голосе не оставляла сомнений в его намерениях. И если Белов был лицом хоть и наделенным властью, но при этом совершенно посторонним, то Андреев… этот капитан… в его глазах она читала ту же боль и страдание, что с трудом переносила сама.

— Если мы отдадим кассету, потом ничего не сможем добиться, поверьте, я знаю эту систему.

— Давайте пойдем дворами, — Маша резко повернула направо и зашагала по криво уложенной тротуарной плитке.

Андреев нагнал ее, взял под руку.

— Делайте вид, что мы пара, так безопаснее, — сказал он тихо. — Вряд ли меня начнут искать сразу. Думаю, только к утру, после совещания — и то, при условии, что дети не вернутся.

Они завернули за угол дома. Прямо перед ними возле крайнего подъезда вырос милицейский уазик ярко-желтого цвета. Сворачивать в сторону или тем более бросаться назад было поздно. На водительском сидении курил мужчина, а в подъезде стояли еще двое милиционеров.

— Спокойно, — шепотом произнес Андреев. — Скорее всего, вызов на домашний дебош.

Маша почувствовала, как под курткой гулко забилось сердце.

Двое в подъезде уставились на ночную парочку, а водитель даже перестал курить.

— Я же сказал, у меня с утра в институте политинформация, так что детей в садик придется отвести тебе, — Андреев говорил негромко, но внятно и отчетливо, слегка растягивая слова, будто он слегка подшофе. — В следующий раз обещаю…

— Ладно, — сказала Маша. — Ты же знаешь, что дети любят, когда ты их отводишь.

— Знаю, но Иноземцев будет сам не свой, если я опоздаю.

— Твой Иноземцев мог бы хоть немного и сам что-то сделать, все на тебя валит.

Из подъезда послышался уставший голос.

— Слышал, Чайкин, это про нас. Как только наше дежурство, обязательно что-то случается. А премиальные жди потом.

— Какие тебе премиальные, ты видел, что там…

Концовка фразы утонула в налетевшем порыве ветра.

Маша резко повернулась.

— А что там случилось? — бросила она в темноту.

Двое в подъезде переглянулись.

— Убийство, — буркнул тот, что курил. — Мужа и жену порешили, в возрасте уже были. Никого не видели подозрительного?

— Какой ужас… — прошептала женщина и нервно оглянулась. — Они одни что ли жили?

— Вроде бы сын у них был… школьник. Но его дома не оказалось.

Андреев незаметно, но с силой потянул Машу от подъезда.

— Нет… — прошептала она. — Мы… никого…

Милиционеры проводили их тяжелыми взглядами, и как только они свернули на тропинку за домом, фары сразу нескольких машин скользнули по двору.

— Это же все связано, правильно я понимаю? — негромко спросил капитан.

Маша даже не взглянула на него. Она шла, повиснув на его руке, и смотрела себе под ноги. Силы совершенно покинули ее.

— Я… не знаю. Да. У него… были пожилые родители.

— У него… это у парня, который взорвал гранату? Как его… Червяков?

— Да… откуда вы знаете?

— Вся воинская часть и ищет его. Личность установили быстро. Я видел его на тех же фотографиях, что и свою сестру. Понятия не имею, как это возможно. Пусть разбираются ученые, а мое… наше дело, вызволить детей.

— Если они… то есть вы давно знаете, кто он, почему же тогда…

— Не установили слежку за домом и не спасли родителей?

— Да.

— Думаю, опера или ребята из КГБ в квартире уже побывали. Не стоит их недооценивать. Ну а то, что не уберегли… Кто ж мог знать, что действует такой упырь.

— Так значит… он…

Андреев едва заметно кивнул.

— Вполне возможно, что сейчас он идет прямо за нами.

Маша впилась ногтями в его ладонь.

— Не нервничайте. Такое, конечно, может быть, но я бы на его месте сейчас здесь не шлялся. Через несколько минут весь двор будет в милиции. Наверняка собаки тоже. Думаю, он направился к колодцу. Будет наблюдать из укромного места, бросите ли вы кассету. Ведь он же не знал, что мы тут будем проходить?

— Не знаю. Нет, наверное.

— Он хитрый и на рожон лезть не будет. Именно поэтому нам нужна любая другая кассета.

— Зачем он их убил? — Маша говорила одними губами, но Андреев, несмотря на шум ветра, прекрасно ее слышал.

— Вряд ли они его интересовали. Старики… были просто помехой. Я думаю, ему нужно было что-то забрать из дома.

Они почти дошли до подъезда. Маша подняла взгляд. Свет у Оли уже погас и от этого ей стало вовсе не по себе. Лучше бы окошко продолжало светиться. Может быть… она даже думать об этом не хотела и моментально покрылась холодным липким потом.

— Вы… вы проводите меня наверх? Я боюсь…

— Конечно. Я не брошу вас ни на секунду.

Она благодарно посмотрела ему в глаза.

Они поднялись на третий этаж. За дверью соседки стояла гробовая тишина. Маша быстро воткнула ключ в замок, провернула, распахнула дверь. Прошмыгнув внутрь, она пропустила Андреева. Язычок дверного замка защелкнулся автоматически.

— Подождите, я быстро, — сказала она вполголоса, потом опомнилась и спросила: — Вы, наверное, голодный?