Сергей Миллер – Порог выживания (страница 7)
– А-а-а-а! – заорал я вслух, мотая головой.
Посмотрел в зеркало заднего вида, где, полностью закрывая обзор, громоздилась гора продуктов. И улыбка чеширского кота расплылась по моему слегка захмелевшему лицу.
Градус настроения взлетел вдвое. Мозг окончательно переключился в режим выживальщика. Да это же просто праздник какой-то! Я хлебнул еще вискаря и, наконец, осознал: я вышел сухим из такой мясорубки, что меня можно заносить в Книгу рекордов Гиннесса. На руках. Палец нажал на кнопку стеклоподъемника, впуская в салон бушующий ветер.
– Да вот хуй вам!!! У-у-у-у-ха-а-а-а! – заорал я во всю мощь легких. Тело наполнилось давно забытой энергией, которую я не ощущал лет десять, не меньше.
Впереди показалась заправка. Я свернул, встал у колонки и вышел из машины. Мне чудовищно захотелось есть.
– До полного. Девяносто второго.
Заправщик кивнул и принялся за дело. Я не спеша оглядывался на спокойных людей, снующих туда-сюда. Весь этот мир казался мне уже чужим, нереальным. Я даже обернулся и чуть было не присвистнул, когда мимо прошла высокая ухоженная блондинка, обдав меня запахом дорогих духов. Вот это жопа! Улыбаясь, я проскользнул в автоматические двери. Даже рука перестала болеть. Побродив по маркету, я взял кока-колу и подошел к прилавку.
– Пятая и френч-дог! А давайте два.
– Две семьсот за семьдесят пять литров. А на френчи с длинной сосисочкой для вас скидочка, всего по девяносто девять!
– Давайте три!
– Все соусы?
Я одобрительно кивнул. Сосисочки! Хуя себе сосисочки! Я еле сдержался, чтобы не заржать, глядя, как девушка запихивает этого длинного монстра в булку. Через пять минут я покидал маркет, держа в одной руке колу, а в другой – три френч-дога, чьи сосиски болтались, как дреды у Хищника. Отдал заправщику пятисотку на чай, чем немало его удивил, устроился за рулем и тронулся в путь. Колы хватило на один хот-дог, а меня самого – только на два.
Зазвонил телефон. Звонил Серый.
– Да, слушаю.
– Все нормально, твои на месте, сказал, чтоб дома сидели. ГАЗон завелся с полтычка, съездил заправил. А вот с ЗИЛом проблема – возимся до сих пор. Аккумулятор переставили – дохлый номер. Скорее всего, свечи. Но я заправил канистрами шестьдесят литров в правый бак.
– Ладно, не парьтесь, – я был слегка разочарован. – Готовь емкости, я уже подъезжаю.
– Ждем тебя на хуторе, – сказал друг и отключился.
Набрал жене.
– Ты далеко? – голос тревожный, на заднем плане – гвалт детских голосов.
– На подъезде! Все нормально?
– Да. Что вообще происходит? Серый какими-то загадками говорит, в Питере теракт!
– Что-нибудь еще по телеку говорят? – перебил я.
– Только про теракт. По всем каналам.
– Понятно. Приеду – все объясню. Буду минут через десять. Целую!
Я свернул на съезд. Проскочил перекресток, нырнул под железнодорожный мост. Обычный поселок городского типа в сумерках. Редкие прохожие, такси на стоянках, свет в окнах. Слишком уж все обычно. Так и сомневаться начнешь… Я повел плечом, и рана отозвалась болью.
Высокий забор из коричневого профлиста, ворота закрыты. Молодец. Я подъехал к калитке, заглушил двигатель. Прохладно. Открыл замок, зашел во двор. На пороге на меня, виляя всем телом, набросились две хаски. Из кухни вышла жена и застыла как вкопанная, улыбка сошла с ее лица.
– Папа! – младшая дочь, Кира, с разбегу вклинилась в клубок восторженных собак и вцепилась в меня.
– Что с тобой случилось?! Что с головой?! Где твоя одежда? – Ольга подошла ближе, с тревогой разглядывая меня.
– Ты, родная, еще руку не видела, – попытался я сострить. – Да все нормально!
К нам присоединилась и старшая, десятилетняя Алиса.
– Девочки! – строгий голос Ольги. – Дайте отцу раздеться!
Наконец, я освободился, скинул ботинки, морщась, стянул куртку.
– Ну, так что случилось?! – Ольга ждала объяснений.
– Пойдем. – Я взял ее за локоть и повел к своему кабинету. Дернул ручку – заперто.
– А где ключ? Ты не видела?
– Так ты же его в окно выбросил! Забыл?
– Хм… – Я даже не нашелся, что ответить. – Пойду топор возьму.
Я обреченно потрепал жену по плечу.
– Постой, выживальщик! – Ольга улыбалась. – Я его нашла, когда траву убирала осенью! – Она протянула руку к холодильнику и потрясла ключом у меня перед носом.
– Ты мое золото! – я засиял и обнял ее. – Что бы я без тебя делал!
– Ну, наверное, сейчас бы уже разносил дверь и пугал детей! – она улыбнулась. – Будешь должен! – глаза смеялись.
– Ну, дык… я же всегда… готов! – я по-дурацки захихикал, плотнее прижимая к себе ее шикарное тело.
– Так что случилось? – голос стал серьезным, и мое игривое настроение улетучилось.
Я отстранился, взял ключ, отпер замок. Щелкнул выключателем. Яркий свет залил комнату, и я ахнул. Я ожидал увидеть пыль и затхлость, но там все сияло чистотой. Все аккуратно разложено, развешано. Ни пылинки. Я обернулся к жене. Она смеялась одними глазами.
– Ну ты даешь! – восхитился я. В душе я, конечно, понимал, что теперь ни хера здесь не найду, но все равно это было достойно восхищения. Я устроился в кресле у рабочего стола, а Ольга присела на диванчик у стены.
– Ну, в общем, так…
Я рассказал ей все. Без прикрас. Про аварию, про вагон, полный тел. Про тварей, которые вгрызались в живую плоть. Она слушала, и в ее глазах читалось не столько неверие, сколько глухое отторжение. Даже когда я показал ей фотографии на телефоне, она лишь отстранилась.
– Это какой-то розыгрыш? Спецэффекты?
– И что теперь? – она наконец посмотрела мне прямо в глаза. В ее голосе не было страха, только ледяное спокойствие, которое всегда появлялось у нее в критических ситуациях.
– А теперь мы постараемся выжить. У нас есть фора, Оля. Пара дней, может, больше. Фора, которой нет почти ни у кого. Поэтому, родная, прогулки – только во дворе. Школа и детский сад отменяются. Позвони, скажи, что дети заболели.
– Но… – попыталась возразить она.
Я подошел, опустился перед ней на корточки, взял ее руки в свои.
– Три дня. Всего три дня. Если за это время ничего не случится, значит, я сошел с ума, и все будет по-старому. Договорились? Никому без звонка не открывай, смотри по камерам. Поставь на зарядку все рации.
Она молча кивнула.
– Я поехал на заправку.
Я встал, открыл сначала один сейф, достал Mossberg 590 А1 с обычным пластиковым прикладом и таким же цевьем. За ним на свет показался патронташ на пятьдесят патронов, забитый до отказа.
– Вот, смотри, – я обратился к жене. – Тут половина патронташа забита «пятеркой». Вытащи и замени на картечь. – Я протянул ей увесистую коробку «Главпатрона» с картечью 8,5 мм.
Она молча взяла тяжелую коробку, словно взвешивая не только ее, но и мои слова.
– Снаряди «Мосс», потом на предохранитель, ну, ты знаешь, короче. Это теперь твое оружие. Поставь у входа, чтобы было под рукой.
– Моя – мелкашка! – возмутилась она, и в ее голосе впервые за весь разговор прозвучала живая, упрямая нота.
– Да, твоя, твоя, – усмехнулся я. – Но мелкашка подождет. Пока делай, как я сказал.
Я улыбнулся и открыл второй сейф.
– А вот это – мое.
Из стальных недр на свет появился он. Мой ВПО-136, «Вепрь-КМ». Не просто «калаш», а конструктор для взрослого мальчика, доведенный до ума и тактического совершенства. Дорогущее цевье Fab Defense ARP1, фонарь Armytek Predator, коллиматор EOTech, который сам по себе стоил как подержанная иномарка.
Если бы жена знала реальную цену этого обвеса, конец настал бы лично для меня, здесь и сейчас. Причем в самом прямом смысле. Потому что десять лет назад, когда мы познакомились, эта двадцатилетняя девчонка профессионально занималась смешанными единоборствами и даже выступала на ринге. Ронда Роузи, короче. Только красивее. Поначалу я, конечно, пытался с ней спорить из-за ее упрямства, но меня всегда останавливал этот острый взгляд серых глаз, плотно сжатые губы и воспоминание о том, как легко она на тренировке брала на рычаг локтя мужиков вдвое тяжелее себя.