Сергей Мильшин – Алмазы Таимбы (страница 4)
– А ты, значит, владеешь? И приборы есть?
– Владею и приборы есть. Выкупил как-то по случаю. Дома у меня почти полностью оснащенная лаборатория собрана.
– Разбогатеть хочешь?
– Почему бы и нет? Может, и научную работу напишу на эту тему. Дело это рисковое, но выгореть, я считаю, может. Вас тоже не обижу. У вас вон дочка и внучка на попечении. Наверняка пенсия-то небольшая.
Николай вздохнул:
– Признаюсь, заманчиво, но…
Иван спешно перебил, вдруг испугавшись, что лесник откажет:
– Не отвечайте сразу. Подумайте. Сами видите, я от вас ничего не скрываю. И потому надеюсь на вашу помощь. Очень надеюсь.
Николай распрямился и уже, не стесняясь, поводил плечами. Прижав кисть к пояснице, удержал стон. Махнул дёрнувшейся к нему дочке рукой, мол, не волнуйся, справлюсь.
– Не бывал я в тех краях, признаться. Да и из наших вроде туда никто не ходил. Хотя дело нехитрое. Может, и отыскали бы. Но… Поясница, задери её нелёгкая. – И, обернувшись к Ивану, добавил: – Вот тебе и ответ. Был бы помоложе да поздоровей, сводил бы тебя к заводику. А сейчас – не обессудь. Не смогу.
Крякнув, он поднялся. Тоня всё-таки подскочила к отцу:
– Папа, тебе помочь?
– Так, кыш всем по койкам. Не настолько уж я больной.
Тоня, поймав разочарованный взгляд Ивана, растерянно замерла рядом с отцом. Пару секунд она о чём-то раздумывала. А в тот момент, когда Николай у двери надевал галоши, вдруг решительно выдала:
– Я тебя свожу.
Глава 2
Николай Алексеевич замер, забыв всунуть ногу в галошу. Придерживая спину, развернулся:
– Чтооо?.. Не выдумывай. Твоё дело посуду мыть.
Но Тоня уже всё решила. Это же такое приключение! Если пропустит, никогда себе не простит. Она состроила умильную мордашку, зная по опыту, что такой дочке отец отказать не сможет:
– Ну, пап, мне тоже интересно. Представляешь, затерянный заводик! И у нас тут, считай, под боком. Да и идти, я так понимаю, надо до Таимбинского истока всего лишь. – Она вопросительно глянула на Ивана, и тот активно закивал. – Ты же знаешь, какие там красивые места. Сейчас, в августе, особенно!
– Да, красивые. А у тебя, Иван, ружьё есть?
Иван, растерянно переглянувшись со своей неожиданной проводницей, покачал головой. Он вообще-то перед поездкой подумывал купить оружие, и даже начинал проходить медкомиссию, но оформить все разрешения времени не хватило. К тому же даже обычная одностволка стоила для него почти запредельно. Он и так потратился, готовясь к походу. Ещё и лаборатория, хоть и выкупленная по дешёвке, обошлась Поддубному в большую часть накопленных средств. Так что из дома он вышел почти с пустым карманом, рассчитывая заполучить вместе с лесником и его ружьё.
– Вот видишь, одно оружие на двоих – маловато будет. А если медведь?
Тоня уже победно улыбнулась. Про медведя это отец зря. Похоже, аргументы у него закончились, не начавшись.
– Пап, ты же лесник. Знаешь, медведь сейчас сыт, не думаю, что мы его заинтересуем.
Отец огорчённо почесал затылок.
– Медведь – он медведь и есть. Конечно, он сейчас не так опасен, как весной.
– Вот видишь, сам всё понимаешь, – Тоня, почувствовав слабинку, дожала. – А пойдём мы на лодке-деревяшке. Мотор «Ветерок» возьмём.
– Какая деревяшка? – опять возмутился отец, и Тоня поняла, что сопротивление сломлено. – Ты представляешь, как тяжело её тащить по мелям будет, август месяц, как-никак. На казанке надо. Таимба твоя вообще на глазах мелеет. С каждым годом все мельче и мельче.
– Ну да, я что-то не подумала, – подпустила Тоня виноватых ноток в голос.
Николай Алексеевич, сообразив, что всё опять вышло по дочкиному сценарию, тяжело вздохнул.
– Ну и проныра ты у меня. Ладно, завтра поговорим. И говорю тебе, одумайся!
– Конечно, конечно, поговорим, – Тоня незаметно заговорщицки улыбнулась Ивану.
Иван готовился к тому, что мать тоже придётся уламывать, причем, по его представлению, переживать за дитё она должна ещё пуще отца, но, к его удивлению, Наталья согласилась сразу. Услышав про наметившееся путешествие дочки, она только пожала плечом:
– Это ты хорошо придумала, – заметив возмущённое лицо отца, объяснилась. – Чего ей дома сидеть? Отпуска три недели впереди, успеет и напутешествоваться и дома наваляться. А Кристинке тут и без того не скучно. Подруги, вон, не переводятся.
Николай Алексеевич, в тайне надеявшийся на поддержку жены, теперь уж сдался окончательно:
– Ну, хорошо. Езжай, – он повернулся к Ивану. – Завтра и отправляйтесь. С утра в магазин сходим, купим кой-чего, консервов там, крупы, и ехайте. Но я с вами пойду. До Таимбы провожу.
Тоня с благодарностью прижалась к отцовской щеке, а Иван мысленно поздравил себя: первый этап долгого пути к алмазам, далеко не самый лёгкий, он преодолел.
Утро выдалось солнечным. Тоня отодвинула шторку, и в окошко проник ещё несмелый, но уже радостный лучик. На секунду она зажмурилась. «Хорошо-то как! Вот только вялость какая-то?» – Неторопливо одеваясь, она поняла, что не выспалась. Полночи ворочалась, строя планы на предстоящий поход. «Ничё, на реке быстро сонливость пропадёт». Лишь со второго раза попав в рукав кофточки, она поняла, что волнуется.
«Вот же, как маленькая, – усмехнулась Тоня мысленно. – Вроде и по тайге, и по реке не раз ходила. И одна на охоту выбиралась. Должна быть привыкшей, а поди ж ты. Хотя тут трудно оставаться спокойной. Проводником, да к загадочному заводику, сопровождать кого-то ещё не приходилось».
Иван ей не понравился. Бука серьёзный. И сам по себе какой-то невзрачный. Ещё, и похоже, ниже её ростом. Рядом Тоня вчера не вставала, но впечатление создалось такое. Она сама высокая, метр семьдесят четыре, и мужчины ей нравились, чтобы повыше и, желательно, покрепче. Не то, что этот, доходяга. И нос у него кривоват, свернули, что ли?
Кристина тоже уже не спала. В последнюю неделю они поднимались раненько, для обеих порыбачить – удовольствие. «Наверное, привыкла на зорьке вставать или сама, пока возилась, разбудила? Но сегодня, дочка, ты дома остаёшься. Как бы ей объяснить, чтобы за мамку не волновалась?»
– Доброе утро, дочуня! – Тоня присела на край кровати. Погладила по растрёпанным волосам. – Ты у меня девочка взрослая и должна понять, маме нужно будет уехать на недельку-другую помочь дяденьке Ивану. Ты же у меня хорошая девочка? С бабушкой и дедушкой останешься?
Кристина потёрла заспанные глаза.
– Хорошо, мам, только ты быстрее приезжай.
– А ты смотри, чтоб кошка Сильвия сильно не баловалась, договорились?
Кивнув, дочка опустила взгляд. Но кошки рядом не было, наверняка уже носилась во дворе.
«Хух… у дочери отпросилась, теперь бы отец в последний момент не заартачился. Он может, если чего-нибудь новенького за ночь себе понадумает».
Когда Иван вышел из угловой комнатки, где его разместили на ночлег, на кухне уже собрались все. Пахло свежевыпеченным хлебом и заваренными травами.
Поздоровавшись, присел за стол. Николай Алексеевич, отодвинув пустую чашку, упёр строгий взгляд в дочку:
– Ну что, Антонина, не передумала? – пальцы пробарабанили по столу незнакомый мотив.
Тоня поправила непослушную чёлку:
– Пап, ты как на войну отправляешь. Погляди лучше свою карту с избушками по рекам, я себе план набросаю.
– Ну, раз такая упёртая, тогда так. Короче, возьмёте лодку Обушку[1], она лёгкая. Пойдёте по Тунгуске на «Вихре»[2]. Он помощнее будет, глубины здесь должно хватить. У него «сапог» почти метр, для Тунгуски сгодится. «Ветерок»[3] двенадцатый с собой возьмёте. На нём по Таимбе сподручней будет. Там вам скорости ни к чему. Негде там разгоняться. Потихонечку не спеша и пойдёте вверх по Таимбе, а до её устья я вас провожу. Там заберу у вас «Вихрь», чтоб вы с ним не таскались. Он вам там без надобности. Ну что расселись? Иван, чай попил? – дождавшись кивка, поднялся. – Время идёт, а дел ещё полно.
Солнце, выглянув с утра пораньше, вскоре укрылось за пробегающей тучкой, и на улице будто снова похолодало. Иван поёжился: «Может, чуть больше нуля. И это август!»
В багажник старенькой «Нивы» загрузили канистры с бензином. Рядом пристроили два лодочных мотора. Тележку с лодкой взяли на прицеп. Лесник старался не показывать боли в спине, но нет-нет да хмурился и по лицу разбегались морщинки. Садился за руль осторожно, с трудом закинув ноги через порог.
Наталья, суетясь, в последний момент сунула дочке свёрток со свежеиспечённым хлебом. Молчком чмокнула, рука поднялась вслед, и крест благословил экспедицию.
Покачиваясь и погромыхивая, выехали со двора.
На берегу у самой воды людей встречала лодка Николая с задранным мотором. Красная, как наливное яблоко. Иван, чувствуя нервное возбуждение, шустро выпрыгнул из салона. «Надо же, и мотор не убирают. Видать, воровать тут не принято». На боку лодки бросалось в глаза обведённое свежей краской название «Крым».
Николай смахнул ладонью выступившую на бортах изморось. Трава берега тоже светлела свежей белизной. Изморось отложилась и на тёмных досках пирса. Ночью, похоже, морозец наведывался. Он ещё молодой, по аналогии с человеком, безусый юнец, потому сил у него пока немного. Но растёт быстро, не успеешь сентябрь встретить, как этот юнец в молодого мужчину превратится, а там уже и Морозом Ивановичем назовут.
По очереди спустили на воду «Обушку» и «Крым». Николай, не торопясь, залез в каждую. Постоял, покачивая и внимательно разглядывая дно.