Сергей Милушкин – Петля времени (страница 44)

— Кооперативную что ль базу?

— Да, точно!

Трамвая меж тем въехал на остановку, просигналил густой трелью и остановился.

— А ты откуда знаешь?

— Мы… я только что оттуда. Быстрее, они же все там разворуют!

— Так… — сказал главный и рука его начала медленно приближаться. — Так, мальчик… ты почему здесь один? — неуловимым движением он поймал Витю за ворот куртки и потянул на себя.

Витя попытался сделать шаг назад, но мужчина держал крепко. Из пустого вагона отчаянно жестикулировали пять пар рук, ребята прильнули к стеклам, с ужасом наблюдая за развитием событий.

Лена вскочила и бросилась к дверям.

— Стой! — Катя успела ее перехватить на выходе, когда она уже спускалась по ступенькам: — Он сам разберется! Не лезь, погоди!

Трамвай снова прозвенел, настойчиво и тревожно. Витя понял, что если тотчас не вырвется, то останется на остановке, и друзья уедут без него.

— Отпустите меня!..

Внезапно со стороны базы грянул выстрел. Витя вздрогнул.

Милиционер повернул голову, рука его легла на кобуру.

— Бежим, Сергеич! — крикнул бородатый мужчина справа. Он сбросил винтовку с плеча и, не дожидаясь одобрения, неуклюже посеменил вдоль забора. Второй растерянно взглянул на командира.

— Сергеич, стреляют!

— А… черт… — рявкнул главный. — Слышу я, не глухой! — Папироса выпала из его рта и зашипела, уткнувшись дымящим кончиком в черную грязь.

Витя дернулся. Ткань выскользнула из руки милиционера и, почувствовав свободу, мальчик бросился к задней двери трамвая.

Он успел взобраться, когда дверь уже почти закрылась. Нервно оглянувшись, он ожидал увидеть позади злое лицо мужчины с папиросой, но двери уже закрылись. Трамвай быстро набирал ход. В заднем окошке было видно, как тройка людей в форме завернула за угол бетонного забора и теперь продиралась через те же самые кусты, в которых застрял Петя.

— Ну ты даешь! — выдохнул Денис.

Витя почувствовал, как прыгает сердце в груди.

— Я должен был сказать, мы же обещали!

— Нас могли забрать из-за тебя, — сказала Катя, поджав губы.

— Но ведь не забрали.

Катя уселась рядом с Давидом, Петя и Денис сели позади них, а Витя, пропустив Лену к окошку, пристроился рядом на мягкое сиденье, которое после жесткого кузова грузовика казалось периной.

Трамвай, плавно покачиваясь, катился в сером полуденном тумане. Внутри вагон выглядел еще объемнее, чем снаружи. А еще здесь не дул ветер и было довольно тепло.

— Ты молодец, — шепнула ему Лена. — А ее… не слушай.

— Она не со зла, — тихо ответил Витя. — Нас и правда могли схватить. Это я уже потом понял, когда он сцапал меня.

Лена сжала его руку. Проплывающая в окнах Москва была изрыта траншеями, воронками, рытвинами и канавами. Тут и там — всюду были видны последствия налетов вражеских бомбардировщиков. Местами полыхал огонь, рядом сновали люди, засыпая возгорания землей и заливая водой. Кто-то копал новые траншеи, устанавливал противотанковые ежи и заграждения, другие просто брели — с котомками, сумками и мешками, часто с изможденными животными — коровами, ослами, козами — худыми и какими-то безжизненными.

— Я вообще не представляю, где мы едем… — сказала Лена, глядя в окно.

— Я тоже, — ответил Витя. — Никогда не был в этой стороне.

Через одну остановку в трамвай начали набиваться люди, а скоро места и вовсе не осталось и им пришлось уступить места взрослым — в основном женщинам, старухам и старикам. Все они были с перевязанными коробками и мешками, некоторые пытались впихнуть в трамвай огромные тюки. Лица у людей были тревожными и напряженными. В этой толчее никто не замечал и не обращал внимания на шестерых школьников, сжавшихся в задней части салона.

По трамваю прокатился возбужденный шепот:

— Немцы в городе, слышали? Они уже здесь!

— Руководство, говорят, выехало полностью… все…

— Кто — все?

— Все, это все. Правительство, министры, все!

— Чушь! Не верю!

— Посмотрите в окно, не верит он!

Они смотрели в запотевшие окна и там всюду были люди — они шли, бежали, что-то тащили и кричали, размахивая руками. Некоторые дрались, падали, потом вставали и снова шли. Когда трамвай проезжал по какому-то смутно знакомому проспекту, Витя вдруг увидел, что витрину одного из магазинов разбили и прямо через нее прыгают люди, прижимая к себе бумажные пачки.

Милиции нигде не было видно. Трамвай катился среди этой паники, рассекая и преодолевая ее словно океанский лайнер. Его мощный дребезжащий сигнал гремел почти беспрерывно.

Только бы не пропустить нашу, — думал Витя, вглядываясь в незнакомые улицы.

Вагоновожатый перестал объявить остановки. Витя слышал, что почти всем ехать до «Курского вокзала», который был конечной. Им же нужно было выйти раньше, на «Ильинских воротах». Где эти «Ворота», он понятия не имел.

Беспомощно обернувшись, он вдруг увидел старика с кривой палкой вместо трости, который ехал с ними с самого кольца.

— Вы не подскажете… нам «Ильинские ворота» остановка нужна. Где это?

— Так вот же! — вдруг сказал старик. — Стоим сейчас на ней!

И правда, за звоном сигнала они пропустили остановку и то, как двери открылись.

— Выходим! — закричал Витя и его голос прокатился по трамваю.

Какой-то мужик с тяжелым мешком преградил ему путь, но чья-то рука спереди схватила его за пальто и потянула к выходу.

— Дайте пройти!

Это был Давид. Маленький, у него вдруг откуда-то появилась огромная сила и он, первым выбравшись наружу, начал вытягивать остальных, попутно при этом придерживая двери, чтобы они никого не прихлопнули.

Последняя с трудом выкарабкалась Катя. Она зацепилась ногой за поручень, и Давид буквально поймал ее, падающую с лестницы.

— Ох! — вырвалось у девушки. — Меня чуть не задавили!

Трамвай огласил окрестности яростным звуковым сигналом и тут же исчез из виду.

Витя быстро обернулся — сердце екнуло, когда он вдруг потерял руку Лены. Ему показалось, что девушка поехала дальше в переполненном вагоне с этими злыми мрачными людьми.

Он заметил Давида в съехавшей набок шапке, Петю, поправлявшего после толчеи пальто, высокую Катю, а рядом с ней Дениса.

— Лена! — закричал Витя, но его голос его утонул в шумном окружении. Он беспомощно оглянулся, и почти бросился вслед за трамваем, когда его поймала чья-то рука.

— Я тут, я тут! Витя! — это была Лена. Она смотрела на него большими глазами, и он даже не сразу узнал ее, настолько был встревожен.

— Ты… Фу-ух… — вырвался у него вздох облегчения. Он вдруг покраснел, но отворачиваться было неловко — все слышали, как он звал ее. — Я думал… что ты не смогла выйти… испугался…

— Спасибо, что волновался за меня… — сказала она тихо.

Витя посмотрел на другую сторону улицы. Там, в середине большого дома находился магазин с вывеской «Продукты». Сам магазин был закрыт, витрины не светились, дверь не хлопала, но рядом со входом стояла голубая тележка, а за нею скучала продавщица — женщина в тулупе и сером пуховом платке.

На тележке крупными буквами наискось было написано «Мороженое. Мосхладокомбинат им. Микояна».

Витя сглотнул слюну. Он вспомнил про рубль, который нашел по дороге со стадиона. Кажется, с того времени прошла целая вечность.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил его Петя.

Витя кивнул.

— У меня дома в копилке… — Петя осекся. — А черт… тут же, наверное, совсем другие деньги.