Сергей Милушкин – Петля времени (страница 59)

Дело было в деньгах (как обычно!). Уже несколько дней дома лежала крупная сумма в ассигнациях, которую он выиграл на ставках. Ни о каких лошадях и гремевшем на всю страну ипподроме речи не шло — ему было на что, точнее, на кого ставить.

И он воспользовался этим шансом. Связался с темными личностями, которые шныряли у входа на стадион, возле касс и рядом с трибунами. Как правило, на западной трибуне собиралась публика посолиднее — там бетонные ярусы амфитеатра покрывали деревянные мостки. Не слишком комфортно, но куда лучше, чем голый холодный бетон.

Да и шума оттуда раздавалось поменьше — солидная публика приходила играть, а не кричать. Ставки порой были серьезные, куда больше его заработка в клубе и надбавки за «Мастера спорта».

А пожить хотелось вдоволь. В государственных магазинах процветал дефицит, а вот на рынках и в коммерческой торговле можно было найти что угодно — иностранное, производства Германии, Австрии, Франции, США. От костюмов до шляп, от туфель до радиоприемников. И, если позволял доход, можно было даже подумать о приобретении автомобиля. Заводская цена на ГАЗ М-1 составляла около 9–10 тысяч рублей, но, понятное дело, никто ими не торговал и купить просто так личный автомобиль было нельзя.

Однако ему как победителю Спартакиады народов СССР пошли навстречу и автомобиль выделили, но… за него еще нужно было заплатить.

Денег же не хватало. К тому же назревала… — он оглянулся, вспомнив, что на вешалке позади обычно висел женский халатик — Ани. Назревала свадьба, а это огромные расходы.

План созревал почти год. Все это время присматривался к хмурым ребятам в кепках, сновавшим между рядов.

Перед одним не слишком важным соревнованием он, наконец, решился. За час до стартов ноги свернули не к раздевалке, где его мог перехватить тренер, а налево. Там в сторонке от широких тротуаров располагалось небольшое летнее кафе, где разливали квас, холодное пиво, продавали мороженое, бутерброды и надувные шарики.

За одним из столов сидели двое — в модных восьмиклинках. Блуждающие взгляды — нагловатые и цепкие, ощупывали прохожих. Он давно уже приметил этих парней и был абсолютно уверен в их роде деятельности.

— Нужно поговорить, — бросил он, поравнявшись со столиком.

— Какие люди! — растянутым голосом сказал ближний — высокий скуластый парень с темными, вьющимися волосами. — Сам Андрей Емельянов пожаловал! Автограф дашь, чемпион? — парень с усмешкой подтолкнул скомканную салфетку в его сторону, но он сделал вид, что не заметил.

— Дело есть. Нужно поговорить с вашим старшим.

— Говори, я тут старший, — негромко сказал второй парень. — У него косил левый глаз и было непонятно, куда ему смотреть.

Андрей покачал головой.

— Передайте своему начальнику — дело есть. Буду ждать здесь через час после сегодняшнего забега.

Не дожидаясь, что ответит кривоглазый, он развернулся и зашагал к раздевалке. Он не сомневался, что их главный придет. Однажды он мельком видел этого человека — и было в нем что-то…

После соревнований, в которых он с легкостью одержал победу, причем оступившись в самом начале и потеряв добрых пять секунд, предоставив тем самым фору соперникам, предавшись эйфории, он совершенно забыл о встрече и вспомнил лишь когда тренер заглянул в раздевалку и спросил, пойдет ли он в баню.

Сначала он с радостью согласился. Тренер (лицо которого было несмотря на победу каким-то озабоченным) ответил, что будет ждать у дверей. Но потом Андрея прошиб холодный пот.

— Извините, я совсем забыл… — покачал он головой, когда вышел из раздевалки. — Я не смогу…

— Что — небось девушка? — пытливо сощурился мужчина.

— Ага… да… Аня…

— Ладно… — тренер покачал головой и будто бы хотел добавить что-то серьезное, но вместо этого улыбнулся и сказал: — Ты хоть душ прими, а то воняет от тебя как от коня на перегоне.

— Обязательно приму!

Тренер махнул рукой, и легкой походкой скрылся под аркой стадиона. Андрей, едва успев переодеться, побежал к месту встречи.

Речь у него была заготовлена заранее, да только оказавшись возле ларька, он никого не увидел.

Опоздал? — мелькнула мысль. Сердце почему-то трепыхалось, будто бы он пробежал десять километров в быстром темпе.

Под небольшим грибком на стульях сидели две девчушки и поедали вкуснейшее мороженое-эскимо Микояна.

Оглядываясь, он присел под пустующий зонтик. Некоторые проходившие мимо люди узнавали его, здоровались, но он практически их не замечал, чувствуя себя взведенным словно пружина перед стартом.

Что-то происходило, и он не мог понять, что именно. Все было — как обычно, но как-то не так. Теплый ветерок шевелил листья деревьев, девчонки смеялись, в кустах копошились воробьи, но за всем этим будто бы повис ледяной холод, пустота, пропасть и ее дыхание он ощущал каждой клеточкой кожи. Конечно, он рисковал, но… репутацией, деньгами, в конце концов. Но чтобы так волноваться…

Появилось жуткое желание вскочить и убежать, скрыться из этого жуткого места. Ему стоило громадных усилий удержать себя за столиком.

— Не занято? — над головой прошелестел бархатистый, вкрадчивый голос, нисколько не подходящий для стадиона, где приятно кричать во всю глотку.

— Э… нет, — ответил он, слегка приподнявшись.

Мужчина, который сел рядом, был в новом и весьма дорогом костюме. На голове — модная шляпа. На глазах очки с затемненными стеклами. Андрей видел похожие на итальянском актере в журнале.

Он не сразу догадался, что мужчина — именно тот человек, которого он ждал. Когда тот вынул из кармана пиджака серебряный портсигар, достал оттуда сигарету, прикурил от зажигалки и выдохнул облачко дыма, до него, наконец, дошло.

— Простите… это вы…

Мужчина пожал плечами. От его облика сквозило легким пренебрежением.

— Я хотел бы сделать ставку… — сказал Андрей.

— В чем же проблема? — спросил мужчина, не глядя на него. — Делайте. Или у вас ее не приняли?

— Нет… не в этом дело. Я видел ваших… помощников, но вопрос деликатный. Я не хотел бы…

Только теперь он увидел, что девчонок, поедающих мороженое и след простыл, хотя у каждый из них оставалось еще больше половины. Рядом никто не проходил, даже продавщица из киоска куда-то исчезла. Он увидел закрытое окошко и рукописную табличку: «Ушла сдавать выручку».

Он замер, открыв рот и недоумевая, куда все подевались.

— Никто и не узнает, — сказал мужчина, сверкнув очками. — Вы это имели ввиду?

— Да.

— Какую ставку вы хотите сделать?

Андрей снова оглянулся.

— Я хочу поставить на свою победу. Через две недели Чемпионат СССР на пять тысяч метров. Будут все самые знаменитые — Гвоздовер, Знаменский, Ермолаев…

Мужчина чуть приподнял очки и с интересом посмотрел на спортсмена. Глаза его были черные как два уголька, и Андрей слегка растерялся. Его изучали, как насекомое под микроскопом.

— Интересно… — протянул мужчина. — А с чего вы взяли, что победите? Спортивная фортуна — дама капризная, знаете ли…

— Я на пике формы. Знаменский оступился на тренировке, подвернул ногу и до конца не успеет восстановиться. Ермолаев плохо бегает на грунте, а Гвоздовер терпеть не может жары.

Букмекер слегка улыбнулся.

— Похоже, вы все рассчитали.

— Я серьезно подошел к делу, потому что…

— Потому что…

— … не могу проиграть. Я на самом деле все рассчитал.

Мужчина выдохнул и слегка опустил голову.

— Что ж… О какой сумме идет речь?

Андрей почувствовал легкое головокружение. Все окружающее пространство пропало из поля зрения — там осталось лишь лицо букмекера, скрытое солнцезащитными очками.

— Я не знаю, какой коэффициент… но думаю, что могу поставить пять тысяч. Это все, что у меня есть.

Но даже этих денег у него не было. Он планировал занять у тренера, у ребят и даже у Ани.

Мужчина пристально посмотрел на него. В его руке тлела сигарета. На указательном пальце сверкнул большой перстень из белого золота. Пауза затянулась.

— Заманчивое предложение… — сказал он наконец, когда пепел все-таки соскользнул с кончика сигареты и упал на стол. — Но… в таком виде я его… не приму.

Андрей почувствовал, как время остановилось. Он очень рассчитывал на эти деньги. Аня… он обещал ей… авто и полушубок, и… скоро свадьба, в конце концов!

— Как? — выдохнул он. — Почему не примете?

— Это слишком просто. Вы и так выиграете, об этом знают если не все, то почти все. Я, разумеется, могу принять ставку, но боюсь, коэффициент вас совсем не порадует.

— Что же делать?