Сергей Милушкин – Петля времени (страница 49)
— Я понимаю… — твердым голосом сказала Наина Иосифовна.
Белов покачал головой и снова закурил.
— Боюсь вряд ли. Мне нужно узнать, кто хлопотал за Червякова. Кто сделал так, чтобы он, не имея на то оснований, попал к вам в школу.
На ее лице отразилось удивление.
— Направление из РОНО, вот и все. Никто за него не хлопал, это обычное дело…
— В этом и загвоздка. У меня есть достоверная информация, что кто-то за него хлопотал. И без вашей помощи я вряд ли узнаю, кто именно.
Она качнула головой, потом быстро взглянула на изящные золотые часики.
— Когда?
— Сейчас.
— Это будет выглядеть как минимум странно… вечер воскресенья, все сморят телевизор…
Белов промолчал, и она поняла из этого молчания больше, чем если бы он что-то произнес.
— Тогда лучше вернемся в школу. Я уже замерзаю.
— Нет.
Разумеется, он не мог сказать ей, что номер школы прослушивается и звонить с него нельзя.
— Слишком долго. Я видел телефон-автомат в конце дома, у меня как раз есть несколько двушек. — Он поскреб в кармане и вытянул штук пять мелких монеток.
Директриса вздохнула, затем нащупала сумку, машинально открыла ее и вытащила небольшой блокнот. Отвернула несколько страничек, произнесла чью-то фамилию, затем перелистнула еще.
— Пожалуй… давайте попробуем. Ничего не обещаю, но… возможно… Хотя сразу вам скажу, я не верю вашей информации. Не то, чтобы такого совсем не происходило, иногда за какого-нибудь ребенка действительно могут попросить… но… это явно не тот случай.
Белов молча кивнул.
Они подошли к телефону-автомату. С левой стороны будки стекла были выбиты, а внутри она была расписана смолой. Однако сам телефон, судя по всему, работал исправно. Наина Иосифовна повернулась, посмотрела на сталинку, в окнах которой через одно светились уютные желтые лампочки.
— Кстати, в этом доме живет тот самый Шкет…
— Это у которого пожар был? — удивился Белов.
— Да.
— Его же кто-то предупредил… возможно, прямо из этой будки… — задумчиво произнес опер.
— Я была бы вам очень признательна, если бы вы…
Он быстро кивнул.
— Понимаю… не буду мешать.
Белов отошел метров на десять и принялся разглядывать дом, в котором случился пожар. Ему показалось, в темной арке кто-то есть — по крайней мере, когда он остановился напротив, внутри мелькнул тлеющий огонек и тотчас исчез. Кто мог предупредить Шкета о пожаре? Тот, кто поджег? Или неизвестный доброжелатель, которому стало известно о пожаре?
Он вспомнил кадры видеокассеты, которую спрятал в камере хранения. Кадры, которых физически не могло существовать. Но они были и подделать такую запись при существующем уровне развития техники было невозможно. Даже американцы и японцы на такое не были способны.
Фотография Вити Крылова с соседкой сделана совсем недавно — Белов вытащил из кармана фотокарточку и внимательно изучил ее снова. Позади спешащих фигур мальчика и женщины виднеется плакат «Чемпионат СССР по легкой атлетике». Червяков зачем-то следил за ними. Явно не из баловства или какой-нибудь игры в сыщиков и бандитов.
Он знал, что на стадионе действуют нелегальные букмекеры. В общем-то, это ни для кого не было секретом, однако то ли все они находились в разработке, то ли их попросту не трогали, однако он ни разу не слышал, чтобы было возбуждено хоть одно дело. Выходить же самостоятельно на начальство Белов особым желанием не горел — инициатива наказуема. Да и своих дел хватало по горло.
Возможно, соседка выиграла крупную сумму денег. Мутный финал, прерывание трансляции и запись, которую он мельком успел посмотреть в кабинете убитого монтажера говорят о том, что такое вполне могло случиться. Бандиты решили вернуть свои деньги, организовав нападение на женщину. Все сходилось. Кроме одного.
— Не могли же они два раза провести этот чертов забег! — вырвалось у него.
— Ой! — раздался голос за спиной. Белов повернулся и в темноте не сразу опознал директрису.
— Я вам помешала? — смутилась она.
— Нет-нет, что вы! Это я сам с собой разговариваю. Старая милицейская привычка, — улыбнулся он. — Выяснили что-нибудь, Наина Иосифовна?
Женщина была явно взволнована. Она чуть заметно кивнула.
— Странно, но вы оказались правы. Не с первого раза, но… Вот, одна двушка осталась, — она протянула монетку.
Он взял две копейки, помедлил и опустил ее в карман.
— Ну же… Не томите…
— Сначала я позвонила Турову… это инструктор РОНО, наш районный отдел народного образования. Обычно он в курсе сложных детей, занимается в том числе взаимодействием с органами, детскими комнатами, разными происшествиями, но тут он сразу сказал, что решение принималось выше. Он видел приказ за подписью Толстикова.
— Толстикова?
— Да, это… начальник ГОРОНО. Городской отдел.
— Неплохие связи у хулигана.
— Я тоже так удивилась. С Толстиковым я хоть и знакома, разумеется, но звонить ему сейчас по такому поводу не стала бы, даже будь у меня его домашний телефон… — Она сделала паузу и вдруг сказала: — Можно у вас сигарету попросить?
Белов удивился, достал пачку «Космоса», потом хлопнул себя по другому карману и вытащил «Мальборо».
— Это… импортные! — взглянув на пачку, директриса, казалось, была шокирована. Тем не менее, она осторожно взяла сигарету. — Вообще-то, я не курю, только когда волнуюсь… а бывает это не так уж и часто… — сказала она, прикуривая от зажженной спички.
Белов хмыкнул. Не говорить же, где он взял эти «Мальборо».
— Я позвонила заму Толстикова — Анжеле Петровой. Мы иногда ходим с ней в Сандуновские бани… хорошее место, кстати… рекомендую для разгрузки ума и тела. Так вот… она не слишком удивилась моему позднему звонку и сразу сказала, что в курсе событий. Мол, ничего страшного, завтра ГОРОНО согласует перенос выходного дня на понедельник для шестых классов. И добавила, что по итогам года меня, скорее всего, представят к награде «Заслуженный работник народного образования города Москва» за вклад в военно-патриотическое воспитание молодежи. Мол, «Зарницу», которую я провела, заметили даже сверху.
Белов едва заметно покачивал головой.
— Быстро же они…
— Что вы сказали?
— Нет, это я так… продолжайте, прощу прощения…
Она выдохнула ароматный дым и по ее глазам он увидел, что она действительно взволнована, если не сказать больше. Как опытный следователь он моментально чувствовал настроение собеседника.
— У меня нехорошее предчувствие, — вдруг сказала она. — Со вчерашнего дня, когда мы с… в общем, я едва перебила ее словесный сумбур, ее будто бы прорвало, все про эту «Зарницу», да какая я молодец, что все так устроила и договорилась. И спросила про Червякова. Она сначала не поняла, о ком речь, но потом как будто вспомнила и неохотно сообщила, что это лично Толстиков устраивал по просьбе своего знакомого.
— Какого знакомого?
— Я спросила. Она снова замялась, но потом призналась по секрету, так как мы старые подруги (только никому!), что документы поступили из психиатрической больницы за подписью директора. Кажется, Вербицкий или как-то так. Инициалы она не помнит, но зато точно вспомнила, что бумаги привез мужчина средних лет — загорелый и какой-то неприятный, отталкивающий. Они столкнулись в коридоре, он спрашивал Толстикова. Толстиков подписал (что выглядело странно, так как в таких случаях всегда созывают педкомиссию), а потом передал бумаги ей для направления в РОНО. Он наотрез отказался обсуждать этот вопрос, и она больше даже не пыталась его поднимать. Вот такие дела… — закончила свой рассказ Наина Иосифовна.
— Выходит, Червяков психически болен, но кто-то его серьезно прикрывает.
— Педкомиссия решает, может ли ребенок обучаться в обычной школе или же его направить в специализированное учреждение. Ничего этого не было сделано. В поступивших из РОНО документах значилось, что он годен к обучению в средней школе. Думаю, это очень серьезное нарушение…
— Превышение власти или служебных полномочий, должностной подлог, — сказал Белов, — статья 175 Уголовного кодекса РСФСР. Внесение должностным лицом в корыстных целях или из иных личных побуждений в официальные документы заведомо ложных сведений наказывается лишением свободы на срок до двух лет или увольнением от должности.
Директриса покачала головой.
— Я сразу почувствовала неладное, как только увидела эти его документы. По документам он поступил из спецшколы из какого-то номерного городка под Смоленском, родители между тем — московские. Это я позже узнала, что они приемные. Успеваемость, судя по табелю — ниже среднего, но на это уже мы не смотрели. Есть приказ, выполняем. Он отучился, кажется, апрель и май прошлого года, поставил на уши весь класс, по шести предметам получил двойки, и мы решили оставить его на второй год. Ну а на следующий, если ничего не изменится, ставить вопрос об исключении.
— Кажется, вопрос решился сам собой…
— Не поняла.
Белов секунду колебался, потом сказал, глядя ей прямо в лицо.
— Наина Иосифовна, я думаю, вы должны знать. Червяков больше не будет учиться в вашей школе, это я могу вам гарантировать. Сегодня утром в воинской части он взорвал гранату, после чего группа зарничников, в которую он входил, исчезла. Дети пропали. Начиная с обеда поисковые группы прочесывают местность, но никаких следов пока не обнаружено. Дети исчезли вместе с командиром, который их вел. Именно поэтому мероприятие продлили до завтра, чтобы среди родителей не возникла паника. Я возглавляю оперативную группу по расследованию.