Сергей Милушкин – Майнеры. Задача византийских генералов (страница 27)

– Обещаю… завтра, это мой прокол, – сказал он.

– Видите ли, Дмитрий… – начала она и Ларин подумал, что цветы полить теперь точно не успеет. – Вы как будто игнорируете…

– …Надежда Петровна, простите, не успел. Каюсь. Жена рожает, я вчера…

Она слегка покраснела. Но только совсем чуть-чуть, нисколько не почувствовав неудобство, просто легкий укол. Румянец, выступивший на щеках, подсказывал, что у нее самой детей нет и собеседник, возможно, каким-то образом знает об этом.

– Поздравляю, Дмитрий Сергеевич! Тогда, конечно, не спешите, но в ближайшее время… после того, как… вы же знаете, стенгазета нам нужна. А поручить больше некому, раз вы взялись.

Придется Скокова просить, – подумал Ларин.

– Ну бегите, а то цветы не успеете полить, – сказала Комарова, поправляя на голове башню из волос.

«Везет кому-то, – подумала она. – С другой стороны… столько мороки с этими детьми… и расходов, – никакой зарплаты не хватит. Интересно, как он справляется, ведь на зарплату учителя жить семье невозможно».

– Спасибо, Надежда Петровна, – ответил он.

Она проводила его взглядом до ступенек на второй этаж, покачала головой. Хороший парень, этот Ларин, жаль его, – иметь такой потенциал и растрачивать его впустую… Жаль.

Скоков заметил полу пиджака, мелькнувшего за колоннадой, когда Ларин уже скрылся на лестнице. «Раз на месте, значит, все нормально», – подумал он. Волнение немного улеглось. Математика последняя. Теперь Скоков ждал этот урок как никакой другой.

Любые две прямые в геометрии Римана пересекаются, – подумал он. Так и мы. Рано или поздно, это должно было случиться.

Ларин открыл дверь в кабинет и, вместо того чтобы войти в кипящий по обыкновению рой учеников, оказался в прохладном, тихом классе. Пятый «Б» вопреки ожиданиям, являлся совершенно загадочным, необъяснимым, удивительным классом. Другое поколение, думал Ларин, оно другое даже по сравнению с одиннадцатым, этими прыщавыми детьми, у которых только и разговоров что о выпивке и сексе.

Пятому классу ничего не нужно, апатичные, отстраненные, холодные и при этом умные. Он чувствовал, как иной раз у него на загривке шевелятся волосы от их ответов, совершенно поразительных, точных, словно высеченных в граните, тем более это впечатляло, потому что речь шла о программе математики за пятый класс.

Иногда он давал им олимпиадные задачи, например, такую: «Проехав 1 км и еще половину оставшегося пути до почты, почтальону осталось проехать 1/4 всего пути и еще 1 км. Чему равен путь почтальона?». С виду легкая, но ее решение гораздо сложнее условия, но кого бы он не вызывал к доске, неизменно получал правильный, словно запрограммированный ответ. С учетом того, что Ларин запрещал пользоваться планшетами и телефонами на уроках, подсмотреть решение невозможно. Дети не выказывали ни малейшей радости по поводу правильного ответа, не огорчались неудачам, таковые, конечно тоже случались. Странные двенадцатилетки вызывали у него чувство архаического, первородного страха.

Внезапно он вспомнил, что его сыну тоже вот-вот исполнится двенадцать, и… Олег тоже такой, – подумал Ларин, глядя на сосредоточенных, замкнутых, рассевшихся в абсолютной тишине учеников пятого «Б», – одинокий, гениальный, такой юный и одновременно старый.

– Ответ шесть километров, – не вставая с парты, сказал Юра Наумов, маленький худенький мальчик, по комплекции соответствующий первокласснику. Не поднимая руки, ничего не вычисляя, – просто произнес правильный ответ.

Никто в классе и слова больше не произнес. Обычно, когда кто-то выскакивает с ответом, сразу начинают склонять на все лады, обзывать, чуть ли не клеймить. Здесь же никто не повернул головы.

Ответ есть. Он верный. Кто-то в этом сомневается? Нет.

Наверное, это… дети-индиго в полном составе пытаются привить мне комплекс неполноценности, – подумал Ларин.

Но, ничего подобного. Никто из них и не думал высказывать недовольство легкой (для них) школьной программой. Чем это объяснить? Тем, что многие (если быть точнее, то все), с двух-трехлетнего возраста не расстаются с гаджетами и планшетами? Вполне может быть. Почти не общаясь между собой, они не испытывают друг к другу ни вражды, ни дружбы, ни злобы, ни радости, – с одной стороны, проводить уроки в таких классах сродни отдыху на песчаном пляже, с другой…

Все эти мысли пролетели в голове Ларина, когда он, набрав воды из стоящей в углу десятилитровой пластиковой бочки, поливал пышные традесканции на стене между портретами Лобачевского и Евклида и несколько вечнозеленых филодендронов в горшках на окнах. Дети уже достали учебники, никто из них не выказал желание помочь, не отпустил сальную шуточку насчет того, что дядя поливает цветочки как тетя, а может быть, этот дядя и есть тетя?

Последним на окне стоял сциндапсус с овальными листьями в беловато-желтых точках. Ларин лил воду в горшок, когда оглушительный звонок чуть не сбил его с ног. Вода полилась через край, переполнила блюдце под горшком, и тонкой струйкой устремилась на пол, где стоял рюкзачок Ани Москвиной. Она наблюдала, как темная лужица воды подбирается к черной коже, но даже не шелохнулась. Ларин отодвинул рюкзак в сторону.

– Аня, – сказал он. – Это сциндапсус.

Она посмотрела на цветок, потом перевела взгляд на Ларина.

– Дмитрий Сергеевич, – услышал он ее голос. – Давайте начинать. Звонок прозвенел.

Глава 22

Между четвертыми и пятыми уроками они столкнулись в столовой. Ларин взял стандартный набор, пюре, котлету из птицы, салат из свежей капусты, чай с булочкой, Скоков же просто чай с булочкой. Ларин подумал, что у него, вполне возможно, нет аппетита, и хотел подойти, но Денис подсел к одноклассникам, что сразу же исключило любое общение. Они едва кивнули друг другу, никто не обратил на это внимания.

Шестой урок прошел в обычном для одиннадцатого класса режиме повышенного содержания скабрезных шуточек, взаимных подколов. Скоков с третьей парты пересел на последнюю и весь урок молчал. Обычно на уроках Ларина именно Скоков являлся заводилой, так что подобное тихое поведение вполне могло быть истолковано в русле «кошка сдохла».

Но к концу урока все стало на места. Пока класс изнывал, досиживая последние минуты урока, Скоков достал из полотняной сумки большого сизого голубя, чуть подержал упирающуюся в ужасе птицу в руках, и выпустил ее прямо над головами остолбеневших одноклассников. Такого он еще не выдумывал. Естественно, урок пришлось закончить: сизокрылый метался по классу в поисках выхода, девчонки орали, когда он задевал их прически жесткими крыльями, парни отворачивались, пряча глаза и отмахиваясь от летучего демона учебниками по алгебре.

– Аха-ха, на Марьина бомба прилетела, – закричал кто-то, Витя Марьин стал озираться, отыскивая, куда могла напакостить птица.

– На голову, дурень! На башку твою!

Ларин открыл окна, свежий весенний ветер пахнул внутрь. Голубь, метнувшись к стене, чуть не опрокинул горшок с вьющимся цветком, в следующий же момент, увидев или почуяв свободу, он ринулся в сторону света и через мгновение взмыл высоко в голубое небо без единого облачка. Класс сгрудился возле окон, все щурились, руки тянулись ввысь, указывая на трепещущую точку.

– Вон он, вон, смотрите!

И Ларин вдруг понял, – это мгновение больше никогда не повторится, мгновение, когда они стоят вместе, в едином порыве, почти дружные, почти дети, но уж не дети и, забыв обо всем, смотрят в голубую бесконечность.

Скоков сидел за дальней партой и улыбался. Ларин подмигнул ему, в этот момент прозвенел звонок, мгновенно разрушив хрупкую идиллию. Расталкивая друг друга, класс ринулся вон. Последний урок, тут не до приличий.

Ларин подошел к двери, запер ее на ключ, посмотрел на Дениса.

– Да, голубь – это круто. Спасибо что не аист.

– Пожалуйста, Дмитрий Сергеевич. Я же знаю, как вас взбодрить.

– Это точно, ты знаешь.

– Как все прошло? Когда вы позвонили ночью, я чуть не обосрался от страха.

– Как планировал, так и прошло. Думаю, обойдемся без деталей, если ты не настаиваешь.

Скоков не настаивал.

Ларин не боялся говорить, хотя в каждом классе присутствовало обязательное видеонаблюдение, он легко научился его отключать, используя собственный телефон, – просто блокировал соединение с веб-камерой когда ему было нужно. Ничего сложного, каждый может это сделать, если найдет в интернете модель и список ее ай-пи адресов. В школе стояла самая дешевая система, взломать ее не представляло труда даже пятиклассникам.

– Как ваша жена? – спросил Денис.

Ларин поперхнулся. Скоков спрашивает про его жену? Это что-то новенькое. С другой стороны, он дал Ларину в пользование (пока не получит права) Вольво покойной тети.

– Спасибо. Все прошло отлично.

– Поздравляю! Как назвали?

Скоков говорил, не вставая, с задней парты и шум улицы почти полностью заглушал его голос.

Ларин задумался. Как назвали? Он понятия не имел.

– Радой хотели. Не знаю, как Светлана скажет…

– Нужно отметить такое событие…

– Нет. Сам не буду и тебе не рекомендую.

– Ладно… как скажете. Так что будем делать? Вы говорили про какую-то идею в гараже, насколько я помню.

– Да… – Ларин помедлил, – и она очень простая. Пару дней назад меня вызывал директор по вопросу, который, помнится, интересовал и тебя в том числе.

Скоков вопросительно посмотрел на учителя.