Сергей Мильшин – Волхв (страница 13)

У ног Белого идола на широком помосте уложены рядами золотые и серебряные украшения, здесь же высохшие полевые букеты, кусок вяленого мяса – охотник выделил от добычи. Всё – приношения Богу, накопившиеся за долгое время. У Чернобога – в основном, сено и коренья – символические подарки. По кругу перед помостом выглядывали из земли жировики-лампы. Горий заглянул за спины идолов, там парил искусно сделанный крылатый конь в полроста Белбога. Сразу же зачесался язык спросить – зачем он Белбогу, но торжественность обстановки заставила проглотить вопрос. Сегодня его ждал важный ритуал: на глазах у божества он должен принять в руки меч и с этой минуты стать мужчиной-воином.

Быстро переодевшийся в белую до пят рубаху, Воинко повесил на шею каменный лазоревого цвета образ Бога Рода с кудрявым подростком рядом – Белбогом. Указав пальцем, поставил волнующегося юношу в центр круга, ограниченного жировиками, дед Несмеян уже суетился вокруг, зажигая. Закончив, Донской-старший, выполнявщий роль представителя и поручителя за внука перед Богами, бережно, словно дитя, поднял на открытых ладонях трофейный меч.

Внезапно Воинко преобразился: только что спокойно-рассудительный старик, он вдруг помолодел, грудь развернулась, лицо нахмурилось. Пропев гимн Богу, волхв, крепкий светлый муж, принял меч из рук Несмеяна. Жестом приказал парню встать на колено. Внутренне трепеща, Гор опустился, и оружие плашмя прижалось к темени. Губы Воинко быстро-быстро зашевелились, под конец он возвысил голос, и парень разобрал слова: «Да не подведёт меч господина свово, как и он не подведёт его, да будет крепка Совесть наша и да будут все деяния наши во славу Предков наших и во Славу Рода Небесного и ипостаси его Белбога! И слово наше крепко, аки камень алатырь.

Тако бысть, тако еси, тако буди!»

Подняв юношу взглядом, Воинко торжественно вложил в протянутые руки очищенный молитвой меч. Зардевшийся Горий двумя руками высоко поднял оружие над собой.

– Не посрамлю славу русичей, Богами-предками данную. Тако ести!

В этот момент ему показалось, небесный луч, вырвавшийся из-за проплывавшего облака, зайчиком скользнул по лезвию меча. Долю мига он играл на металле красками. Затем, преломившись на грани, снова метнулся в бездонную ввысь. От того луча меч вдруг отяжелел и раскалился, как уголь из печи, и Горий от неожиданности чуть не выронил клинок. Ему пришлось напрячься изо всех сил, чтобы удержать оружие в руках. Медленно, не подавая вида, как ему больно, парень опустил меч к ногам. Обожжённые руки саднили, очень хотелось, собрав ладони вместе, подуть на них, как в детстве, но парень крепился. Он же теперь мужчина, воин, а воину негоже показывать на людях слабость.

Дед Несмеян незаметно оттёр слезу с заросшей щеки.

Ведун как-то незаметно преобразился, и перед Донскими вновь стоял заботливый мудрый старик. Подойдя к юноше, нет, теперь к мужчине, волхв приобнял растроганного парня:

– Поздравляю Гор, теперь ты воин Веры. Конечно, правильнее было бы у Перуна благословение на оружие получить, да где он ныне? Разорили святое место изверги. Белбог старше Перуна, тот ему внуком приходится. Ну да Дед[20] на нас не в обиде. Луч он прислал – видел же. Значит – принял тебя в светлое воинство. Теперь можешь всем говорить, что сам Белбог твое оружие очистил и к бою подготовил. Так что применяй меч только супротив ворога, а не против беззащитных. Против детей, стариков и женщин разрешается его в дело пускать, только если они на тебя первыми с оружием в руках напали. А с врагами в открытом сражении или засаде будь в меру жесток и в меру великодушен, если враг того заслуживает. Ну, – он отпустил Гория, поглядывающего подозрительно замутнёнными глазами, – вот и всё. Подождите меня за оградой.

Несмеян вышел первым, за ним, не отрывая взгляда от меча, из зарослей выбрался Гор.

За кустами калины шумел ветер, парил почти на уровне людей над долиной коршун, высматривая белок или скворцов в высокой листве. Светлый кедрач, казалось, приветственно махал ветками новому воину. Скольких бойцов, выходящих из заветных ворот, видел он за свою жизнь?!

Где-то вдалеке, в долине за Горючим камнем, раздался приглушённый расстоянием медвежий рык, и эхо его растеклось по гулкому пространству. Несмеян поднял голову:

– Гон у косолапых, самая пора любиться. Нервничает Михаил Потапыч, соперников ищет, кости размять охота, тудымо-сюдымо. Как бы нам под горячую лапу не попасть, а? – и оглянулся.

Рядом замер Белогост, с озабоченным видом прислушиваясь к отзвуку рыка:

– Не нравится мне этот косолапый.

– А почему? – вложив меч в ножны, Горий цеплял их за кольцо к поясу. – Мишка, как мишка.

– Может, и так. А может, и нет. Скоро узнаем. Ну, русичи, двинули обратно. Нам бы к обеду успеть, дела дома есть. Как бы шкуры не пересохли на такой жаре.

Пропустив ведуна, Несмеян пристроился следом. Горий, украдкой подув-таки на красные ладони, гордо придерживая рукоятку меча, потянулся за ними.

Вниз тропинка ссыпалась под ногами каменистой пылью, люди сдерживались и осторожничали. Но никто не упал и не оступился, видно, Боги благоволили. Остановившись под первыми кедрачами, огляделись. В сажени густую хвою придавила свежая медвежья куча. Воинко тревожно зыркнул по сторонам. Шумел кедрач, качались лёгкие ветки с длинными иголками. В стороне подрагивали былки малины, обсиженные дикими пчёлами. Рядом прошуршал в траве мелкий зверёк, мелькнув в нечастой зелени чёрными полосками, бурундук. Несмеян, что-то заподозрив, тоже внимательно всмотрелся в темнеющие заросли. И с непониманием оглянулся на ведуна:

– Что-то не так?

Белогост молча поднял руку, отметая вопросы. Подождал немного, прислушиваясь. Тревожно повёл плечами. Двумя пальцами нарисовав круг перед собой, напряженно замер, выставив обе ладошки. Несмеян и Гор тоже не двигались, поглядывая обеспокоенно. Что-то происходило. Воинко словно застыл, став похожим на идола Белуна. Вдалеке снова рыкнул медведь, затрещал валежник, шумнуло в малиннике и качнулись его верхушки. Косолапый, затаившийся там, удалялся. Он двигался как-то неуверенно, нарезая полукруг, поворачивая в одну, затем в другую сторону. Сжав рукоятку меча, Горий незаметно для себя оскалился. В этот момент он жаждал боя, пусть даже с медведем, но чтобы яростного и смертельно опасного. Дед Несмеян верно понял внука. Неслышно шагнув к парню, с мягкой улыбкой положил руку на плечо. Тот резко обернулся. Оскал медленно сползал с лица. Несмеян наклонился к уху внука:

– Будя, охолонись. Боя не будет, не жги понапрасну ярое сердце. Старик сам справится.

Горий будто очнулся. Выпрямившись, смущённо улыбнулся, но ладонь сжала рукоять меча ещё крепче.

Шумно выдохнув, волхв опустил ладони. Встряхнул их, поморщившись:

– Ищет капище колдун. Влез в голову медведю и под его личиной ходит – выискивает у скалы тропу. Как я сразу не понял?! Он же ещё на хутор ко мне наведывался. А потом, видно, следил за нами, да у камня след потерял – заклятье сработало. Не такой, значит, он и сильный. Плохо, однако, что колдун совсем близко к капищу подобрался, – старик удрученно качнул головой. – Теперь нужно ждать гостей. Думаю, дня через два-три прибудут засаду ставить. Ну да ничего. Кто ведает, того врасплох не застанешь. Пошли, други. А то я что-то проголодался.

В осиннике Горий, обогнав деда Несмеяна, зашагал рядом с ведуном, молча пиная высокие хвощи. Тот еле заметно улыбнулся в усы:

– Ну, говори, гой, вижу же – спросить хочешь.

Поправив меч на поясе, Горий оглянулся на деда. Тот сосредоточенно поглядывал под ноги. Парень решился:

– Я Белбога первый раз видел. Понятно, почему у Свентовита белый конь – он на нём угодья объезжает, а у Белуна он зачем? Что значит?

Воинко кивнул, принимая вопрос. Задумавшись на несколько секунд, ответил протяжно:

– Ты знаешь, что у Белбога есть противоположность – Чернобог?

– Конечно, знаю.

– Так вот, Сварог так распорядился, что Чернобогу священный конь не положен, он без него обходится, потому-то часто и не успевает испортить деяния Белбога, отравить их чёрным. А светлый Бог потому же везде успевает первым и всегда в конце концов побеждает зло.

– Но как же так? Они же враги. Чернобог чёрный Бог, он зло несёт людям, разве не так? Почему бы Белбогу не сразиться с ним и не победить навсегда?

– Я когда молодой был, тоже так думал. И тоже не понимал, зачем он с ним возится? Только с летами понял, что зло такое же неотъемлемое качество мира, как и добро. Вся жизнь строится на противопоставлении их в душе. Всевышний дает нам право выбрать, на чьей стороне сражаться. Выбрал чёрное – он не осудит, но тогда другие силы тобой руководят – разрушительные. А Белбог им сопротивляется, как может. Вот так и живём.

– Так кто же из них всё-таки главней?

– Нет среди них главного. Поймёшь с годами, а сейчас просто послушай.

Проглотив следующий вопрос, Горий приготовился внимать ведуну.

– Есть такая быль о сотворении мира. Я тебе её перескажу. Слушай, значится. Летели по небу над бескрайним окиян-морем три рарога-сокола. Один впереди, два сзади. Первый – главный, сам Род Вседержитель, а рядом с ним Чернобог – слева и Белбог – справа. Чернобог нёс в клюве ком земли, а Белун – сноп колосьев. Долго летели. И вот устал один сокол и выронил из клюва ком земли. Упал он в окиян и сомкнулись над ним волны. Тогда Чернобог по Воле Рода обернулся Серым Селезнем и нырнул на дно моря-окияна. Отыскал землю и взметнул её островом Буяном. А Род поднял на этом святом острове гору Меру и на её вершине дуб появился.